Ты сломал меня, Римус Люпин

      Счастливые Джеймс и Лили сразу после сказочной свадьбы отправились в медовый месяц, оставив своих друзей на волю судьбы. Судьба Питера сложилась несказанно удачно для Сириуса и Римуса, вынудив его ухаживать за больной матерью без особой возможности выбираться в свет. А вот эти двое, чтобы совсем не помереть со скуки, проводили почти всё своё свободное время вместе, за исключением тех дней, конечно, когда Блэк находил себе очередную любовницу.       Сириус к тому времени обзавёлся собственным жильём. То ли интереса ради, то ли из желания сильнее насолить своей семье, он снял обычную маггловскую квартиру. Ну… Не совсем обычную, конечно: она была огромной! Такой огромной, что когда Римус впервые пришел в гости к другу, его рот открылся от изумления и не хотел закрываться до тех пор, пока экскурсия не была закончена. Из больших окон виднелся чуть ли не весь город, ночью это было особенно впечатляюще. Из мебели тут было только самое необходимое, благодаря чему большая часть пространства пустовала — хоть дискотеку устраивай.       Посреди гостиной стоял диван, а перед ним то, что магглы называли телевизором. Увидев его, Римус вопросительно поднял бровь, а Блэк заговорщицки подмигнул, сказав, что порой забавно посмотреть, на что способны простые люди. Главным элементом спальни была неприлично большая кровать. На вопрос друга, зачем ему такая, Сириус пожимал плечами и шутил, что давно хотел попробовать с близняшками. На такое заявления Римус, как обычно, густо покраснел и поспешил оставить это логово разврата. Кроме спальной и гостиной в квартире были ещё ванная и кухня, которые не сильно отличались от обычных ванных и кухонь, если не брать в расчет их размеры. «Когда ты стал максималистом?» — спросил однажды Римус, и Сириус ему ответил: «Когда семь лет жил в маленькой комнатушке с тремя другими парнями». Лунатик понимающе кивнул.       Собрание Ордена Феникса закончилось, и Сириус предложил другу выпить пива у него дома, а заодно и посмотреть какую-нибудь забавную ерунду по «те-ле-ви-зо-ру».       — А как же те очаровательные близняшки из Японии? — Римус ухмыльнулся и провёл рукой по волосам, совсем как Джеймс.       — Да… Вчера мы неплохо повеселились, но они обе оказались работницами библиотеки, и своими наставлениями до жути напомнили мне Эванс, — Сириус дёрнул плечами, будто желая сбросить неприятное воспоминание.       — Ты хотел сказать Поттер? — напомнил Люпин.       — Ага. Мне надо было отправить их к тебе, — рассмеялся Блэк над собственной шуткой, за что Римус со всей своей силы ткнул его под рёбра       — Хватит нести чушь!       — И правда. Ты подавил бы их своим занудством, — Сириус чуть не катался по асфальту от смеха, а вот Римусу стало по-настоящему обидно.       — Ладно. Думаю, тебе веселее будет пить сегодня пиво в одиночестве. Будешь шутить и смеяться над своими шутками, сколько тебе вздумается, — Лунатик остановился посреди тротуара, сердито сверля друга глазами. — Я пошел домой. Увидимся через неделю на собрании.       Сириус остановился, улыбка сошла с его лица, когда он увидел затылок уходящего в другую сторону Римуса. Тут же подскочив к нему, Бродяга состроил щенячьи глазки, положил руки на плечи другу.       — Нуу… Всё, прости меня, Лунатик. Пожааалуйста, — Сириус тряс Римуса за плечи, вытряхивая прощение. Спустя несколько секунд таких потрясений, Люпин вырвался из его рук.       — Ладно, уговорил. Пошли к тебе, только я голодный как волк! — недовольно пробурчал он. Сириус едва сдержал смешок, потешаясь над удачным каламбуром.       — Отлично! А то мне мамочка одному пить не разрешает.       Парни шли пешком по улицам Лондона, наслаждаясь вечерней прохладой. Тучи всё сильнее заволакивали небо, погружая город в темноту. Сириус болтал без умолку, а Римус слушал его и нежно улыбался. Они с Джеймсом каждый день спасали его от медленной смерти своими шутками и беспечностью. Если бы не они, Лунатик давно бы уже перегрыз горло самому себе.       Брызнули первые капли дождя, но друзья лишь подставили ему свои лица, позволяя воде впитываться в ткань их одежды, отбивать на щеках свою музыку. Бродяга недоверчиво посмотрел на лёгкую рубашку друга, которая уже почти полностью прилипла к телу.       — Ээй, Луни. Кажется, зря я потащил тебя через весь город. Так и простыть можно, — сам Сириус был в своей неизменной кожанке.       — Ничего, Бродяга. Если я заболею, то останусь у тебя, чтобы было кому обо мне позаботиться, — Римус показал другу язык, а тот поморщился.       — Ещё чего! Чтобы в то время как я буду развлекаться с какой-нибудь красоткой, ты чихал и сморкался за стенкой? Не дождёшься, — и Сириус, незаметно для магглов, взмахнул волшебной палочкой, накладывая на себя и своего спутника водоотталкивающее заклинание. Римус только благодарно улыбнулся, сунув руки в карманы, и пошел дальше, наслаждаясь сухостью и теплом.       По дороге мародёры зашли в «су-пер-мар-кет», где хихикали чуть ли не над каждой полкой маггловских товаров. Навеселившись вдоволь, они взяли ящик пива, замороженную пиццу и три плитки шоколада, после чего покинули магазин на радость персоналу и остальным покупателям.       Лифт привёз их прямо в квартиру к Бродяге, где уже царил полный хаос: мятая одежда была разбросана по полу (кажется, не только мужская), на столе перед диваном плесневели остатки еды. Римус тихонько простонал себе под нос, вспоминая их совместную жизнь в Хогвартсе, и одним лёгким движением руки привёл всё в порядок.       — Это ведь не сложно! Неужели тебе перед дамами не стыдно?       Сириус виновато ухмыльнулся и плюхнулся на диван, поставив пакеты из «су-пер-мар-ке-та» на только что очищенный стол.       Римус сел рядом с ним и стал нетерпеливо открывать пиццу. На упаковке было написано: «3 минуты в микроволновке и готово!», но, не желая разбираться в том, что такое «микроволновка», парень навел на пиццу палочку, и она зарумянилась, покрывшись хрустящей корочкой сыра. Ещё пара движений, и пицца разделилась на шесть аккуратных кусочков.       Сириус тем времен отрыл две банки пива, ткнул палочкой в телевизор и откинулся на спинку дивана, посасывая свой Bud.       По телевизору показывали, как магглы дерутся друг с другом, используя странные штуковины, поражающие противника на расстоянии. Вскоре парни узнали, что они называются «пушка».       — Черт, ты представляешь, я выйду на Сам-знаешь-кого, ткну в него пушкой, а пока он ничего понимать не будет, сделаю в нём пару дырок! И нет нашего любимого Тёмного Лорда! — фантазировал Сириус. Римус удивлённо взглянул на него и пробормотал что-то нечленораздельное, жуя свой кусок пиццы.       Отвлекшись, наконец, от фильма, Сириус тоже взял кусочек и отправил себе в рот, после чего сразу выплюнул.       — Фу! Что за мерзость! Как же мне надоело жрать эту дрянь, — причитал Блэк, грустно возвращаясь на место и принимаясь вновь за пиво, — как же я скучаю по нормальной еде.       Римус только обрадовался, что ему больше достанется и принялся за следующий кусок. Кажется, он и правда сильно проголодался.       — Если для тебя это так важно, мог бы давно уже завести себе постоянную девушку. Или научиться готовить, — Римус впервые отглотнул из своей банки, поморщился от терпкого вкуса, но вскоре сделал ещё один, более глубокий глоток.       Сириус застонал, взмахом палочки заставляя телевизор заткнуться.       — Легко сказать, завести постоянную девушку! Думаешь, я просто сплю со всеми подряд? Нет… Это поиск. Сложный поиск, который, как мне уже кажется, никогда не закончится, — Сириус открыл новую банку пива, полностью проигнорировав второе предложение друга.       — Неужели всё так плохо? — Римус поднял бровь и откинулся на диван рядом с другом, наконец наевшись.       — Ты не представляешь. В одной мне характер не нравится, в другой акцент, в третьей нос! Они все так несовершенны. Даже не знаю что делать.       — Да ты чертов перфекционист! Будто сам ангел… — проворчал Римус.       — Да понимаю я, что это глупо… Просто ещё не встретил ту — особенную.       Римус выпил уже достаточно много, чтобы его щеки забавно зарумянились, а язык стал работать быстрее мозга. Он спросил, глядя на губы своего друга.       — А ты никогда не думал, что ищешь не там, где нужно?       — Что ты имеешь в виду? — спросил Сириус, положив руку на спинку дивана и в пол оборота повернувшись к другу.       — Ну… Ты ищешь среди девушек, а может тот кто тебе нужен — парень? — выдал смелое предположение Лунатик. Бродяга опешил, и Римус уже приготовился смачно получить по лицу, но руки друга остались на месте. Через какое-то время он медленно произнёс.       — Хочешь сказать, что я могу быть бисексуалом? — казалось, Сириус никогда не думал о себе в такой роли и эта мысль его заинтересовала. Какое-то время он молча пил своё пиво, а Римус боялся нарушить тишину, осознав наконец, в какую опасную степь он завёл разговор.       — Даже если и так, — размышлял Бродяга, а Лунатик выдохнул, заметив, как, наконец, плечи друга расслабились, — где мне найти гея или бисексуала в Лондоне? Не завалюсь же я в гей клуб с криком: «Эй! Кто хочет поучаствовать в моём эксперименте?»       Сириус рассмеялся, а Римус спрятал лицо, потянувшись за новой банкой пива.       — Вот ты много геев знаешь, а, Лунатик? — Бродяга молчал, ожидая ответа, а Римус избегал его взгляд. Когда тишина стала невыносимой, он прошептал скорее себе, чем другу.       — Одного точно.       Глаза Блэка заблестели ярче, чем у самой последней сплетницы, он подался вперёд, готовый пытать друга, лишь бы узнать, кто это.       — Не смотри на меня так, я не скажу! — категорически заявил Римус, чьё лицо теперь напоминало спелую вишню.       — Это… Может быть… — начал гадать Сириус, и Лунатик обреченно застонал, — Ааа!!! Неужели!!! Это Питер??? Я угадал, угадал?       Блэк ёрзал на месте как сумасшедший и чуть не подпрыгивал. Римус молчал какое-то время, после чего с мольбой во взгляде посмотрел Бродяге в глаза.       — Сириус. Не надо. Не пытайся угадать. Пожалуйста, — Лунатик чуть не плакал, проклиная себя за свой непослушный язык. Кто только дёрнул его вообще завязать этот разговор!       Сириус притих. Он во все глаза смотрел на своего друга, который закрыл лицо руками. Осознание медленно наплывало на его пьяный ум.       Сириус никогда не страдал от лишних предрассудков. Он считал сексуальную ориентацию личным делом каждого, но мысль о том, что его друг, с которым он провел все свое детство, гей, не могла его, по меньшей мере, не удивить. В голове сразу всплыли воспоминания о том, как резко Лунатик воспринимал шуточные дружеские драки, как вздрагивал порой от легких случайных прикосновений, как ревностно относился к своим вещами. Глаза Бродяги стали размером с блюдца.       — Так вот почему ты никогда ни с кем не встречался! — догадка озарила лицо Блэка. Римус понял, что его раскусили, и с вопросом в глазах повернулся к другу. Он ожидал волну презрения, бурю Блэковских шуточек, но никак не того, что сказал Сириус.       — У тебя уже был парень? — спросил он, без тени насмешки.       Дождь за окном усиливался, сквозь стекло окна слышались глубокие раскаты грома. Римус снова спрятал от друга глаза, глотнул пива и едва заметно покачал головой. Сириус же не мог отвести от него глаз. Как раньше он не замечал, насколько аккуратны все движения оборотня, как изящны его тонкие, длинные пальцы, как сияет чистотой бледная кожа. Постоянный вопрос в золотистых глазах: «За что мне всё это?» приобрёл теперь для Бродяги новый смысл.       — Ты хоть целовался с кем-нибудь? — нарушил Блэк раскалившую воздух тишину. Вместо ответа Римус с упреком взглянул на друга.       — Чего ты добиваешься? Меньше всего мне хочется это с тобой обсуждать.       Сириус ухмыльнулся.       — Просто ты предлагаешь мне поискать судьбу на другой стороне, а сам за всю жизнь себе парня не нашёл, — заметил Бродяга, после чего подмигнул и добавил: — А ведь ты очень симпатичный.       Римус покраснел и, наконец, улыбнулся, глядя на друга, который потянулся за плиткой шоколада, делая вид, что не рассматривал Лунатика последние пять минут так пристально, как не рассматривал за всю жизнь. Ему хотелось сделать что-то, что он ни никогда не сделал бы, например, с Джеймсом, чтобы показать Лунатику, что он особенный. Сириус отломил кусочек любимого лакомства друга, протянул руку и, коснувшись пальцами мягких губ, протолкнул его в рот Римуса, глаза которого при этом выражали крайнее изумление.       — Вот, ешь и не нервничай. Все нормально, мы друзья, как и прежде, — успокаивал Бродяга, улыбаясь так, как мог только он.       — Нет, не нормально, — Лунатик поспешил проглотить шоколад и продолжил, — что это сейчас такое было? Ты решил флиртовать со мной?       Сириус искренне не понимал, чем вызвал негодование друга.       — Нет… Что ты… Разве тебе было неприятно?       — Какая разница? — Римус устало прикрыл глаза, будто разговаривал с ребёнком, который не понимал самых простых вещей. — Мы друзья, Сириус, помни об этом. То, что я гей, не должно ничего изменить.       За окном стало уже совсем темно, и друзья едва могли рассмотреть лица друг друга. Сириус в ответе Лунатика услышал только одно: ему не было неприятно. Самое интересное, что и самому ему это очень даже понравилось. Парень слизал подтаявший шоколад с пальцев и коснулся ими гладкой щеки Римуса, который вопросительно, упрямо смотрел прямо в глаза. На лице его не было ни следа щетины, только шрамы нарушали его безупречность, в то же время придавая ему особый шарм. Сириус сам не заметил, как стал приближаться к этому лицу, готовый впервые в своей жизни поцеловать мужчину, но когда между их губами оказалось не больше десяти сантиметров, в горло Бродяге упёрлась волшебная палочка Римуса.       — Я убью тебя, если приблизишься ещё хоть на миллиметр! — прошептал он горько, а когда друг послушно отстранился, продолжил, — Я знаю, что случается с теми, кто влюбляется в тебя, Сириус Блэк. Не хочу быть твоим экспериментом.       — Убьёшь? Правда ли, Луни? — с этими словами Блэк преодолел расстояние между их губами, целуя своего друга так, будто мечтал об этом всю свою жизнь.       Палочка непроизвольно выпала из рук Римуса, который теперь просто пытался оттолкнуть Сириуса, но сил не хватало. Когда у Блэка закончился воздух, он отстранился сам, на его влажных губах играла довольная улыбка, пока он не увидел лицо своего друга. Тот сидел с отрешенным видом, лицо его было бледнее, чем обычно. Не глядя на Сириуса, он встал и отвернулся к двери.       — Мне лучше уйти, — голос Римуса был настолько холодным и полным презрения, что Бродяга не посмел его остановить. Только когда дверь закрылась за ним, он разочарованно, горько крикнул:       — Истеришь, как баба!       За окном из-за дождя ничего не было видно, кроме размытых разноцветных огней. Сириус смотрел на город невидящими глазами, вспоминал поцелуй и надеялся, что Римус не забыл наложить на себя водоотталкивающее.