Как приручить дракона 3: Рагнарок

      Иккинг:       «Это остров Олух, в двенадцати днях к северу от Полной Безнадёги и в паре градусов южнее Холодной Смерти… Олух крепко застрял на Меридиане Мучений, но нас, викингов, это нисколько не мучает. Не смущайтесь штормовых ветров, нескончаемых снегов и острых торосов. Поверьте, эта горстка мокрых скал повидала достаточно открытий, войн и мира, а ещё и разгадок самых таинственных тайн на земле. Викинги поделили кров с драконами, совместно разбили общего врага, и жизнь, казалось бы, наладилась. Но не всё так просто. Стоило нам отстроить деревню, как на порог явилась Ужасная зима. Да-да, именно Ужасная, даже по меркам викингов. За многие месяцы в осаде мёрзлой непогоды запасы провизии медленно истощились, и моему племени стал угрожать голод.        Далеко в прошлом тот хилый мальчонка, который впервые приручил дракона. Теперь моему народу нужен сильный и решительный вождь, наследник Стоика Обширного. И я, Иккинг Кровожадный Карасик III, вынесу это бремя на себе, чего бы мне это не стоило.»        Лёд, толстым панцирем сковавший бухту Тора, засверкал в свете редкого солнца. Драконы и люди подняли голодные глаза к светилу и проводили его по грязному небу, пока свинцовая туча не заглотила последний солнечный луч. И снова сплошная тень мрачной мантией обволокла мир. С протяжным вздохом викинги принялись барабанить кирками о лёд. Оставалась надежда, что в порт пребудет судно торговца Йоханна, набитое разным добром, в том числе и съестным. Йоханн всегда был желанным гостем на Олухе, самым лояльным торговцем из всех, поскольку был невероятно дружен с племенем Лохматых хулиганов. Однако помимо него порт предоставлялся и ладьям редких, но высоких гостей.         — В-о-о-о-т мор-р-роз, он кусает за па-а-альцы и но-ос, — проблеял Сморкала, прячась под крыло своему дракону, Кривоклыку. — Не приплывёт этот Йоханн, зря мы тут торчим! Я голодный, разве мне не полагаются хоть бараньи рёбра с маслом яка на обед? Неужели жизнь главы Огненного эскадрона так низко ценится?!        Его крылатому спутнику Ужасная зима тоже аукнулась. Пламенно-красная чешуя побледнела, а огневая мощь заметно поубавилась. Единственное, что осталось прежним — его характер. Дракон пустил из ноздрей столб пара и так обдал им руки и лицо Сморкалы, что тот выронил кирку. Ладони и нос сделались невыносимо горячими, и викинг припал ко льду с возгласом облегчения. Кривоклык усмехнулся. Пальцы и нос-то у Сморкалы остыли, но так и не оторвались ото льда.        — Что, мне теперь пожаловаться нельзя? — возмутился он, дёргаясь из стороны в сторону. — Несносный дракон!        Близнецы Торстоны верхом на престиголове как раз заходили в крутой вираж. Пике, один виток, второй, мгновенье, и они заскользили по льду, как лихие бобслеисты. Дракон взметнул головы к небу и закрутился волчком на брюхе. Его двойной хвост завертел зернистый снег в настоящий ураган. Скрежет драконьих когтей об лёд, и представление окончено прямо перед припорошённой снежинками головой Сморкалы.        — Так-то! Ледяной вихрь! Мы сделали это, сестрёнка, — воскликнул Задирака, ошеломлённо держась за рога собственного шлема. Драконьи головы Барса и Вепря сшиблись в знак ликования.        — Да, брат! В лёгкую! — пропела Забияка и указала пальцем вниз. — Вон, даже Сморкала дал нам целую десятку!        — Мне кажется, или преклонение это слишком вульгарно, — задумался Задирака, потирая подбородок. — Хотя приятно побыть Иккингом…         — Не преклоняюсь я перед вами, придурки, — оборвал Сморкала, беспомощно переставляя ноги. — Кривоклык!        Кривоклык, как и любой дракон на острове, берёг свой огонь, используя его только в крайних случаях. Чтобы наработать тепло, нужна еда, а она в такие времена в большом дефиците. Дракон предупредительно фыркнул близнецам, дабы они посторонились, и с силой обрушил на лёд свой хвост, а затем вытащил своего хозяина из паутины трещин. Сморкала встал, так и не избавившись от ледяного плена — на его пальцах торчали ледяные когти, а нос из-за ледяного пяточка походил на поросячий.        — Кстати, тебя твой обед заждался, — напомнил Задирака.        — Ты поосторожней, Сморкала, как бы тебя за тролля не приняли, — засмеялась Забияка.         — Две головы, полмозга, — пробурчал Сморкала, запрыгивая в седло. — Я бы ответил кулаком, да вот…         — Когти мешают, — выпалил Задирака.         — Нет!        — А что же тогда?         — Обед уже на носу, — радостно крикнул Сморкала, поглаживая урчащий живот. Верхом на Кривоклыке он рванул навстречу своему счастью, полный радостных мечтаний и предвкушений.        — Странно, у него на носу только ледышка, — протянула Забияка. — Никакого обеда.        — Похоже на галлюцинации голодающего, — решил Задирака.        — Что?        — Слова красивые, сестра, ничего больше, — отмахнулся Задирака.        — Пойдём, нам ещё рыбы корзину набрать надо, — проворчала Забияка. — Иначе Иккинг шкуры с нас спустит за верное служение Локи. Он, наверняка, место уже для них нашёл!        — О, как я был бы горд украсить ими тронную залу!        — Не украсишь! Не дам, брат! Только через мой труп… и шкуру тоже.        — Эх, не понимают люди, что сам Локи избрал нас на путь трикстеров…        «Сожалениями делу не поможешь, а вредные дела не исправишь» — такая мысль промелькнула у близнецов в головах одновременно. Переглянувшись, они поднялись в воздух и рванули к южной оконечности острова на поиски заблудших рыбных косяков.        А в деревне в такой сравнительно погожий день жизнь тоже можно было обнаружить. Викинги с драконами укрепляли каждый дом, каждый помост и вышку, чтобы никакая буря не сдвинула их с места. За последние месяцы отстройки деревня стала напоминать огромный бастион с крепостными стенами и домами из песчаника и мрамора. По укрытым улицам важно расхаживали грузные нюхогорбы с гигантскими ковшами наперевес, собирающими сугробы с дорог. Мощные хладоброны таскали на своих спинах камни и другие строительные материалы. Люди мельтешили по снежным лабиринтам стройными цепочками, как скопище муравьёв, работая практически без продыху.        Уже давно перестали функционировать уличные драконьи мойки с полным набором услуг и кормушки с разными вкусностями — всё это было перенесено за штормовые ворота в Крытое село под Вороньим мысом для защиты. Единственными некрытыми местами были поля для исхудавшего скота и бедных огородов, дававших скудный урожай в пару десятков мёрзлых кочанов капусты.       С высоты и днём и ночью сердцем деревни виделась кузня, пышущая ослепительным пламенем и тёмным дымом. Плевака не желал покидать кузнечный горн даже в самую жуткую непогоду. Он был занят изготовлением изобретений Иккинга, которые могли бы облегчить несладкую жизнь и драконам, и викингам. К примеру, корабельный ледокол со специальными лавосборниками смог бы проторить остриём и жаром дорогу сквозь любые льды. Вдобавок, передвижные снего- и землеройные машины сделали бы труд более экономным в трате сил, а использование ветровых винтов позволило бы получить энергию и тепло, не перенапрягая драконов.        В Драконьем лазарете, возведённом на месте ветхого хлева, стойла были забиты драконами всяческих мастей. От престиголовов до острохлстов, от громмелей до громобоев — все они подвергались карантину от драконьего гриппа, свирепствовавшему на острове с самого Сноглтока.        — Так, надсадный кашель, озноб… — вздыхал Рыбьеног, осматривая только что поступившего злобного змеевика. Он записывал симптомы теперь не в маленькую книжечку, а в целый фолиант Драконьей переписи, учреждённой новым вождём. Дел у него, как и у всех драконьих лекарей, набралось невпроворот. Формально Рыбьеног со своим громмелем значился в Крыле Кузнецов, но с эпидемией болезни он вынужден был бросить силы и на лечение драконов. Закончив запись, он вынес диагноз: — Снова драконий грипп.        — Вы вылечите моего Глазоркого? — тревожно спросил викинг Ингвар, один из членов Крыла Искателей.        — Не волнуйся, Ингвар, — улыбнулась Валка, входя в приёмную. — Мне доводилось лечить этот недуг раньше, — она почесала дракона за венцом шипов, бережно сняла с него седло и вручила хозяину. — Он поправиться, ему нужен покой и тепло.        — Храни вас Один, драконьи лекари, — запрыгал он от счастья, а затем, уходя, добавил: — только, пожалуйста, давайте ему ельника. Глазоркий любит его грызть.        — Непременно.         — Ну всё, выздоравливай, дружок! Ингвар помахал своему дракону, а тот в ответ довольно замурчал. Валка провела змеевика в отдельное стойло и продолжила работу над снадобьями. Что говорить, в чудодейственности её лекарства такие же мощные, как и зелья Готти, только последняя лечила и знала людей, а не крылатых рептилий. В огромном котле бурлило спасение для заболевших драконов, и каждый знал об этом, молясь, как бы снег не забрал последнюю сорную траву с лечебными свойствами.       Зал Совета, выточенный в скале, остался таким же величественным, как и во времена Стоика Обширного. Только открытые настежь парадные врата да вереницы странников напоминали о настоящем. Остров Олух стал прибежищем для многих потерянных, падших духом и отчаянных людей. Они прибывали и прибывали на протяжении всей Ужасной зимы, надеясь на гостеприимство вождя, в котором не ошибались. В благодарность их блудные души скрашивали здешнюю жизнь песнями, историями и сказаниями, а порой даже делились нажитым добром.        — Да что вы, оставьте себе, — в сотый раз просила Астрид очередного странника, подносившего ей дар в виде обсидианового кольца-оберега.        — Это сокровище моего рода, оно прошло через поколения, — говорил сутулый скальд с живыми глазёнками и морщинистым лбом. — Я не знаю, как отблагодарить вас за гостеприимство.        — У скальдов принято дарить песни, не так ли? — заявила Астрид, отстраняя протянутую руку со сверкающим кольцом. — У нас на острове любят песни, и вождю они тоже по вкусу.        — Храни вас всех Один, — скальд склонил лысоватую голову. — Мне известны самые древние песни, ведь мой род держит начало от легендарного Стига Песнопевца!        — Я слышала о нём, ещё в детстве, и буду рада услышать вновь, — заметила Астрид, проводя гостя на скамью у горящего очага. Поправив тёплую мантию на плече, она продолжила: — А теперь не беспокойтесь, скоро вам поднесут ужин и устроят на ночлег. Вот вам кружка тёплого клюквенного морса, чтобы скрасить ожидание.        — Благодарю, — кивнул скальд.        «Как же она напоминает мне богиню Фриггу, которую я возносил в своих песнях, — подумал он. — В ней столько добра, понимания, любви и великодушия. Как же она живёт и не вянет на таком одиноком острове? Как выживает такой райский цветок в лютую стужу? Поистине загадка…»        Скальда вытянул из размышлений гулкий топот громорога по имени Крушиголов. В Зал Совета ворвался Эрет, бывший драконий охотник, а с недавних пор верный сподвижник Иккинга Карасика. Его немного всколоченные волосы ясно намекали на неприятности. Он подбежал к Астрид и выпалил единственное слово: «Буревестник!» И тут на глазах у скальда «его Фригга» скинула плащ, преобразившись в бесстрашную воительницу с грозным топором в руке.        — Вперёд, Эрет, сын Эрета! — воодушевлённо воскликнула она. — Покажем этому монстру, где Лохматые хулиганы зимуют!        Они выбежали навстречу холодному воздуху, вскочили на драконов и рванули в небо, подняв вихрь снега. В Зале не прекратилась суета, и только одинокий скальд сидел неподвижно с отвисшей челюстью, узрев разгадку «тайны Фригги» собственными глазами.