Алхимия

      Шаттл снижался быстрее, чем хотелось. Тёмное покрывало джунглей, скрывавшее внешние укрепления штаб-квартиры дарта Харгитая, по мере приближения становилось как будто чернее. На такой высоте уже можно было различить отдельные вековые деревья, нависавшие гигантскими кронами в десятках метров над покрытой мхами землёй. Тропический лес раззевал пасть, чтобы проглотить незваных гостей. Небо было на редкость безоблачным, а солнце почти достигло зенита, но за длинными тонкими зубьями воздушных корней шаттл встретила непроглядная тьма.       Для лорда Рэм-Джара, возвращавшегося со штурма последней из твердынь дарта Сэписа, низверженного лорда Тёмного совета, наверное не было более безопасного места во всей галактике, чем этот укреплённый подземный комплекс - оплот его наставника и повелителя. Но впереди ждала работа едва ли не более тяжкая, чем последние два месяца. Добиваться поставленных целей световым мечом ему было привычно, пусть и не в таком бешеном темпе, какого требовала обстановка. Политика же представляла собой область совершенно новую. И как назло, боль в левом плече не давала расслабиться, наслаждаясь последними минутами отдыха, доступного только в перелётах.       Загнанные в угол приспешники дарта Сэписа пошли на крайние меры, решившись предоставить свои тела духам давно почивших ситхов. Даром это для них не прошло, и неизвестно ещё, какая участь ужаснее - пасть от удара светового меча или закончить жизнь так, как закончили ее они - в агонии чужого безумия. Один из духов сумел, впрочем, совладать с телом простого смертного и поразил Рэм-Джара в плечо: Сила коснулась плоти, оставив глубокий след. Будь одержимый чуть более силён, и дух наверняка попал бы туда, куда метил - в сердце. Но мёртвым редко сопутствует удача, поэтому Рэм-Джар не валялся сейчас трупом на Зиосте, а возвращался под крыло своего учителя. Плечо под доспехом выглядело так, будто ситха пытали несколько месяцев. Ощущения при этом были переменчивыми - от резкой боли, как будто с тебя содрали кожу и оголили все нервы, до полного онемения.       Дарт Харгитай встретил ученика в просторном зале биолаборатории - он нередко работал с весьма крупными тварями, и масштаб внутренних помещений соответствовал. Старик был одет в белоснежный медицинский халат, но выглядел в нём скорее тяжело больным пациентом, чем врачом или учёным. Он всегда предпочитал этот простой наряд, когда оставался один на один со своим тёмным искусством и не надо было производить впечатление на других ситхов или столичных жителей.       - Удачное завершение операции? - хоть это и прозвучало как вопрос, скорее всего учитель был прекрасно осведомлен об исходе дела.       Рэм-Джар только повёл плечом, усаживаясь на хлипкий стул, предназначавшийся для отсутствующих сейчас лаборантов. На рабочем столе, соединённом справа и слева с экранами вычислительных терминалов, царил беспорядок. Из подставки для стилусов торчал краешек упаковки бисквитов.       - Смотря что скажет Тёмный совет, - выразил он свои сомнения, разворачиваясь спиной к столу. Сидение под ним издало жалобный всхлип.       Дарт Харгитай принялся ходить перед ним из стороны в сторону, заложив руки за спину.       - Тёмный совет не высказывал возражений, - сообщил он, словно читал доклад о проведённых исследованиях где-нибудь в научном институте, - Ни сейчас, ни месяц назад. Кандидатура Дарта Ацины всех вполне устраивает. Сэпис был чересчур непредсказуем. Заигрывал с джедаями. Кто из нас не любит загребать жар чужими руками?... Впрочем... Полагаю, он зашёл в этом слишком далеко.       - Мы не нашли свидетельств его контактов с Республикой.       - Ты, - возразил Харгитай, выделив это слово и наставив на Рэм-Джара морщинистый узловатый палец, - Ты не нашел свидетельств. Впрочем, Ацина и Фебрис тоже, скорее всего, предпочли смотреть в другую сторону. Обыкновенная вежливость.       - С нами был кто-то ещё? Я бы почувствовал.       Харгитай на секунду сощурился, глядя на своего ученика и что-то просчитывая в уме.       - Да. Ситха ты бы почувствовал. Но... в сфере тайн достаточно агентов не чувствительных к Силе. Кроме того, это мог быть и дроид. Впрочем... - он усмехнулся, приложив палец к губам, - может и вовсе нет никакой сферы тайн. Главное, что моему высокочтимому коллеге дарту Фебрису больше не придётся выуживать из своих исследовательских центров неуклюжих осведомителей Сэписа. Эта борьба за сферы влияния в последние пять лет нанесла излишне много ущерба науке...       - Дарт Фебрис, несомненно, извлечёт огромную выгоду. Но что с этого вам, повелитель? И что вам до мирской науки? Не выгоднее ли искать союза с дартом Танатоном?       Старый ситх издал тоненький лисий тявкающий смешок.       - Танатон? Танатон утопил бы меня в болоте, будь его воля. Он слишком хорошо знает, что такое алхимия, и боится её сверх всякой меры. Иногда мне кажется, что худшего повелителя Сфера древнего знания не знала за все время существования Империи. Дайте ему ещё лет пятьдесят, и он начнёт закапывать гробницы вместо того, чтобы раскапывать их.       Харгитай рассмеялся собственной шутке. Со стороны могло бы показаться, что он вот-вот задохнётся.       - Дарт Фебрис всегда благосклонно относился к моим исследованиям, - продолжил он. - Укрепление его позиций для нас выгодно. Но если тебя интересуют более грубые материи, чем политическая игра - я договорился о некоторых незначительных перестановках кадров, в добавок к твоему собственному назначению. И эти перестановки нужны исключительно мне.       - Не слишком ли мало, учитывая приложенные усилия?       - Устал? Притомился? - Харгитай резко вскинул голову, впившись в ученика своими крошечными глазками.       Старый ситх со смешком наклонился к самому лицу Рэм-Джара, вцепившись в его плечо своей кручковатой рукой, и заглядывая в глаза, как будто собирался выпить его душу. Тот возблагадарил вселенную, что плечо было правое, а не левое, но продолжил сидеть неподвижно, ожидая, что последует. Харгитай втянул носом воздух, как будто принюхивался. Он делал так довольно часто, когда чувствовал что-то в Силе. Рэм-Джар был уверен, что этот жест учитель приобрел ещё ребёнком. Сам он никогда не ассоциировал Силу с запахами, но мозг разумного существа находил тысячи способов, как непонятное сделать понятным.       Харгитай отстранился. Хмыкнул.       - Мало? Мало. Конечно, мало. Не беспокойся. Малые услуги можно растягивать бесконечно долго. В этом их прелесть. Дарт Фебрис передо мной в долгу. И перед тобой. Что с рукой?       - Дыхание чумы.       - Ого. Да там прятались настоящие таланты?       Рэм-Джар поморщился, вспоминая.       - Там было восемь малых саркофагов. Троим из их обитателей удалось сохранить свою волю. Один сумел совладать с новым телом.       Харгитай вздохнул, зацокал языком.       - Жаль... жаль, что не живые... Давно я не видел действительно талантливых заклинателей. С другой стороны... - лицо Харгитая стало мечтательным, - представь, насколько сильнее мы были бы, если бы не боялись наших мертвецов. Если бы не запечатывали их души в гробницы. Сколько потенциала просто так прозябает в склепах.       - Да уж. Учитывая, что ни один из них не умер своей смертью. Могу представить, как обрадовался бы Темный совет, если бы воскресли все, по чьим головам они пришли к власти.       Харгитай снова захихикал.       - Пожалуй ты прав. Личные амбиции слишком много для нас значат. Мало кто готов ради блага Империи заключить союз со злейшим врагом. Впрочем, это всё пустая болтовня. Вопросы духа - не наша сфера. Оставим их тем, кто в этом разбирается, и займёмся вопросами плоти. Тебя ждёт поездка на Коррибан - довольно для тебя важная... Да и для меня не пустая... И лучше приведи себя в форму, прежде чем ты туда отправишься, ведь на Коррибине владычествует Смерть. Хотя... ты это и без меня прекрасно знаешь. Но в прошлый раз ты был дитя, не более того... а дети чувствуют Коррибан иначе, чем взрослые. Восстановись, прежде чем полетишь туда, а не то порча может распространиться на всё тело.       - Если бы я знал как, я бы это уже сделал, - тихо ответил Рэм-Джар.       - С этим тебе придётся справиться самому. Дромунд Каас полон Живой Силы, и ты вполне способен забрать её.       - Как?       - Как пьют воду из родника. Как вдыхают воздух. Разберёшься. Мне недосуг заниматься такой ерундой. В стае нар скоро появятся детёныши, - лицо Харгитая загорелось энтузиазмом, - Мы отселили бесплодных - так эти голодные бестии чуть не сожрали двух смотрителей.       - Вам понадобится моя помощь?       - Нет, мне понадобится, чтобы ты не мешался под руками. Толку тут от тебя не будет - ты слишком мало ещё знаешь. А на разъяснения у меня нет времени. Отправляйся в город. Разберись с рукой. Напомни о себе своим подчинённым. Они, могу поспорить, все ещё надеятся, что ты не вернёшься из очередной поездки. Дай им понять, что ты не бабочка-однодневка и пора начинать с тобой считаться.       - Как вам будет угодно, повелитель, - ответил Рэм-Джар.       - Обживайся в Цитадели. Ты там надолго.       На этом Дарт Харгитай жестом дал ученику понять, что тот может идти. От Рэм-Джара не укрылось, что тем же самым жестом он отмахивался от чрезмерно дружелюбных обитателей своего зверинца, когда те лезли ему под руку.       - Как будешь готов вылетать на Коррибан, жду тебя здесь для дальнейших инструкций.       - Как вам будет угодно, повелитель.

***

      Сила была густой и студенистой, словно сворачивающаяся кровь. Во рту стоял привкус железа. Рэм-Джар убрал руку с собственного плеча. Ничего не получалось. Сила не желала подчиниться. Не желала перетекать в тронутые ситской чумой клетки, возвращая их к нормальному функционированию.       Живая сила действительно была разлита повсюду на Дромунд Каасе. Планета кипела и бурлила, беззастенчиво демонстрируя свою мощь каждому, кто мог её чувствовать. Даже здесь, в центре столицы, в гигантской башне из стали и дюракрита на высоте сотен метров над землёй и за тысячи от границы джунглей - Рэм-Джар все равно ощущал её. Но что толку? Чума несла свою собственную злую волю. Она искажала живительный поток, поглощая его без остатка. И он понятия не имел, как эту волю переломить.       Помимо поездки на Коррибан его ждали и другие обязанности, а он ни на чём не мог сосредоточиться из-за непредсказуемой пульсирующей боли в плече и раздражения, которое она вызывала.       В первую очередь надо было встретиться с рабом-раттатаки. Выслушать его отчёт. Самое простое, но и самое перспективное. Рано или поздно тот что-нибудь зацепит. Рэм-Джару нужен был выход на подпольный рынок рабов.       Казалось бы, зачем лордам ситхов идти на какие-то ухищрения, чтобы завести на планету партию живого товара? Однако очень многие предпочитали тайные сделки - просто для того, чтобы никто не знал, какие силы охраняют их резиденции и сколько рабочих рук на самом деле в их распоряжении... Рэм-Джара, конечно, вело не просто любопытство. Сэпис, судя по всему, с завидной регулярностью пользовался услугами контрабандистов, и через них можно было выцепить его тайных союзников или оставшиеся без внимания убежища. Когда имеешь дело с лордом Тёмного совета, нельзя сбрасывать со счетов даже самую незначительную мелочь. Этих подонков-контрабандистов, конечно, давно можно было взять за жабры, если бы Сэпис был их единственным клиентом. Но единственным он не был, так что приходилось действовать аккуратно.       Раб-ксенос, которого он выбрал для этой миссии, принадлежал к числу раттатаки. Серая пигментация кожи, полное отсутствие волосяного покрова, характерные татуировки, которые можно было бы даже назвать "племенными", если бы раттатаки принадлежали к числу цивилизаций первичного развития. Все расовые и культурные признаки на лицо. При всём при том, Миер Рамит был совершенно неправильным раттатаки.       Татуировками его сородичи обзаводились не раньше, чем достигали совершеннолетия, а совершеннолетия они достигали после участия в первом бою. А значит Миера забрали с его мира уже достаточно взрослым, чтобы планета привила ему привычку видеть мишень в каждом чужаке. И тем не менее... Каким-то образом Тайре Ванг, дочери дарта Сэписа, удалось сделать из него... лакея. Других слов Рэм-Джар подобрать не мог... Просто лакея... Дворцовую прислугу с одной из тех планет, которые кичатся своим уникальным путём развития и многовековой домежзвёздной историей. От одной мысли хотелось плеваться.       С другой стороны... Была надежда, что врождённые свойства его натуры возьмут верх над многолетней привычкой прислуживать. Рэм-Джар наткнулся на этого раба в тот день, когда они с учителем обыскивали поместье Тайры. Он не увидел его глазами, а сперва почувствовал через Силу. Словно глоток свежего воздуха во влажном полуденном мареве джунглей. Любопытный, цепкий взгляд. Разум, открытый для информации. Не зацикленный, не заскорузлый, подвижный. То же качество было свойственно его учителю, дарту Харгитаю, несмотря на весьма преклонный возраст. И Рэм-Джар просто не мог проигнорировать его.       Пока они летели в Цитадель, в невольнике Тайры не читалось ни тени страха. Как будто перед Рэм-Джаром сидел не взрослый мужчина, чья судьба висит на волоске, а любопытный, но нерешительный подросток, впервые отправившийся в путешествие. Это, впрочем, было вполне объяснимо. Давным давно в генах колонистов на отдалённой планете Раттатак произошла мутация, изменившая не только внешний вид, но и биохимию тела. Они приспособились к сухому климату и скудной пище своей новой родины, но заплатили за это утратой психологического механизма, заставляющего других отступать при виде чрезмерной опасности или испытывать страх за своё будущее. Природа сыграла с раттатаки дурную шутку - научившись выживать здесь и сейчас, они разучились строить долгосрочные планы. У них больше не было для этого никакой мотивации. Конечно, из каждого правила есть исключения, Рэм-Джар это прекрасно знал, ведь он и сам был раттатаки. Но для большинства его соплеменников будущее просто перестало существовать, а для цивилизации это равносильно смертному приговору...       Миер Рамит явился в зал аудиенции через минуту после того, как Рэм-Джар отправил за ним дроида. Вязкую и терпкую горечь на языке ситх почувствовал раньше, чем услышал, как раздвигается пневматическая дверь. Очень знакомый вкус - вкус умело сдерживаемой досады и раздражения. И было что-то ещё в этом букете, трудноуловимое и пока непонятное.       Он давно заметил, что Миер предпочитает не носить форменный комбинезон младшего сотрудника медкорпуса, когда это было возможно, но и собственный выбор одежды этого человека мало чем отличался по скромности. Точь в точь личный слуга какого-нибудь аристократа. Рэм-Джар ещё не решил, устраивает его это или нет.       - Чем ты так раздосадован? - спросил он, когда Миер приблизился.       Тот не ожидал подобного вопроса. Задумался на мгновение. Затем заговорил.       - Мой господин, прошу простить меня, если я позволил себе...       - Я задал вопрос, - прервал его Рэм-Джар, - Твои потуги соблюдать этикет мне безразличны.       Это смутило раба ещё больше.       - Переходи к делу, - сжалился Рэм-Джар, - С твоим настроением разберёмся позже.       - Я столкнулся с пиратом и контрабандистом, мой лорд. Это деваронец. Его имя Лорзаль'сай'Гев.       Одного у Миера было не отнять - умения ухватить главное.       - Пиратом?       Всё сразу встало на свои места. Он и сам презирал это галактическое отребье, а уж для того, кто вырос на Раттатаке, не могло быть худшего врага.       - Да, мой лорд. Он упоминал о том, что его отец привёз в свое время меня на Дромунд Каас и продал леди Тайре, о чём у него сохранились записи. И что у него самого богатый опыт и обширные связи.       - Даже так? Как неосторожно.       Вот это было удивительно. Такая болтливость... Да ещё и сохранившиеся записи впридачу... Больше похоже на ловушку. Но кого тут ловить этому деваронцу? Добыча не его калибра.       - Что ещё он тебе говорил?       Миер подробно описал ему стычку, произошедшую накануне ночью. Без лишних отступлений и не упуская важного. Похоже было, что Лорзаль'сай'Гев чрезвычайно уверен в себе, а значит пользуется благосклонностью каких-то могущественных фигур. Только одного деваронец не учёл - даже если Рэм-Джару не дадут положить конец его операциям, никто не помешает ему потрепать как следует самого деваронца. В конце концов, приемники всегда найдутся. Бандит, должно быть, решил, что кто-то хочет помешать его деловым операциям. Но Рэм-Джару нужно было другое. Ему нужно было знать, какие сделки тот совершал с Сэписом. Не больше, но и не меньше.       Интересно, сумел бы Миер Рамит убить деваронца, если бы Рэм-Джар ему приказал? У него не было таких планов, но чисто из любопытства - сумел бы или нет? Он оглядел Миера с ног до головы. В ближнем бою тот вряд ли мог представлять для кого-то серьёзное препятствие, но если его в своё время научили хорошо стрелять... В нём явственно ощущалась тщательно подавляемая ненависть к работорговцу. Обычно ненависть на вкус была совсем иной, а тут... Словно мутный осадок на дне стакана.       Миер стоял неподвижно, ожидая дальнейших распоряжений, а боль снова раскалёнными щипцами впилась Рэм-Джару в плечо. Как тут вообще на чём-то сосредоточиться? С какой радостью он свернул бы шею тому дэваронцу просто за наглость.       - Ты бы хотел, чтобы его арестовали?       - Несомненно, мой лорд. Преступник должен сидеть в тюрьме, - Миер ответил без малейшей заминки. Это определённо была одна из тысяч заученных фраз, которыми следует отвечать хозяину.       - А я бы хотел свернуть ему шею.       Мутный осадок колыхнулся. На поверхность всплыло чувство вины. Коктейль хуже некуда.       - Мне следует продолжить наблюдение? - аккуратно спросил Миер.       В его настроении снова засквозило то едва уловимое, неопределённое. И Рэм-Джар понял, что это было. Он ощущал подобное раньше - в армии. Или в стае псов. Преданность лидеру. Из каких глубин она выплыла? Пожалуй, для раттатаки, которым вооруженный отряд заменял семью, это было бы вполне нормально, если бы тот знал, конечно, что разговаривает с соплеменником. Миер, впрочем, не знал. Ещё вопрос: а нужен ли Рэм-Джару нормальный раттатаки? Лакей ему не нужен точно. Но и солдат в общем-то ни к чему.       Плечо нестерпимо жгло. "Как пьют воду из родника. Как вдыхают воздух," - так сказал учитель. Что ему было нужно, так это глоток свежего воздуха, но Миер сегодня представлял собой скорее мутное болото.       - Можешь идти. Насчёт пирата ничего не предпринимай. Сделай вид, что напуган его предостережением, но стараешься не подавать виду.       Миер удалился. Без облегчения, которое испытывали бы на его месте практически все. Почти нехотя. Но при этом ни на секунду не позволил себе задержаться. Рэм-Джар снова вспомнил его в джунглях. Раб, сливавшийся с толпой таких же рабов во всем, кроме взгляда. Они смотрели с тупым равнодушием или пугливой мольбой, а он бегал глазами, внимательно рассматривал, изучал. И близость возможной смерти его ничуть не смущала. Смотреть так - вольность. Миер позволил себе эту вольность тогда, но с тех пор подобного ни разу не повторялось...       Рэм-Джар снова оказался один в пустом зале.       Чёрные знамёна с красным шестиугольником недавно заменили здесь на красные знамёна с чёрным шестиугольником. Казалось бы, нет разницы - всё тот же символ Империи, но сам по себе жест говорил о переменах. Ситх подошёл к парадному креслу и сел. Оно было новым, только что с завода. Как и вся прочая обстановка аппартаментов. Ничего не должно было остаться от прежнего владельца. Кресло и "рабочий" стол возвышались над остальным залом на фоне панорамы Каас-Сити за огромным окном из стеклостали. Очень символично.       Ситх тяжело откинулся на спинку. Сидение было идеально отрегулировано под его рост и комплекцию, но все равно казалось неудобным. Возможно, впрочем, дело было вовсе не в нём... Боль в плече сменилась онемением. Рэм-Джар снова встал.       Зал аудиенции с хозяйскими покоями соединял длинный узкий коридор. Он был совершенно пуст, если не считать воткнутые через каждые два метра турели под потолком и рамы силовых заслонок, которые при желании можно было включить с пульта внутри спальни. Рэм-Джар считал такие меры безопасности излишними. С его точки зрения, хозяйские покои больше походили на западню, чем на убежище. Этой западне даже полагалась приманка - он всегда находил внутри одну или нескольких рабынь. Их по каким-то неведомым алгоритмам выбирал протокольный дроид ГЭ-3, выполнявший функции мажордома. Это ситху тоже не очень-то нравилось - никакой дроид не должен был разбираться в его вкусах и предпочтениях.       Пока Рэм-Джар шёл по коридору, по телу его скользили красные лазерные лучи сканеров. Он мог только предполагать, как это, должно быть, нервировало любого, кто не был до конца уверен в своём праве здесь находиться. Стальная дверь распахнулась, как только он подошёл достаточно близко. За ней располагалась гостиная, в центре которой красовался огромный терминал голонета. Его, пожалуй, стоит демонтировать и заменить на что-нибудь более полезное. Или приятное.       В жилых покоях он ощущал присутствие.       - Выйди, - приказал он тишине гостиной.       Из спальни послышалось шуршание ткани. Затем аккуратное постукивание деревянной обуви о металлический пол. В проёме двери появилась тогрута, закутанная в пышный и многослойный цветастый халат. У неё было круглое белое лицо и высокие тёмно-синие монтралы с изящным изгибом, переходившие в пухлые бледно-голубые лекку. Тогруты, кажется, происходили от лесных хищников... Если так, то у этой женщины не осталось вообще ничего общего с её далёкими предками. От нее исходили покой и умиротворение.       - Что ты умеешь? - спросил ситх.       - Всё, чего только господин пожелает, - у нее был глубокий низкий голос. И достаточно благоразумия, чтобы не кормить раздражённого ситха общими фразами. - Я могла бы растереть ваши утомлённые мышцы. Господин, должно быть, устал после дороги, - поспешила она добавить.       Умиротворение обволакивало, словно тяжёлое покрывало. Она сделала несколько небольших шажков в его сторону и мягко положила белую ладонь на его левое предплечье, глядя снизу вверх, словно разглядывала лицо собеседника, хотя видеть могла лишь забрало шлема. Будь перед ней боевой дроид, она бы, наверное, и его пыталась соблазнить.       - Ну, давай, - ответил Рэм-Джар, сняв шлем. Они встретились глазами. Тогрута смотрела так, словно лицезрела милостивое божество. А затем её мягкая белая ладонь переместилась чуть выше и легла ему на плечо. Боль ударила по нервам, и в глазах у Рэм-Джара на мгновение потемнело. Инстинктивно он оттолкнул от себя женщину. К счастью для неё удар о стену смягчило её многослойное одеяние.       Выдержки, впрочем, тогруте было не занимать. Спустя секунду беспорядочная груда тряпья снова обрела очертания человеческой фигуры, в мольбе простирающей руки к божественному покровителю. Было в этом что-то театральное, отдающее экзальтированными постановками голооперы, повествующими о каком-нибудь Марка Рагносе. Фальш, словно привкус плесени у спелого фрукта.       - Простите, господин, что вызвала ваш гнев! Этого больше не повторится! - воскликнула тогрута, заламывая руки.       В ответ он смог только прошипеть сквозь зубы:       - Исчезни.       Боль настойчиво пыталась запустить свои щупальца ему прямо в мозг. Перед глазами плыли круги, и Рэм-Джар просто повалился на ближайшую кушетку, почти вслепую сковыривая с себя части доспеха. Этот приступ он решил переждать. Следующий точно сведёт его с ума, если он срочно не найдёт подход к упрямой Силе.       "Как пьют воду из родника"...       Да он бы сейчас в этом роднике искупался с ног до головы прямо в одежде, но тут нет родника! Только дистиллированная вода из крана. И миллион раз фильтрованная дыхательная смесь, циркулирующая по системе вентиляции.       В конце концов боль опять исчезла также неожиданно, как появилась, уступив место полному онемению. Рэм-Джар разделся по пояс и пошел искать зеркало. Оно вроде должно было быть в кабинке освежителя.       "В купальне", - поправил он себя.       Помещение едва ли уступало размерами гостиной или спальне. На Коррибане было немало коллосальных сооружений и просторных залов, но все они были посвящены мёртвым. Живые же должны были довольствоваться малым. А тут тебе вместо дезинфектора бассейн, а вместо откидной железной скамьи - мягкий диван.       Зеркало, впрочем, тут тоже нашлось.       В зеркале отражался... наполовину раттатаки, наполовину... жертва ядовитой коррибанской кожеедки, не иначе... С той лишь разницей, что от кожеедки было противоядие, а от этой заразы его не могло существовать в принципе.       Хотя... Почему бы не смешать себе "противоядие"? Если Сила может иметь вкус, может быть вкус сможет стать для него Силой?       Рэм-Джар вызвал ГЭ-3 и велел ему принести всё необходимое. Мята и лайм, вот что ему было нужно. И что-нибудь ещё, снежное и холодное, свежее на вкус и острое на ощупь. Кристаллическая пыльца тайрозы, которую добавляют в пищу на Антране-IV - одной из первых планет, на которой ему довелось побывать после Коррибана. Да, пыльца прекрасно подошла бы. Найдётся ли она в Каас-Сити? Должна, наверное, найтись. Чего тут только нет.       Рэм-Джар понятия не имел, сработает ли его задумка. Но что он теряет? В худшем случае у него всё ещё останется лёгкий бодрящий напиток.       - Позвольте уточнить, какой именно стакан требуется? - прервал его размышления дроид, не спешивший уходить.       - Стеклянный.       ГЭ-3 наводил тоску своей дотошностью, но быстрее было ответить на его идиотский вопрос. Однако, получив ответ, этот чрезмерно ответственный механизм всё равно не соблаговолил отправиться выполнять задачу...       - Простите, но вы не так меня поняли. Существует триста пятьдесят шесть видов стеклянных стаканов. Разумеется, проанализировав остальную часть запроса, я пришёл к выводу, что вам необходим стакан для приготовления лёгкого безалкогольного освежающего коктейля, что сужает выбор до восьмидесяти двух единиц, поэтому... Эм... Простите.       Под левой линзой у дроида загорелся один из трёх красных диодов.       - Мои сенсоры зарегистрировали изменение в химическом составе воздуха, соответствующее первому уровню тревоги, и... Эм... Я фиксирую в вашей кровеносной системе стремительное повышение уровня адреналина, сэр... Уверяю вас, в насилии нет совершенно никакой необходимости, - в этот момент речь дроида благоразумно ускорилась в два раза, - Кроме того, должен отметить, что мое ядро является достоянием Владыки сферы технологий, и не подлежит разрушению без личного дозволения оного. Что же касается шасси, монтаж новых конечностей занимает время, которое я мог бы потратить с куда большей для вас пользой, - он на пару секунд замолк, судя по всему, обрабатывая новые данные, - Эм... Например, принести стакан. Стеклянный. Не извольте беспокоиться, я уже оформил запрос и отослал его в отдел снабжения. Он будет доставлен через двенадцать минут.       Единственным, что уберегло ГЭ-3 от необходимости монтировать новые конечности, было онемение, которое вслед за болью решило, что одного плеча ему мало и пора залезть Рэм-Джару в голову.       Дроид-официант - цилиндрическая тумба на колёсиках, накрытая куском тёмно-серой ткани - прибыл через двенадцать минут, как и было сказано. На ткани стоял самый обыкновенный стакан, корзинка тёмно-зелёных фруктов размером с яйцо паука-песчанки, металлическая ёмкость, от которой шёл ледяной пар, наверняка с кусочками льда внутри, а также пакетик крошечных блестящих кристаллов тайрозы и какие-то непонятные веточки с овальными зелёными листьями. Рэм-Джар взял в руки одну из них.       - Это что?       - Мята, сэр, - с достоинством ответил ГЭ-3.       Рэм-Джар покрутил веточку в пальцах, принюхался. Пахло и правда мятой. Он выругался про себя.       - Мяту в капсулах. Через пять минут должна быть здесь.       Дроид-официант, воспринявший сказанное на свой счёт, выпростал из себя с десяток манипуляторов, за считанные секунды переставивших все доставленное на ближайший столик, и ринулся за недостающим ингредиентом. Рэм-Джар, успевший уже принять душ и переодеться в свежее бельё, развалился в кресле, засунув зелёный стебель себе за ухо, и принялся ждать. Аромат от растения исходил приятный, тут не поспоришь, хоть и слабый.       Онемение всё-таки добралось до его мозга. Настолько, что о повторном прибытии официанта он узнал только тогда, когда тот оказался прямо перед ним, а ГЭ-3 тактично обратил на это внимание. Недовольный, ситх велел обеим машинам выметаться, и принялся за приготовление.       Напиток получился свежим, но кусачим...       Жемчужно-белая мятная основа холодила губы, сок кислого лайма сводил щёки и щекотал горло, а кристаллы тайрозы взрывалась на языке, высвобождая пыльцу, на вкус напоминавшую родниковую воду. Разумеется, на самом деле у неё не было никакого вкуса. Пыльца содержала вещества, сбивавшие с толку рецепторы - заставлявшие их чувствовать то, чего нет.       Рэм-Джар устроился поудобней в кресле со стаканом мятного напитка, запихнув в него одну из зелёных веточек, словно в вазу. Он прикрыл глаза и попытался представить себе джунгли, свежие после грозы.       Вода тонкими струйками стекает с широких листьев. Воздух пахнет озоном. Мошкара прячется под листьями, всё ещё не смея высунуть из-под них свои жала и хоботки. Редкие взъерошенные птицы перебираются поближе к вершинам крон, чтобы сушить перья в ветряных потоках. И стремительно разрастается под ногами лисимахия, и без того густо покрывающая почву. Юдоль расплескавшейся живительной Силы.       Рэм-Джар собрался было снова направить её в искалеченные ткани, чтобы в очередной раз попытаться восстановить их, но вдруг осознал, что с самого начала делал всё неправильно. Как болотная лисимахия расползается по лесу, превращая твёрдую почву в вязкую топь, также по его телу сейчас расползалась ситская чума. Его клеткам не нужна была живая сила, чтобы исцелиться. Они уже были переполнены живой силой. И сам ситх по собственной воле подкармливал эту ненасытную утробу.       Живая сила была во всём и везде. И больше всего её было там, где жизнь била ключом, а не дремала в равновесии. В распускающемся цветке или проклюнувшемся зерне ее было больше, чем в старом и могучем баньяновом дереве. Там где что-то росло и развивалось, живой силы было в избытке. Ему не нужно было вливать её извне, ему нужно было забрать её. Выпить без остатка.       Он сделал большой глоток мятного коктейля, отставил стакан в сторону и взглянул на свою левую руку. Капилляры под серой кожей как будто почернели, и чернота эта уже почти добралось до локтя. Неведомая болезнь распространялась по клеткам. Порча росла и развивалась. Живая сила цвела, как цветёт вода в водоёме. И он собирался забрать её всю.