Drafts

Он говорит: "я люблю тебя". Он говорит: "это не твоя вина". Он вообще до обидного много говорит негромким уверенным голосом, так разговаривают с бродячей собакой, которая уже оскалила клыки и вот-вот низко, угрожающе зарычит: негромко, уверенно...мягко, не показывая страха, не собираясь бежать, не задумываясь озвучивая всё, что приходит в голову в попытке продлить мгновение до броска на минуту. На жизнь. Есть даже какая-то ирония в том, что твое имя напоминает собачью кличку. У него открытое лицо и какие-то невыносимо ясные глаза, в которых нет осуждения. Ожидания в них впрочем тоже нет, в последнее время ты безошибочно различаешь ожидание и надежду. Его глаза светятся этой самой надеждой, оттененной по краю радужки той тревогой , которую ты вполне мог бы в других обстоятельствах квалифицировать как заботу. Если бы помнил, как это. Кажется, он принимает как данность всё, что ты собой представляешь и не хочет от тебя ничего для себя, только для тебя самого. Осталось понять, чего такого он хочет от тебя для тебя же. Он говорит, и дело даже не в том, что с некоторых пор у тебя странное чувство юмора и очевидные проблемы с доверием: сам факт наличия у тебя чувства юмора радует его как мальчишку, а не доверять тому, кто не прячет от тебя кухонные ножи и имеет недальновидную привычку неожиданно обнимать, бесшумно подходя со спины, нет никаких оснований. У него теплые пальцы, невесомо касающиеся твоих ребер чуть ниже лопаток перед тем как на секунду сомкнуться на середине солнечного сплетения, и широкие ладони, медленно повторяющие этот первый, пробный жест. Так оглаживают по бокам загнанную лошадь, успокаивая, давая ей отдышаться прежде чем туго перебинтовать ноги и долго водить по кругу, человеческой волей отгоняя неизбежную иначе смерть. И это неожиданное сравнение настолько яркое, что ты сначала придушенно фыркаешь, превращая его практически в фарс, а потом смеешься. Сначала едва слышно, потом - почти в голос, подаваясь назад, ощущая спиной тепло чужой груди, вздрагивая всем телом и краем сознания фиксируя удивленный, полный пока непонятного тебе облегчения выдох.