Как приручить дракона 3: Рагнарок

      — Буревестник снова ускользнул от нас, мой конунг, — доложил Эрет, стоя перед Иккингом в приёмной при доме вождя. Он склонил голову в знак виновности.       — Эрет, сколько можно говорить, тебе не нужно мне кланяться, — устало напомнил Иккинг. Он восседал на Беззубике, своём самом лучшем друге-драконе, который улыбался Эрету до самых ушей.       — Но я же не вхожу в Разящее Крыло, как пятеро твоих давних союзников, — твёрдо ответил Эрет. — Вот они имеют право обращаться к тебе прямо.       — Я подумаю над тем, чтобы принять тебя в это Крыло, Эрет, — пообещал Иккинг.       — Я весьма польщён! Это большая честь.       — Так Буревестник, значит, не пойман. Ох, сколько же он бед нам принёс: из-за него пропал десяток овец, он спалил шестнадцать деревянных домов и даже похитил троих человек…       — К сожалению, он скрылся. Астрид руководит Крылом Искателей в районе Чокнутого ущелья, но поиски не оправдали надежд. Дракон неуловим, и его трудно заметить на снегу. Он стреляет плазменными залпами и, я так думаю, имеет небольшие размеры. Клянусь молотом Тора, я ранее с подобной бестией не встречался.       — Твои описания, хм, — задумался Иккинг, чеша затылок. Беззубик что-то ему промычал, и он поднял палец кверху. — Верно, это же снежный призрак! Как же я сразу не догадался! Эрет, обращаюсь к тебе, как к охотнику. Используй факелы для поимки Буревестника, он видит только тепло, поэтому отвлечётся на огонь. Так можно его поймать.       — Так и сделаю, — кивнул Эрет, улыбаясь в предвкушении новой облавы.       — Ступай, Эрет, сын Эрета, — торжественно произнёс Иккинг. — Да обойдёт тебя Локи стороной.       — Благодарю, вождь.       Эрет выкатил грудь, подмигнул вождю и грациозно удалился. Определив вид Буревестника, Иккинг усмирил внутреннюю тревогу. Уж в чём он был уверен, так это в уме и сноровке молодого драконьего охотника. Гордый Эрет оправдывал свою славу с начала проживания на Олухе, и вот-вот ещё один дракон должен был попасться ему в сети.       Иккинг схватился за разболевшуюся голову. Если бы только проблемы острова исчислялись лишь кознями загадочного Буревестника, жизнь была бы поистине сладкой. Люди ожидали от вождя подвигов, а иногда даже и чудес в правлении племенем. Как Иккингу стать тем, кем являлся его отец? Как стать достойным в глазах своего народа?       — Ох, Беззубик, — вздохнул он, уткнувшись дракону в затылок. Его глаза слипались от бессонных дней и ночей, проведённых в служении деревне. — Я умру, если не придумаю, как облегчить бремя вождя. Как же мой отец справлялся с ним?       Мысли и воспоминания Иккинга закружились в беспокойном вихре. Вот он верхом на Беззубике побеждает злобного Драго Блудвиста, вот Готти ставит знак вождя ему на лоб, а вот он стоит, внимая рукоплесканиям своего племени. Именно тогда на его хрупкие плечи свалилась целая гора, но только спустя полтора года он полностью осознал её груз.       Беззубик сочувственно проурчал. Он был искренне обеспокоен состоянием закадычного друга, и помогал всем, чем только мог. Да, конечно, он не сумел бы выступить на Совете, детально изложить план морских экспедиций, провести продовольственный учёт, пересчитать монеты в казне или набросать маршрут для драконьего патруля. Преданный дракон вешал уши всякий раз, когда в разгар ночи Иккинг сидел над картой и, срываясь от напряжения, запускал сломанный карандаш в стену, а потом в полудрёме бредил о ценах на треску и скумбрию. Однажды с утра Беззубик самостоятельно разрисовал карту Олуха подвернувшимся угольком, чтобы порадовать друга, но это не сработало. Иккинг ничего не сказал ему по поводу испорченной карты, только взял новую.       Стоит упомянуть заслуги вождя, ведь с начала нового правления жизнь на Олухе во многом изменилась и в лучшую сторону. Например, дома из деревянных перешли в каменные, ручной труд отчасти заменился машинным, деревня стала неприступной крепостью для нападений врагов и ураганов. Иккинг оказался первоклассным дипломатом и легко достигал соглашения с соседними племенами. А ещё он долго работал над системой специализации и обучения всадников. Так на острове появились отряды или Крылья — Крыло Искателей-разведчиков, Крыло Кузнецов, Крыло Огненной эскадры и Крыло Лекарей-спасателей — каждому из которых отводилась особенная роль. Вне этой системы стояло Разящее Крыло — такое название получила команда самых первых всадников на Олухе.       К несчастью, во времена Ужасной зимы работа вождя приносила больше хлопот, нежели почёта. Она оставалась незавидной. Морозные дни монотонно переходили в недели, недели в месяцы… С восходом солнца за рабочим столом Иккинг наносил чертежи новейших изобретений, уплетая крохотный бутерброд с сельдью, затем его ждал доклад о продвижениях на стройке, а также о торговле с южным племенем Зализанных паинек. В конце утра одна его рука рисовала новые маршруты экспедиций, а другая судила провинившихся близнецов Торстонов.       В разгар дня он принимал странников, скальдов. Порой даже высоких гостей из благородных семей! Нередко это чествование заканчивалось подписью серьёзного договора о ненападении, делении спорных территорий или же о взаимной торговле. Или же судом над близнецами Торстонами. Были и такие дни, когда на деревню нападали чужеземные драконы, непонятно зачем проникнувшие на Олух. Иккинг самолично сдерживал нападения скорожалов и пещерных крушителей, предотвращал налёты шёпотов смерти и древорубов. Ему доводилось даже усмирять костолома. И близнецов Торстонов тоже.       Окончание дня обозначалось вожделенным обедом, который вождь часто оставлял недоеденным. Беззубик старался предотвращать это, чтобы Иккинг не слишком ослабел, но тот умудрялся пронести мимо него даже запечённую баранью вырезку и втихаря отдавать её уличным оборванцам. Дракон заново убеждался, насколько изобретателен ум у его друга, даже когда работает в ущерб себе. Кстати, Валка тоже пришла к этому мнению, и с вылазками Иккинга было покончено, как и с голодающими оборванцами, которым был выделен дневной паёк.       А вечер исторически был временем жалоб, когда к вождю стройной вереницей приходили недовольные со своими претензиями. Но вечер был и временем для торжественных церемоний. Никакой лютый ураган не сдерживал веселья на праздниках в Крытом Селе, и никакой утомлённый вождь не мог этого пропускать. Песни, пляски, музыка… а ещё близнецы Торстоны, локидящие кого ни попадя. После церемоний, требующих его присутствие, Иккинг частенько сбегал домой, чтобы хоть чуть-чуть отоспаться и привести себя в порядок. Но он и подумать не мог, насколько сон — коварная штука. И вот однажды этот недуг сморил его на середине Церемонии Наречения. Маленький ребёнок из семьи Йоргенсонов ждал благословения от вождя, а главное — своё имя. Вот тогда и выпал Беззубику тот долгожданный шанс помочь другу. Он немедля прикрыл Иккинга и взял его обязанность на себя. Затем, напустив серьёзный вид, дракон даровал имя новорождённому викингу. А сказал он то, что умел произносить разборчивей всего — «Большая Бука». Под прикрытием всеобщего ликования и смеющегося ребёнка он вынес вождя из Крытого Села подальше от беды.       Ночью воющий ветер, скудный ужин, вечерние разговоры с матерью, а затем сон. И круг замыкался, готовясь с восходом солнца начать новый оборот.       Вспоминая всё это, Иккинг уже не верил, что его отец был человеком. Легендарный Стоик Обширный правил справедливо и самостоятельно, успевая всё и везде. Наверное, он был фантомом, не ведающим ни усталости, ни голода, ни страха, ни отчаяния. Никак иначе! Он даже сына успел вырастить! Как он только выкроил время и силы на воспитание мальчишки с «вниманием, как у воробья», который «никого не хотел слушать» и «ходил охотиться на троллей»? Иккинг боялся, что не продолжит династию Обширных. Или того хуже — воспитает наследника в недостатке любви, обрекая его душу на чёрствость, мстительность и тщеславие, а весь род — на славу варваров. Он не мог этого позволить.       — Я должен править решительно, как мой отец, — в пятый раз на дню твердил себе Иккинг. — Я его сын, и во мне живёт его сила!       Беззубик лишь помотал головой.       На позднее утро было назначено время сбора для четверых глав Крыльев, поэтому Иккинг верхом на драконе поспешил в Зал Совета. Он решил показать свои качества вождя во всей красе, для себя и остальных, чтобы никто больше не сомневался в нём. Как главы Крыльев собрались, он раздал новые, более радикальные указания. Огненному эскадрону под руководством Сморкалы было велено отправиться на юго-запад, чтобы хитростью и силой завладеть торговыми кноррами, кочами и ладьями, идущими из южных городов по морским путям Ганзейского союза. Крыло Кузнецов в подчинении Рыбьенога и Плеваки обязалось выковать броню для них, чтобы стрелы из драконьего корня, взятые на вооружение торговых кораблей, перестали быть угрозой. Крылу Искателей во главе с Астрид был дан приказ взять курс на юго-восток, чтобы найти острова, пригодные для работы земледельцев. Из этого Крыла Иккинг выделил Крыло Следопытов, которое должно было выслеживать Буревестника и других опасных драконов на Олухе, и назначил главным Эрета. Что же касается членов Крыла Лекарей-спасателей под руководством Валки, то их распределили по разным отрядам.       Радикальные действия вождя незамедлительно нашли отклик в народе. Так Сморкала, близнецы Торстоны и Густав, входящие в состав Огненного эскадрона, поднялись на седьмое небо от счастья и от предстоящей авантюры. Эрет был бесконечно горд за себя и за свой новый отряд. Астрид не ликовала вовсе в предвкушении опасности, как обычно. Он осталась обескураженной.       — Мы не должны жить набегами, Иккинг, — высказалась она, остановив вождя на выходе из Зала Совета. — Притеснением клана Гранитоглавых тоже проблему не решить, это может привести к войне. Ты же знаешь этого Хакона Всевидящего! А кто говорил, что мирные люди мало-помалу изменят мир?       — Время тяжёлое, Астрид, а я должен бороться за выживание своей деревни и служить на благо народа. Я должен вытащить его из бедности и голода любым способом.       — Не нужно править хитростью без благородства и мечом без мудрости. Не спорю, что нужны радикальные методы, но война — это не выход. Помнишь, как мы решали проблемы, когда жили в Драконьем краю? Вместе! Позволь, Разящее Крыло поможет тебе, как и раньше. Вшестером мы одержали столько побед!       — Это в прошлом. Вождь должен править один.       — Дай нам хотя бы шанс… дай мне возможность помочь тебе.       — Я всё решил. Сам. Мне не нужна поддержка.       Астрид даже опешила от сказанного. Испепеляющий взор вождя заставил её моргнуть. Бунтарский дух расцвёл в её груди.       — Как же ты упрям, — процедила она. — Правь, как знаешь, великий Иккинг Кровожадный Карасик III.       Больше Астрид не произнесла ни слова. Она вскочила на Громгильду и направилась снаряжать своё Крыло в путь-дорогу.       Закат принёс хрупкое спокойствие на остров. Наконец-то, вождю и его дракону выдалась свободная минутка. Беззубик решил вздремнуть, свернувшись калачиком в своём уголке. Он мирно засопел, и Иккинг мог лишь завидовать этому. Этим днём даже в кровати его не покидала бессонница. Он достал из-под подушки маленький детский топорик, давний подарок Стоика, и покрутил его в руке.       — Эх, отец, сколько же я твоих уроков пропустил…       — Не думаю, что он зол на тебя, — мягко произнесла Валка, остановившись на пороге в комнату. — Я войду?       — Конечно, — улыбнулся Иккинг. — Как там драконы в Лазарете? Они выздоравливают?       — Есть улучшения, болезнь в скором времени сойдёт на нет, — Валка прошла в комнату и села рядом с сыном. — Меня больше беспокоит твой дракон.       — Беззубик? Он болен драконьим гриппом?       — Нет, Иккинг, нет, — Валка перешла на шёпот. — Послушай его дыхание. Улавливаешь свист? А теперь прислушайся к сердцу. Да, так. Замечаешь? Стуки неровные.       — Что же это значит, мам? — с нотками мольбы произнёс Иккинг.       — Это значит, что он тревожится за тебя больше, чем ты сам. Тревога, мальчик мой, это истощающее чувство. Оно вызывает болезни, если надолго поселяется внутри.       — Как же это вылечить?       — Убеди Беззубика, что ты в безопасности. Дай ему понять, что за тобой есть семья и друзья, которые смогут помочь тебе в делах вождя. Я вижу, что тебе непросто одному.       — Нет уж. Я лучше покажу ему, что способен держаться самостоятельно.       — Иккинг, не отталкивай никого. Тебе желают добра, тебе хотят помочь.       — Мой отец правил единолично, он справлялся со всем сам, без помощи! Он…       — Сказки, — бросила Валка. — Стоик, конечно, был отличным вождём. Я хорошо помню это. Он правил непоколебимо, справедливо, порой даже жёстко, но народ любил его всей душой. А знаешь почему?       — Почему?       — Потому что он был человеком. Да у него были недостатки, однако несмотря на упрямство, он, как вождь, подавал пример даже самым отважным викингам. Он тоже дружил, любил, боролся со страхом, гневался и веселился. Он сердцем чуял потребности народа, потому что был его частью. За это его как-то даже прозвали милосердным. А правил он не один. На Совете за его спиной стояли я, Слюнявый Йоргенсон, Плевака Рыгучий, Фил Хофферсон и даже покойный Магмар Торстон! В большом сердце вождя находилось место для многих честных и преданных людей. Не забывай это, Иккинг. Твоё сердце тоже не должно пустовать. Помни о людях, не только об умерших, но ещё и о живых.       С этими словами Валка положила Иккингу на колени маленького плюшевого змеевика, которого когда-то сделала ему в детстве. Иккинг не нашёл слов. Мать поцеловала его в лоб и тихонько удалилась, оставив сына наедине со своими мыслями.