Алхимия

      Когда в следующий раз Миер открыл глаза, он лежал лицом вниз на сером дюракрите. Рядом снова гудел репульсорный двигатель, и кто-то опять пытался засветить ему в глаза ярким светом.       - Давай, парень. Приходи в себя, - раздался скрипучий голос над ухом, - Мы не хотим с тобой возиться.       Миер приподнялся на руках и с трудом сел на колени. Двое патрульных пристроили свои спидер-байки у пешеходной обочины, на которой он лежал. В висках стучало. Миер потряс головой, приходя в себя, но грохот никуда не делся. Рядом действительно бил в землю огромный молот. Он пригляделся получше, пытаясь понять, где находится.       Двое патрульных... люди... рядовые СБ низкого ранга... Один держит в руках датапад и сканер - судя по выражению лица, уже нашёл Миера в базе данных, и не очень-то рад тому, что видит. Другой убирает инъектор обратно в чехол и укладывает его в аптечку своего байка. Вкололи Миеру стандартный детокс-коктейль, не иначе... Ну, действительно, по какой ещё причине кто-то может валяться среди ночи на обочине... Если быть точнее, то на обочине грузовой трассы Эск-Прим: аккуратная белая литера, похожая на галочку, опирающуюся одним своим боком на столб, была выведена светоотражающей краской так отчетливо и крупно, чтобы её могли разглядеть даже с низкой орбиты. Рядом всё ещё грохотало с точностью метронома, отсчитывающего такт: строительные дроиды забивали сваи глубоко в грунт... Выходит, Миера отвезли аж на противоположный конец Пятого узла, к самой границе города и джунглей. Выкинули на обочину на ходу? Судя по тому, как болел весь правый бок, так и было... Оставалось только внутренне позлорадствовать: перепугался же их пилот, если решил сделать такой крюк. Впрочем, вряд ли он уходил от настоящей погони, иначе патрульные не выглядели бы так расслабленно.       - Миер Рамит; индивидуум, не обладающий правами; класс разумности - первый; имущество лорда ситхов Рэм-Джара, всё верно? - патрульный с датападом в руках, морщась, пытался перекричать шум строительных работ.       Миер прочистил горло, прежде чем ответить:       - Да... Да, всё верно.       - Ты нарушил пятый пункт третьего параграфа Регуляции гражданского поведения: нахождение на улицах Каас-Сити в состоянии алкогольного или наркотического опьянения строго запрещено.       - Я же не пьян, - озадаченно заметил Миер, вполне уверенно поднимаясь на ноги и отряхиваясь.       - Два промилле на момент обнаружения, судя по данным анализатора, - вмешался напарник со скрипучим голосом, и Миер вдруг понял, что это женщина, и очень немолодая. Такие уходили в патруль, отказавшись от пенсии, чтобы до конца служить Империи... Оставалось только тяжко вздохнуть и мысленно проклянуть Лорзаля. Чем, интересно, они его накачали? Обычным алкоголем? Или стоит ждать ещё каких-нибудь сюрпризов?       - И что теперь? - спросил он обречённо. Весёлый остаток ночи ему наверняка обеспечен...       - Ну... - сказала ветеранка сухо, - Имуществу городского управления ущерба не нанесено... Ты находишься в пределах разрешенной области пребывания... Согласно протоколу, мы должны уведомить владельца о нарушении в течении 24 часов. На этом всё. Впрочем, учитывая обстоятельства, думаю, стоит сопроводить тебя до места проживания. Как считаешь?       Прозвучало очень обнадёживающе. Может быть Миеру всё же удастся сегодня поспать.       Ветеранка, тем временем, смотрела на него таким выразительным взглядом, что сразу стало понятно: нутром чует, что он не просто так по-пьяни сюда забрёл и заснул на обочине, но вмешиваться в дела ситхов не имеет ни малейшего намерения.       Он кивнул, внимательно разглядывая её лицо в свете ярких фонарей.       - Да, буду вам крайне признателен. Мне нужно попасть в Цитадель.       Ветеранка не повела даже бровью, усаживаясь на спидер-байк, а вот напарник её таким хладнокровием не обладал, и при упоминании Цитадели сразу встрепенулся, забегал глазами.       - Вот что, - сказала женщина, - Ты возвращайся на пост. Я его довезу. Нечего нам двоим туда-сюда мотаться.       Трудно было сказать, что отразилось на лице её напарника при этих словах - то ли облегчение, то ли разочарование, то ли обе эмоции сразу. Спорить он, во всяком случае, не стал.

***

      Попасть внутрь Цитадели ночью было не сложнее, чем днём. Общаться с офицерами на пропускном пункте оказалось даже приятнее. Сержант Нуркат, которого Миер видел и раньше, оказался вполне приветливым молодым человеком. Днём он больше походил на вытянувшуюся по струнке гончую, готовую вцепиться в горло любому, кто нарушит протокол.       Миер миновал пост охраны и поднялся на турболифте на нужный ему ярус. Как "индивидуум, не обладающий правами" он имел право находиться в строго определённых помещениях Цитадели, и лифт мог открыться перед ним только в одном единственном узле, откуда он должен был пройти по длинному пустому коридору, выводившему к другому такому же узлу и совершенно идентичному турболифту. Несмотря на аккуратно вычерченный план, красовавшийся на стене (и не только на этой), запутаться в ходах и переходах Цитадели было немудрено. Впрочем, мощных дверей из дюрастали тут построили не меньше, чем одинаковых коридоров, и ни одна из этих дверей не откроется перед тем, у кого нет нужных кодов доступа.       Створки лифта, наконец, разъехались, открыв взору небольшой тамбур. Здесь был служебный вход в личные аппартаменты лорда-куратора медицинской службы Каас-Сити - именно эту должность занимал его новый хозяин. Тамбур представлял собой крошечное круглое помещение, способное вызвать приступ паники и клаустрофобии даже у имперского чиновника, что уж говорить о нормальных людях. Турболифт за спиной был хотя бы просторным, ведь в него при необходимости должен был поместиться боевой дроид, здесь же начинались помещения, предназначавшиеся исключительно для гуманоидов стандартного размера - а им, по мнению безымянного архитектора, вполне хватит потолка в два метра…       Миер шагнул вперёд. Створки за спиной сомкнулись, послышался щелчок внутренней блокировки - исполинское здание Цитадели как будто жило собственной жизнью. Миер как-то слышал о целых космических станциях под управлением искусственного интеллекта. Он никогда не испытывал неприязни к дроидам, но сама мысль оказаться в подобном месте была какой-то нервирующей. Будто бы ты добровольно забрался в нутро гигантского монстра. Хотя... сложно было представить, чтобы Цитадель - эту "ось Империи" - доверили ничтожной машине. Если кто-то и управлял здесь каждой створкой, тогда уж, скорее, сам Император. Миер его никогда не видел, и, насколько ему было известно, мало кто мог этим похвастаться - только лорды Тёмного совета, наверное.       Из тамбура вело две лестницы: одна уходила плавным полукругом вниз, в жилые помещения, предназначенные для личного персонала ситха, другая поднималась вверх, к залу аудиенции и другим комнатам, в которых Миер никогда не был. Он направился вниз и вышел в шестиугольный холл, по всей видимости предназначавшийся для совместного отдыха служащих: по центру его возвышалось засохшее дерево в кадке, окружённое мягкими сидениями, в остальном же помещение пустовало - других "служащих" помимо Миера у лорда Рэм-Джара пока не было, а протокольный дроид, отвечавший за хозяйственное обеспечение аппартаментов, в ночное время находился в подзарядочной нише около парадного входа наверху.       Миер ткнул пальцем в дверную панель, на которой светилось его имя, и вошёл в свою комнату. Когда он впервые попал сюда два месяца назад, она показалась ему железной клеткой, напоминавшей жилое помещение только наличием кабинки освежителя и наглухо завинченным щитком внутренних коммуникаций. Теперь здесь появились кровать, шкаф и низкий столик, заваленный голодисками и печатными мануалами по интеллектуальной диагностике и кондиционированию дроидов. Более уютной комната от этого, прямо скажем, не стала.       Не успел он раздеться и втиснуться под душ, как из динамиков интеркома раздалась неторопливая речь протокольного дроида:       "Служащий Миер Рамит, владыка Рэм-Джар прибудет на Дромунд Каас в полдень и выслушает еженедельный отчёт незамедлительно по прибытии в Цитадель. В связи с вышеизложенными обстоятельствами обязанности по диагностике дроидотехники в девятнадцатом цикле возьмёт на себя младший инженер Кастильдо Варас. Ключи доступа следует передать ему в любое время до начала первой смены цикла. Приятного дня."       Гэ-Три, протокольный дроид серии Грэк-Эск, говорил медленно и величественно. По слухам, вектор развития его личности был одобрен главой Сферы технологий лет пятьдесят назад - ещё до дарта Сэписа. С тех пор он подвергался только периодической избирательной чистке памяти, но в целом, что называется, "оставался собой". Дроид подчас выражался так витиевато, что у Миера пару раз возникало искушение приказать ему сбросить речевые настройки до заводского стандарта. У него были основания подозревать, что хозяин одобрил бы такое решение, но каждый раз его останавливала мысль, что это будет чересчур грубо по отношению к самому Гэ-Три.       - Принято, - ответил он в интерком.       Похоже, судьба решила бросить в его сторону пару приветливых взглядов. Он-таки сможет нормально выспаться, надо только забросить инфостержень с кодами Варасу. Многие считали, что от ситхов лучше держаться подальше, но Миер скорее выстоял бы сотню докладов и столько же допросов, чем добровольно согласился целыми днями слоняться по мед-ярусу Цитадели, старательно изображая компетентность в технических вопросах. Опрашивать медицинских дроидов, пытаясь вычислить дефекты мыслительных процессов, да ещё и после бессонной ночи - вот где настоящая пытка.       Рядом с лордом Рэм-Джаром у Миера была цель. Он чувствовал себя частью плана, пускай и не знал какого, и упускать предоставившуюся возможность было бы глупо. В конце концов, он столько лет только и делал, что трепал языком - пришло время наконец использовать свои знания хоть как-то. Не то чтобы он чему-то специально учился, но когда твоя жизнь наполовину состоит из светских приёмов, на которых любое неосторожное слово может закончиться тем, что ты корчишься на полу в агонии, волей-неволей научишься разбираться в людях. Собеседник из Миера был не ахти. Он не любил много говорить. Зато метко подмечал детали, которых не замечали другие - причём как в людях, так и в научных работах - за это леди Тайра его очень ценила. Жаль, что лорд Рэм-Джар ценит совсем другие качества...       Когда Миер впервые с ним разговаривал, хозяин остался недоволен его квалификацией.       - Раттатаки? - спросил он.       И не успел Миер ответить утвердительно, как он тут же оборвал его:       - Почему не в охране?       - Таково было желание леди Тайры, мой лорд, - смиренно ответил Миер.       - Леди Тайра могла бы поступить умнее. Кем нужно быть, чтобы из гончей сделать диванную собачку? Надеюсь, хотя бы смелость своего народа ты не растерял? - спросил его ситх.       - Полагаю, что нет, мой лорд, - ответил он. Его кольнуло разочарование в голосе этого человека. Неуместное, в общем-то, разочарование - во-первых, потому что лорд Рэм-Джар не узнал ничего нового, ведь было же у него досье Миера, а во-вторых потому, что Миер, в общем-то, не выбирал, кем ему быть и чем заниматься. Но разочарование или даже раздражение было столь явственным, что его можно было расслышать через вокабулятор шлема, всегда искажающий голос. Когда-то давно, ещё в детстве, Миера часто отчитывали за то, что он всегда старался избегать конфликтов. И поговаривали у него за спиной, думая, что он не слышит: вырос, мол, без матери - толку от него не будет. И тогда он тоже смутно стыдился того, над чем не имел никакой власти. Прямо как сейчас. Очень хотелось объясниться, но Миер прекрасно понимал, что его душеизлияния тут будут, мягко говоря, неуместны. Поэтому он просто молчал и ждал, стараясь затолкать память о детстве куда-нибудь подальше в своё подсознание.       К его немалому облегчению, лорд Рэм-Джар посчитал, что раттатаки с гуманитарным образованием не менее пригоден для осведомительской работы, чем раттатаки, который хорошо умеет ломать рёбра. А в некоторых случаях (в большинстве случаев, сказал бы Миер) - даже более пригоден. И поэтому теперь он числился завсегдатаем кантины "Кровь Амортэи" - самой популярной среди ксеносов - и исправно собирал там слухи, предоставляя своему хозяину еженедельные отчёты. Зачем они ему были нужны и почему так часто - он не имел ни малейшего представления. Первое время у его хозяина, казалось, вообще не было времени на разговоры. Он и в Цитадели-то не часто появлялся, пока объединённые силы дарта Фебриса и дарта Ацины, новой главы Сферы технологий, уничтожали одну за другой твердыни опального лорда Сэписа. Но он всё же выходил на связь, даже когда был очень далеко от Дромунд Кааса (настолько, что сбивчивый сигнал двоился, а голограмма шла волнами), и это дарило Миеру ощущение того, что он не зря торчит в кантине.       Миер вылез из душа, бросив взгляд в зеркало, занимавшее одну из стен. Вид у него был помятый, но без синяков на видных местах. По правому боку расползалось тёмное пятно, локоть содран в кровь, но в целом больше похоже на "упал с лестницы", чем на "избит неизвестными". Шайка Лорзаля своё дело знала.       Безумно хотелось прямо сейчас завалиться в койку и перестать шевелиться часов до одиннадцати утра. Самое отвратительное в его фиктивном рабочем положении было то, что весь регламент надо было соблюдать всерьёз и без всяких отступлений. Нарушение процедуры любым служащим в Цитадели воспринималось как святотатство - других сюда просто не брали. Но в этом преклонении перед правилами был и свой злорадный плюс. Миер решил не вставать утром, чтобы отнести коды доступа "коллеге". В конце концов, "в любое время до начала первой смены цикла" - это в том числе в три часа ночи, или сколько там сейчас было...