Drafts

Если можно забыть всё, что было, так будто этого никогда не было, то можно ли так же отчетливо и неотвратимо знать то, чего не было никогда? И - зачем? Когда не можешь ладно бы вспомнить - представить ничего хуже этого знания. Одиночество было бы лучше. Боль была бы намного лучше, хотя это знание и есть в сущности одиночество и боль. Но боль - очень понятная вещь, у неё всегда есть очевидная причина. А одиночество, вернее то, что тот, первый, называет одиночеством, единственная известная тебе реальность, казавшаяся вообще единственной до тех пор, пока ты вдруг не понял, что точно знаешь, как люди знают имя своей матери, а ты, что в магазине твоего глока 19 патронов, что всё должно быть иначе. Не очень понятно, как именно, но не так. Что эта липкая чернота внутри - не константа твоего существования, а следствие чего-то, чему никак не подобрать определения. Кстати того, первого, логичнее было бы называть вторым, называя первым себя. Логичнее, но неправильно. Оказывается, логично и правильно - это не одно и то же. И этому, новому знанию отчетливо сопротивляются остальные. Кроме того, у которого нет никаких причин. Которое нельзя рационализировать, объяснив хотя бы самому себе, хотя бы частично. Если закрыть глаза и длинно, медленно выдохнуть до упора, чтобы потом судорожно и жадно вдыхать, хватая ртом воздух, переживая вязкие, тягучие секунды фантомной дурноты, между толчками крови в висках можно услышать не_знакомый голос, говорящий, что правда - освобождает. Только почему этот голос не говорит, кого и от чего может освободить такая правда? Правда, от которой, как от четырех шотов эспрессо на голодный желудок, мелко подрагивают пальцы левой руки, по природе своей неспособные подрагивать от чего бы то ни было. Хотя ты очень смутно представляешь себе, что такое "голодный желудок", а эспрессо не представляешь вовсе, это сравнение, видимо, часть того же знания, что сейчас заставляет тебя тяжело опираться на раковину обеими руками, гипнотизируя зеркало так, будто равнодушная поверхность знает ответы на все твои несформулированные, потому что любая попытка заставляет слова сталкиваться между собой и переставать значить то, что они должны, вопросы и только из чистого упрямства отказывается произнести эти ответы вслух. Может ли то, что сделает несвободным того, первого, который и так очевидно несвободен и без твоих неуместных откровений, освободить тебя? Стоит ли твоя свобода того, чтобы рискнуть всем, чего у тебя нет и можно ли в принципе потерять то, чего нет? Дверь открывается бесшумно, быстрый взгляд в зеркало ловит другой взгляд, внимательный, теплый. Теплая же ладонь успокаивающе ложится между лопаток, задерживаясь дольше, чем следует. - Ты в порядке, Баки? Просто скажи мне.