Ты сломал меня, Римус Люпин

      В первый день после неудавшегося «вечера кино» Сириус Блэк сидел в своей квартире и дулся. Он мог бы, конечно, пойти прогуляться с Марлин или с близнецами Пруэтт, но мысль о том, что в любой момент может прилететь сова от Римуса, не давала ему покоя. Целый день его окно было открыто настежь, целый день парень ждал, пытаясь себя всячески отвлечь: делал работу по Ордену, писал ответы на письма старым подругам, прибирался и думал о золотистых глазах, которые с упрёком смотрели на него, о холодном голосе. От Римуса в тот день вестей так и не было, а ночь оказалась мучительно бессонной. Сириус ерзал в своей огромной кровати: катался из одной сторону в другую, ложился поперёк, свешивал голову, но сон не шёл к нему ни в одном положении. На утро было решено, что так продолжаться больше не может. Если Римус не хочет с ним общаться — это его дело, Сириус не будет сильно страдать из-за этого. По крайней мере он сам так думал.       С самого утра парень спустился вниз и позвонил через маггловский аппарат самой красивой, самой жаркой девушке из всех, с кем он когда-то встречался. Эми — миловидная блондинка с адским характером приехала к нему уже через час на собственной машине, и они поехали гулять по городу. Бродяга провёл с ней весь день, целуясь в кинотеатре, в парке, просто в городе, Римус вылетел у него из головы. Наступил вечер, и пара уединилась в квартире Сириуса, вот только уже через полчаса девушка вылетела оттуда с криком: «Не знала, что ты чертов импотент, Сириус Блэк!» Внутри, казалось, что-то сильно разбилось: это телевизор полетел в противоположную стену. У идеального свидания был самый плачевный конец, и Бродяга начинал выходить из себя. Разве был он виноват, что каждый раз, целуя чьи-то губы, он представлял губы лучшего друга? Разве был он виноват, что женская мягкость тела не доставляла ему больше такого удовольствия, как прежде, не удовлетворяла его возросшим потребностям.       Сидя на кровати, обхватив голову руками, Сириус Блэк покачивался в панике и причитал:       — Е*ать, я теперь гей. Сука, я — Сириус Блэк — гей!       Какой абсурдной раньше не казалась бы ему эта идея, на следующий день, ближе к вечеру, Сириус, надев лучшее, что было в его гардеробе, пошел в самый большой гейклуб в Лондоне. Множество разных мужчин обступили его со всех сторон: тут были крупные, мускулистые качки, хрупкие мальчики, женоподобные трансвеститы, даже волшебники, которых Сириус узнавал интуитивно. Как и в любом обществе, парень сразу привлёк к себе внимание. Пока он стоял у барной стойки и попивал свой коктейль, оглядывая окружающих, к нему подошел высокий мужчина лет под сорок. Выглядел он очень привлекательно: седина в волосах идеально сочеталась с белоснежной улыбкой, лёгкими морщинами и статной фигурой.       — Привет. Ты здесь впервые? — спросил мужчина, перекрикивая громкую музыку, и заказал себе напиток.       — Как вы узнали? — Сириус вопросительно поднял бровь, он чувствовал себя крайне неуютно.       — Сразу видно, что ты ещё не привык к местному контингенту. Можно на «ты». Я — Стив, а тебя как зовут? — мужчина достал сигарету и закурил. Сириусу казалось, что он перевоплотился в одну из жертв своих чар. В обычных барах он точно также вел себя с девушками.       — Сириус, — робко произнёс он, в поисках путей к отступлению.       — Очень приятно познакомиться, Сириус. Не хочешь уйти в более спокойное место? — мужчина придвинулся к нему так близко, что парень слышал его шепот. Руки зачесались его ударить, но Сириус сдержался и ответил лишь:       — Знаешь, Стив, тебе, наверное, лучше поискать кого-нибудь другого. Я люблю быть сверху, — с этими словами он показал на молодого парня, примерно своего возраста, который смущенно подпирал стенку в нескольких метрах от них: — Этот чур мой.       Бродяга широко улыбнулся удивлённому мужчине и поспешил к новой цели. У этого парня были светлые, почти белые волосы, и ярко-голубые глаза. Из кармана его джинсов торчала волшебная палочка. Сириусу он показался очень милым, и незаметно подойдя к нему сзади, он выхватил его волшебную палочку и приставил к горлу бедняги.       — Я мог бы уже убить тебя. Надо быть осторожнее, — учительским тоном посоветовал Бродяга. Парень невинно захлопал длинными ресницами, повернулся к Сириусу, оказавшись очень близко, забрал свою палочку и заговорил.       — Спасибо… В следующий раз я буду осторожней, — парень улыбнулся и подмигнул Сириус, — Я знаю тебя, Сириус Блэк. Никак не думал, что ты тоже гей.       Сириус удивился. Теперь он, казалось, припоминал это лицо. В Хогвартсе этого мальчугана часто путали с девочкой, пока он, наконец, не подстригся.       — Ивен? Ивен Розье, я прав? Брат рассказывал мне о тебе, — хмуро заключил Бродяга, меньше всего ему хотелось, чтобы кто-то из Хогвартса знал о его сомнениях в собственной ориентации. Розье взял его за галстук и притянул к себе.       — Ты ищешь острых ощущений, Сириус? Так поцелуй же меня, — парень прикрыл глаза и потянулся вверх, к губам Сириуса.       Блэк с изумлением смотрел на волшебника, на его губы, сложившиеся уточкой. К горлу подступила тошнота. Мысль о поцелуе с мужчиной больше не казалась такой безобидной и интересной.       — Прости, — сказал он Ивену, после чего развернулся и пошел к выходу из бара.       Сириус Блэк определённо не был геем. Но почему тогда у него появились проблемы с девушками? Парень никак не мог найти ответ на этот вопрос и пошел искать его в обычном баре, где планировал подцепить хоть какую-нибудь женщину и напиться так, чтобы если вдруг у него не встанет снова, этому было вполне нормальное объяснение.       Этой ночью Сириус дрочил в одиночестве в своей квартире, представляя, как выгибается от наслаждения тонкое тело Лунатика, пока он владеет им на этой бесполезной сейчас кровати. А утром Римусу пришло от него первое за последние дни письмо.       «Прости меня. Давай встретимся, пожалуйста. Напиши место и время. С.Б.»       Это письмо смялось и сгорело в руках получателя.       Прождав ответ целый день, Сириус начал злиться на друга. Как мог он игнорировать Бродягу после стольких лет, проведённых вместе? Из-за одного лишь поцелуя? Вслед за первым полетело второе письмо:       «Почему ты мне не отвечаешь? Хоть на хер пошли, но дай знать, что с тобой всё в порядке. С.Б.»       Через несколько часов в окно влетела долгожданная сова. К лапке её была привязана записка:       «Иди на хер, Сириус Блэк. Р.Л.»       Сириус вслух застонал. Зря он подал Лунатику эту идею, теперь было дико обидно от того, что его послали. Следующие пять писем остались без ответа, и терпение Бродяги иссекало. Ему ещё никогда так не отказывали.

***

      Шли уже пятые сутки после «рокового дня», Римус сходил с ума в своём старом, маленьком домике. Теперь, когда от Сириуса стали приходить письма, невыносимо было держать себя в руках и оставаться от него на расстоянии. Почему Блэк просто не может оставить его в покое на несколько дней, дать остыть? Подождать, когда встревоженное сердце успокоится и Римус снова сможет относиться к нему как к другу. Эгоистичный Сириус Блэк не думает о других. Он думает только о себе и своих мимолётных желаниях. Сейчас, возможно, ему хочется получить Римуса, чтобы тот потом и вовсе не смог жить без его шикарной улыбки, без его сильных рук, которые так легко прижимали его к дивану, не давая увернуться. Но почему, мать его, он не найдёт себе другую игрушку?       Римус сжигал письма одно за другим, уже перестав читать их. Всё ровно в них было примерно одно и то же, смысла хранить подобный мусор не было. Он давно уже наложил на свой дом защитные чары, теперь сюда нельзя было попасть, используя камин, или трансгрессировать. А Сириус пытался, ещё как пытался, когда отчаялся писать. Как же он разозлился, когда понял, что друг огородился от него настолько сильно.       Вечером Римус сидел в старом кресле у камина и пытался читать книгу, отгоняя от себя мысли о друге. В какой-то момент он понял, что не помнит ни строчки из того, что только что прочитал. Тогда он отвёл взгляд от книги, посмотрел в окно и тут же вскочил на ноги. Дорогу напротив перебегал чёрный пёс, которым, несомненно, был Сириус. Лунатик не задумываясь трансгрессировал прочь из своего дома.       Он оказался в тёмном месте, посреди книг. Это была старая маггловская библиотека, в такой час, безусловно, закрытая. Навалившись на одну из полок, Римус опустился на пол, закрыл голову руками и пытался успокоить бешено бьющееся сердце. Он представлял, как Сириус сейчас ломится к нему в дверь, как выкрикивает его имя, требует открыть, впустить его внутрь. А что было бы если бы Римус остался и открыл дверь? Бродяга набросился бы на него с поцелуями? Набросился бы с кулаками? Избил бы до полусмерти за то, что не отвечал? Или отнёс в постель и трахнул?       — Ненавижу тебя, Сириус Блэк! — на всю библиотеку закричал Римус сломанным, хриплым голосом.       Ему было страшно и всё равно одновременно. Пусть Сириус делает с ним всё, что захочет, всё равно Римус — пропащий человек. У Римуса никогда не будет любимой женщины, никогда не будет ребёнка, даже любимого мужчины у него уже никогда не будет, потому что он грёбаный оборотень. Ему нет жизни среди людей, поэтому сломать её ничего не стоит. Наверняка и Сириус это понимает.       С этими печальными мыслями Римус уснул на полу маггловской библиотеки, прячась от лучшего друга.       Парень проснулся от того что тёплый луч солнца щекотал его лицо. Мгновение он не мог понять, где находится, что происходит, а когда понял, встал на ноги и отряхнулся. Библиотека, должно быть, скоро откроется, да и не ждал же Сириус его на пороге всю ночь.       Римус не мог трансгрессировать домой из-за собственных чар, пришлось добираться маггловским способом. Путь на автобусе занял целый час, город уже потихоньку просыпался, люди высыпали на улицы, шли по своим делам. Лунатик наблюдал за ними и завидовал им — простым людям.       Он шел домой, как на казнь, всё ещё боясь встретить на крыльце свой ночной кошмар, но увидев свой дом, вздохнул с облегчением. Шаг Римуса стал более уверенным, теперь он быстрее хотел оказаться дома, подальше от чужих взглядов, поближе к своей мягкой постели. Оказавшись внутри, парень повернул в замке ключ, и вдруг вскрикнул, когда кто-то схватил его за руку.       Сириус прижал его к стене и закрыл его рот рукой, бешено глядя в золотистые глаза, полные страха.       — Вот ты и попался, Римус, — прошипел он ему в ухо, подавляя всяческое сопротивление.       Какое-то время Бродяга молчал, любуясь и собираясь с мыслями. Римус чувствовал его горячее дыхание над своим ухом и таял, готовый ко всему, что сейчас будет. Он прикрыл глаза, не в силах больше выносить взгляд Сириуса, постарался не дышать, чтобы не чувствовать его манящий запах.       — Ты решил поиграть со мной в прятки? С каких пор ты стал так жесток? — спрашивал Сириус теперь более спокойно, — Да ты хоть знаешь вообще, что со мной сейчас творится?       Римус подумал, что это никак не может быть хуже того, что творится сейчас с ним, но промолчал, потому что рот ему всё ещё закрывала рука Сириуса.       — Я не такой как ты, Римус. Я не гей и даже не би. Мысль о поцелуях с другими мужчинами вызывает во мне рвотные рефлексы, — парень поморщился, будто сейчас представил себе подобную картину, после чего медленно продолжил: — Но я больше и не натурал.       Сириус горько ухмыльнулся, а Римус вопросительно посмотрел на него.       — У меня не встаёт, когда лучшие красавицы Лондона раздвигают передо мной ноги, Римус. Зато знаешь, когда у меня встаёт? — Бродяга шипел слова на ухо Римусу, который закрыл глаза и жалел, что не может закрыть уши, полностью обездвиженный другом, — У меня встаёт, когда я думаю о тебе, Лунатик. Когда представляю себе твоё лицо, исполосованное шрамами, когда представляю, как ты стонешь от моих прикосновений, когда представляю твои нежные губы на своём члене. Вот тогда у меня встаёт, Римус!       Сириус, в доказательство своих слов, сильно толкнулся в живот Римуса разрывающим штаны бугром. Тот выдохнул так, будто его ударили со всех сил, и застонал сквозь ладонь.       — Теперь я — Римус-Люпин-сексуал, черт тебя дери! — Бродяга дико и горько засмеялся, всё сильнее вжимая Римуса в стену, мешая ему дышать, — Ты сломал меня. А теперь оставляешь мучиться в одиночестве? Да как ты вообще можешь так поступать с людьми, святой Римус Люпин? Я думал, это моя прерогатива.       Сириус говорил теперь совсем тихо, его пыл сходил на нет. Он мягко коснулся губами виска Римуса, а тот вздрогнул от его прикосновения.       — Мы можем не торопиться… Я могу вообще больше никогда тебя не трогать, Римус, я выдержу, если ты этого хочешь. Но, пожалуйста, я умоляю тебя, будь рядом, будь мне другом, как раньше… Я не могу без тебя.       Хватка Сириуса ослабла, голос дрожал, будто он вот-вот заплачет. Римус отстранил его от себя освободившимися руками, а потом сам прильнул к нему, крепко обнимая. Руки друга легли на его спину, а на лице появилась нежная улыбка: Римус простил его. Римус ему доверился.