Кровь на снегу

Чистые, накрахмаленные рубашки лежали аккуратной стопкой на деревянной полке шкафа. Их было не так много — даже главнокомандующий Легиона Разведки не позволял себе иметь более трех сменных рубашек, не считая выходной, которую он надевал исключительно на официальные приемы. Эрвин подошел к зеркалу, застегнул пуговицы и надел свой галстук боло. Командор просыпался очень рано, еще до пробуждения всего остального штаба — он потерял сон с тех пор, как стал главой Легиона Разведки. Солнце первыми лучами заглянуло в кабинет, освещая рабочий стол и книжные полки, растянувшиеся на всю стену — в них сверкали корешками множество редких книг, каждая из которых досталась с очень большим трудом. На полу были разложены исчерченные чернилами карты и открытые книги. У человечества было так мало сведений о мире за стеной: о бескрайних полях и лесах, о бурных реках и, конечно, о небе, горизонт которого упирался в каменную кладку Стен, которые стали для них клеткой. Люди ничего не знали о свободе… Эрвин сел в кресло и посмотрел на общую картину сверху вниз. Свежесть утреннего воздуха, что проникал в открытые окна и ясность мыслей, позволяли по-новому взглянуть на разложенные паутины карт и проанализировать все возможные ходы. Где-то в нижнем правом углу красным флажком была отмечена цель следующей экспедиции за Стены. По его расчетам, именно там начинались горные хребты — это было в двух днях пути от прошлого пункта их пребывания. Последняя экспедиция за Стены принесла свои плоды, а именно — свежие отметки на полотне карт и некоторое количество новых данных о титанах. Как оказалось, они намного активнее в низинах, чем на возвышенностях. Сильные перепады рельефа предгорья играли на руку разведчикам: чем выше они поднимались, тем тяжелее титанам было до них добраться. Эрвин предположил, что это изменение температуры и давления воздуха так действует на них, а значит, чем больше высота, тем больше шансов у его людей. Легион Разведки дорого заплатил за эти знания — из ста двадцати солдат, только шестьдесят четыре вернулось в тот день домой. Останки остальных привезли в деревянных повозках, накрытых зелеными шинелями. И вот Эрвин снова планировал очередную экспедицию, которая состоится ровно через десять дней. Отряды должны будут пойти дальше, за горизонт — в горы… Горы… это слово завораживало разум, заставляя богатую фантазию рисовать невиданные доселе пейзажи из камня, зелени и снега. Все это казалось неосуществимым… Но возможно, там на вершинах этих каменных исполинов, человечество вновь расправит свои скованные крылья. В дверь звонко постучали, вырывая командора из задумчивости. Эрвин не успел ничего ответить, как дверь распахнулась, и на пороге появился Леви. Он подошел к столу и протянул конверт: — Пришло срочное письмо из столицы, прочитай и дай ответ как можно скорее — гонец ждет в хозяйственном дворе, — Леви говорил четко и сдержанно, но взгляд был рассредоточенный, как будто он смотрел сквозь его грудную нашивку. — Спасибо, — Эрвин взял письмо и быстро пробежался по нему глазами, после чего достал чистый лист бумаги и размашистым почерком написал ответ — дату следующей экспедиции и точное число отрядов. — Что-то слишком рано сегодня привезли почту... Леви ничего не ответил, делая вид, что слишком увлеченно разглядывает прочерченные маршруты на картах, что раскинулись перед ним. Эрвин протянул ему запечатанный конверт, на мгновение, заглянув в глубину серых льдов его глаз — проницательно, будто прожигая насквозь, выискивая самые сокровенные мысли, надежды и желания. Так мог смотреть только Эрвин Смит. Леви умел выдерживать пронзительные взгляды своих врагов — он никогда не опускал глаза, не выказывал ни малейших эмоций. Но этот взгляд будоражил, заставлял мысли путаться, а сердце пропускать удары; эти глаза испытывали его, день за днем открывая новые замки в его душе. Почему Эрвин всегда так глубоко смотрит, что он пытается увидеть? Но времени на размышления у него не было. Леви молча взял письмо и направился к выходу. Когда капитан уже почти подошел к двери, Эрвин окликнул его спокойным голосом: — После построения жду тебя у себя.

***

— Ты действительно считаешь это благоразумным, Эрвин? Мы ведь не знаем, как титаны поведут себя в таких условиях! Это довольно рискованный шаг, — Леви в который раз пытался разглядеть все нюансы плана, предложенного Эрвином, но как бы он ни старался, тот уже трижды все продумал. Искать погрешности в его решениях было абсолютно бессмысленно. Спустя время просто веришь на слово, идешь следом, слепо следуя указаниями и не задавая никаких вопросов. — Во время прошлой вылазки мы получили достоверные факты, их нельзя игнорировать — экспедиция пройдет успешно, — Эрвин, с привычным во всех ситуациях спокойствием, в который раз повторял одни и те же слова. Взяв чашку чая, он сделал несколько глотков и поставил обратно. — Ты знаешь, что я тебе доверяю и пойду за тобой даже в пекло ада, но в столице… — В столице не одобрят такой маршрут? — перебил его Эрвин. — Я знаю. Мне нужно будет подготовить весьма проницательную речь для того, чтобы достучаться до этих узколобых скептиков, — Эрвин вздохнул и откинул голову на спинку кресла. — Мне нужны результаты исследований Ханджи — это должно сработать убедительным аргументом. — Очкастая сейчас носиться по штабу с такими глазами, что даже полные энтузиазма новобранцы шарахаются от неё, боясь заразиться бешенством, — прошипел Леви. — Бесит. Эрвин улыбнулся, — о сумасшествии Ханджи, он знал не понаслышке, — а в свете последних событий, боялся, что у неё окончательно съедет черепица. Уж слишком интересен для неё был тот факт, что титаны не переносят относительную высоту. Она считала, что отправившись в горы, отряд с легкостью сможет выловить несколько гигантов для её экспериментов. Леви взял чашку со стола и откинулся на спинку дивана, не отрывая взгляда от карт, что лежали на полу. Мысли круговоротом вертелись в голове, и он пытался разложить все это по полочкам своего сознания. План Эрвина, конечно, был продуман до мелочей, но что-то все равно не давало ему покоя. Горы... Эрвин встал с кресла, расправив широкие плечи, и медленно прошелся по кабинету, вдоль разложенных на полу бумаг. Леви взглянул на него украдкой, и к горлу подступил комок. Он совсем не понимал, что с ним происходит в последние месяцы — от взгляда Эрвина холодели ладони, в то время как по венам, казалось, текла горячая смола. И все это началось с той проклятой экспедиции, когда Эрвина едва не пришиб девиант, зацепив его за трос УПМ и хорошенько шарахнув об дерево. В тот момент Леви, который всегда трезво мыслил и не поддавался чувствам, просто взбесился, — страх вперемешку с гневом к чертям снесли все его спокойствие, — на мгновение перед глазами возникли окровавленные останки Фарлана и Изабель. Он тяжело пережил потерю друзей, а смерть Эрвина поставила бы жирную точку во всем его существовании, — его цели, стремления, желания, — все было бы бессмысленным. Леви потерял бы самого себя… Он действительно готов был пойти за Смитом хоть на край света, не задавая при этом никаких вопросов. Раньше ему казалось, что это чувство глубокого уважения и благодарности, надежно поселившееся в душе, но сейчас, когда каждое слово и действие Эрвина отдавало гулким стуком собственного сердца по всему телу… В любой момент Леви готов был прикрыть его спину от грязных и вонючих рож титанов, или от таких же грязных рож правительства, норовивших сожрать Эрвина вместе со всем Легионом Разведки. Но суть Смита заключалась в том, что он сам при необходимости готов был спокойно и бесшумно разодрать зубами кого угодно, лишь бы человечество, наконец, смогло свободно дышать. — Тренировка начнётся через полчаса. Скалистая местность отличается от привычных для нас территорий, необходимо уделить усиленное внимание подготовке кадетов, — Леви встал с дивана, подошел к окну и оценивающе взглянул на строй, который формировался на плацу. Он не мог больше оставаться в комнате, где все было пропитано Эрвином, ему нужно было на воздух, поближе к открытому небу. — Сегодня я заставлю их выложиться на все двести. Загоняю до фиолетовых колец в глазах. — Я присоединюсь к вам позже, — произнес командор, не отрываясь от бумаг, в ответ он услышал только размеренные шаги и звук захлопнувшейся двери.

***

Приближался вечер, а за окном все так же был слышен свист тросов УПМ. Солнце медленно клонилось к горизонту, когда Эрвин все же вышел на тренировочный полигон, заранее взяв на складе свой комплект снаряжения и на ходу застегивая ремни. Майк стоял, облокотившись на ограждение и молча наблюдал, как восхищенные капитаном новобранцы, пытаются за ним поспеть. — Что-то Леви сегодня разошёлся, — Майк задорно улыбнулся, приветствуя Эрвина. — Мне кажется, что завтра эти несчастные будут безмолвно проклинать весь мир и капитана в частности. — Завтра у них не будет на это времени. В качестве отдыха Леви уготовил для них генеральную уборку конюшен и хозяйственного двора, — Эрвин улыбнулся, заметив как Майк, прыснув, рассмеялся. Леви не жалел никого, даже себя — лавируя между манекенами, он мастерски выполнял отработанные долгими тренировками маневры. Взмыв вверх и зацепившись за кирпичную стену тренировочного здания, он разогнался по вертикали стены и, оттолкнувшись в прыжке, всадил клинки деревянному манекену четко в цель, после чего отпрыгнул, на лету цепляясь тросом за развалины соседнего строения. За долю секунды титан, будь он настоящим, уже начал бы испаряться, а Леви брезгливо вытирал бы клинки. Но к счастью для разведчиков, которые следовали за ним, титан был просто куском дерева. Тренировка близилась к завершению, и солдаты уже поглядывали в сторону столовой, когда перед ними с шумом приземлился командор в полной боевой готовности. Рты пооткрывались у всех. — Отряд в вашем распоряжении, — громким официальным тоном отрапортовал приземлившийся рядом Леви, а затем тихо добавил, так, чтобы слышал только Эрвин. — Воодушеви их на подвиги, Смит. Капитан удалился с полигона, в то время как командор подводил итоги тренировки и рассказывал о сложностях предстоящей вылазки за стены. Он уже не слышал, что там говорил Эрвин, а только лишь улавливал вдалеке, что тот что-то воодушевленно втирает раскрывавшим рты новичкам.

***

Солнце медленно склонилось к горизонту каменных стен и расплылось в алую линию заката где-то за их пределами. Разведчики разошлись по комнатам после плотного ужина, измученные тренировками. Леви, который приводил в порядок свою лошадь, тоже собрался было двинуться в сторону своих покоев, пока выходя с конюшни, он не заметил силуэт, маневрирующий между преградами на полигоне. — Кому-то походу не хватило… Ну ничего, сейчас добавлю, — со злостью прошипел Леви, направляясь туда. В темноте не было видно, кто это такой смелый, после отбоя прыгал на УПМ по стенам. Леви подошёл ближе и громко крикнул: — Рядовой! По какой причине ты не сдал снаряжение после окончания тренировки, да еще и разгуливаешь с ним после отбоя?! В ответ Леви ничего не услышал и это еще больше его разозлило: — Или ты сейчас же спускаешься, или я сам стащу с твоего трупа этот чертов УПМ! Вдруг сзади что-то свистнуло, и тень аккуратно приземлилась за спиной Леви. — Ты все-таки решил меня прикончить? — тихим, самодовольным голосом проговорил Эрвин. — Мне кажется это нарушение субординации, капитан. — Да иди ты в жопу, Эрвин! — по скулам Леви заходили желваки. Он хотел было повернуться, но стальное лезвие клинка уперлось ему прямо между лопаток. — Неправильный ответ, — ухмыльнулся тот. Леви ловко отпрыгнул от острия и развернулся к командору лицом, на автомате доставая небольшой нож из сапога, который тут же заиграл стальным лезвием при свете луны. — Повадки не исчезают бесследно? — все так же улыбаясь, спросил Эрвин. — Забудешь тут… — злобно ответил Леви. — Совсем с дуба рухнул? Ты головой часом не бился во время тренировок? Что за игры… Леви не понимал, что происходит. Эрвин обычно был человеком спокойным и сдержанным, откуда же взялось такое детское ребячество? Но интерес все-таки появился… — Слишком долго сидел в кабинете, хотелось хорошенько размяться. Может, устроим спарринг? — игриво предложил Эрвин, протягивая Леви клинок. — Пф… Я тебя и с ножиком отделаю, — с безразличным видом, но, все же отвечая на игру, сказал Леви, уголок его рта едва заметно приподнялся в некоем подобии улыбки. — Как скажешь, — прошептал Смит еле слышно, отбросив второй клинок. И резко перешел в атаку. Как глупо и необдуманно было выходить против Леви в темное время суток, да еще и с длинным лезвием. Капитан мог одолеть его с нескольких выпадов, если бы Эрвин не вошел в такой дикий азарт. Сталь блистала при свете звезд и звонко рассыпала искры при ударе. Леви, в основном уклонялся, терпеливо выжидая подходящий для атаки момент. Эрвин нападал, нанося удар за ударом по открытым местам, но противник умудрялся каждый раз уворачиваться и выходить из наступления невредимым. Кровь кипела, горячей лавой разливалась по венам, дыхание учащалось от быстрых движений и задора. Схватка больше напоминала танец с клинками, в котором ни один из партнеров не мог коснуться другого своим оружием. Эрвин занес лезвие над головой Леви, и оно в миллиметре пронеслось от его волос. Капитан не упустил свой шанс: он ловко схватил противника за вытянутую руку и, сделав мимолетный шаг назад, притянул к себе, затем подскочив к нему вплотную, направил клинок прямо в шею и самодовольно заглянул в его глаза. Глупо, очень глупо. Ясные, голубые глаза пронзили его насквозь… Лучше бы Эрвин всадил ему лезвие прямо в сердце, чем продолжил эту пытку небесным взглядом. Леви потерял внимание буквально на несколько мгновений, но и этого хватило Смиту. В секунду тот вывернул руку из захвата, нож болезненно уперся в шею, выдавив несколько капель крови из легкого пореза. Леви ничего не успел сделать, в момент, оказавшись на лопатках. Засмотрелся. Задумался. Глупо, очень глупо… Бусины крови скользнули по шее командора, и алыми каплями запачкали рубашку. Эрвин прижал его к земле, выбив из рук нож, так, что Леви не мог пошевелиться. И снова этот взгляд… Возбуждение нахлынуло горячей волной и прильнуло легким румянцем к щекам. Леви лежал на лопатках и надеялся, что Эрвин не увидит этот предательский цвет на его вечно бледном лице. Сердце бешено колотилось, то ли от адреналина после боя, то ли от жара, разливающегося по всему телу… — Ты победил, слезь с меня нахрен! — прошипел Леви, пихая Эрвина сапогом по ногам. — Ты сейчас меня просто раздавишь! Но Эрвин даже не сдвинулся, только слегка приподнялся, чтобы облегчить давление собственного тела на него. Он продолжал внимательно вглядываться в серые глаза капитана, которые понемногу темнели от нахлынувшего гнева... или все-таки всему виной было желание? — Я что-то не понял, ты мне поддался? — Эрвин внимательно изучал, лежавшего под ним Леви. Тот пытался вырваться из крепкой хватки, бесполезно ерзая по земле ногами. — Эрвин, свали с меня, иначе я за себя не ручаюсь, — Леви тяжело дышал, его взгляд окончательно потемнел и глаза застелил непонятный туман. Он отчаянно пытался преодолеть нахлынувшее чувство — раздавить, разорвать и сжечь внутри себя. Попытка оттолкнуть Эрвина руками не увенчалась успехом, кисти были так же прижаты к земле, как и все остальное тело. — Полежи спокойно, я хочу кое-что проверить, — командор одной рукой прижимал ладони Леви к земле, а другой медленно скользнул по его груди, проводя по рельефу мышц и опускаясь все ниже к поясу. Его пальцы добрались до своей конечной цели, и бугорок на штанах капитана выдал абсолютно все его тайны. Сердце замерло. Теперь Эрвин убедился в своих догадках. Вот почему Леви в последнее время избегал его. А ведь Эрвин неустанно пытался поймать каждый его взгляд, силясь понять, что произошло. Это также объясняло, почему Леви лежит сейчас перед ним в таком беспомощном состоянии, пряча свое лицо. — Эрвин, если ты сейчас не уберёшься от меня, я тебе обещаю, что ты найдешь свою голову отдельно на подушке следующим же утром, — тихим скрежетом выдавил из себя Леви. Хотя он прекрасно понимал, что дальше скрывать что-либо, было уже абсолютно бессмысленно. — Хорошо, я соглашусь на это при условии, что твоя голова будет лежать рядом, на той же подушке, — Эрвин склонился над его губами в поцелуе. Целовал жарко, жадно кусая губы и проникая языком с какими-то зверскими порывом. Леви поначалу сопротивлялся, пытался прислушаться к здравому смыслу, звучавшему, казалось, в опустошенной черепной коробке, но голос неумолимо стихал, оставляя его один на один с прикосновениями Эрвина, от которых кожа огнем горела. И он все-таки сдался, погрузившись в этот жар, принимая все грубоватые ласки. Хотя сопротивление было подавлено, Эрвин не спешил выпускать из рук его кисти, он вообще не хотел никуда отпускать Леви. Все, чего ему сейчас хотелось — это поглотить его в себя и запечатать где-то в закромах своего сердца. Буря эмоций захлестнула Эрвина и все, что он смог сделать — тихо выдохнуть ему в губы: — Здесь чертовски холодно. Пойдем ко мне.

***

Они не обмолвились больше ни единым словом — за несколько минут преодолели полигон и пространство внутреннего двора, миновали коридор. Очутившись в кабинете, Эрвин в первую очередь закрыл дверь на ключ, не оставляя шанса быть потревоженными. Когда он повернулся, Леви стоял уже вплотную к нему, не отрывая от него томного взгляда. Леви слишком долгое время сдерживал свои эмоции — чувства, испытываемые к Эрвину, захлестывали его всякий раз при встрече, и он вынужден был их безжалостно подавлять. Но сейчас они нахлынули на него словно морские волны, сметая всю его выдержку и контроль, как песочные замки. Единственный человек на всей земле, который победил его не только в схватке, но и смел ко всем чертям весь его хрупкий душевный мир; человек, который вырвал его из затхлых подземелий и помог обрести новую, истинную цель; показал адскую бездну кровавой бойни и в то же время, подарил крылья небесной свободы. А сейчас этот человек увидел, зажжённый им же самим, огонь в его глазах и остался один шаг в бездну, после которого Эрвину Смиту будут принадлежать не только сердце, разум и воля Леви — он заберет себе его душу и тело, окончательно завладев им. И это было взаимно с самой первой встречи. Оба понимали, чем может закончиться такая привязанность в недалеком будущем, но они также осознавали, что не смогут сопротивляться глубочайшим чувствам, которые как магнит тянули их друг к другу. Эрвин не выдержал молчания и с силой развернул Леви, всем телом прижимая его к двери, покрывая губы и шею огнем поцелуев. Его руки скользили по плечам и спине, мягко удерживая и крепко зажимая сухое, жилистое тело. Леви отвечал на поцелуи с жаром, прикусывая губы и бесстыдно орудуя языком во рту Эрвина. К черту! Гори оно все синим пламенем! У них есть еще время, пусть и не так много, но есть. Они могут позволить себе немного страсти, которая хотя бы ненадолго вырвет их из страшной реальности; могут позволить себе эти мгновения слепого желания, чтобы завтра распрощаться с ними навсегда, унеся за собой в пасть очередной твари. Прерывистое дыхание Эрвина скользило по шее Леви, а руки тем временем расстёгивали сдавливающие грудь ремни и пуговицы рубашки, освобождая место для новых поцелуев. Они раздевали друг друга так, будто одежда причиняла им нестерпимую боль, отягощала и жгла кожу. Ремни УПМ летели на пол. Леви заплетающимися пальцами стягивал с Эрвина рубашку, обжигая кожу груди прикосновениями. Эрвин, не отстраняясь от губ, взял его под бедра и с силой приподнял, так, что Леви не оставалось ничего, кроме как обхватить его своими ногами и почувствовать, как что-то внушительное и твердое упирается ему в пах. Его собственный член каменным стояком выпирал из тесных брюк, от которых обоим срочно нужно было избавляться. Уложив Леви на стол, Эрвин начал стягивать с него штаны вместе с нижним бельем, одновременно проводя мокрым языком по грубым мышцам пресса, а следом небрежно стянул с себя остатки одежды. Леви вздрогнул и тихо выдохнул что-то невнятное, когда увидел перед собой довольно большой член командора. Эрвин, не скрывая похоти в своём взгляде, любовался этой картиной: капитан лежал на его столе полностью обнаженный, с широко расставленными ногами и стоящим, сочащимся смазкой, членом. Он провел пальцами по стволу и возбуждённой головке, чем вызвал недовольство и тихое шипение. После этого опустил пальцы ниже и провел уже по узкому заднему проходу, влажному от стекающей смазки. Но этого было недостаточно... Он открыл ящик стола и достал прозрачный пузырек с маслянистой жидкостью. Не отводя своего взгляда от тела любовника, Эрвин вылил часть смазки на пальцы. Аккуратно надавив на плотное кольцо мышц, он начал медленно вводить один палец в сжимающееся отверстие. Леви передернуло от неприятных ощущений. Он зашипел, жадно хватая ртом воздух. Второй рукой Эрвин гладил внутреннюю сторону бедра, пытаясь ласковыми и мягкими движениями успокоить трепещущего от боли капитана. Через некоторое время Леви поддался вперед бедрами, слегка подставляясь под ладони Смита. Он дышал прерывисто и глубоко, издавая гортанные звуки, выдававшие его долгое и мучительное ожидания этого момента. Когда он немного привык, Смит ввел в него уже два пальца, опускаясь губами к шее. Эрвин покусывал ключицы, смакуя каждый сантиметр разгоряченной кожи. Второй рукой он взял Леви за шею, проведя пальцами по гладко выбритому затылку, слегка приподнял его голову и мягким укусом впился в шейную мышцу, чуть ниже мочки уха. Горячее дыхание командора эхом пронеслось в голове. Леви повернул голову, и провел языком по разгоряченным губам любовника. Эрвин ответил на поцелуй, еле касаясь языком нёба, дразнил и слегка щекотал, притягивая капитана за голову. Пальцы медленно двигались внутри, сдавливающих плотным кольцом, стенок. Леви уже не чувствовал сильной боли, лишь иногда гулкие вздохи выдавали легкий страх. Отстранившись от любовника, Эрвин взял в руки его член и начал растирать сочившуюся смазку по всей длине ствола, поглаживая большим пальцем головку. Леви извивался под его уверенными прикосновениями, уже самостоятельно насаживаясь на пальцы командора. Бумаги слетели со стола, несколько книг упали с грохотом на пол, а перья, лежавшие почти возле шеи, ласково щекотали. И вот внутри капитана уже три пальца, Эрвин ускорил темп, явно получая удовольствие от того, как Леви теряет самообладание в его руках, смотря на него с каким-то звериным голодом. Он готов был уже слететь с катушек, но его останавливал страх причинить боль. Леви не выдержал первый: — Я тебе не девушка в первую брачную ночь. Заканчивай эти ласки, мне этого мало! Приподнявшись, он обхватил торс Эрвина, притянув его к себе для очередного поцелуя. Член любовника уперся прямо туда, куда и было нужно — Леви вздрогнул от такого прикосновения. — Я, правда, не хочу сделать тебе больно, — Смит на секунду оторвался от поцелуя, но Леви не позволил ему этого, и с силой прикусил его губу, так, что кровь выступила и тоненькой струйкой стекла до подбородка. — Плевать мне на боль, ты этого еще не понял, Эрвин? — Леви подобрал эту каплю и с явным удовольствием слизал алую линию, возвращаясь к губам. Теперь он знал, какая на вкус кровь его командора и эта мысль доводила до безумия. Эрвина словно прошибло током, его глаза блеснули огнем, и он с громким выдохом вставил член почти до середины во все еще слишком узкое отверстие. Все на мгновение застыло… — Ох, бля… — Леви замер в попытке привыкнуть к этому, не по размеру большому для него, органу. Его щеки пылали, а руки покрылись мурашками. Он с шумом опустил голову на столешницу и хрипло прошипел: — Не останавливайся, только не останавливайся… Эрвину и не хотелось останавливаться. Он дал Леви немного привыкнуть к этим, новым для его тела, ощущениям, после чего медленно ввел член уже на всю длину. Леви пытался не задохнуться от собственных сдавленных стонов. Он цеплялся руками за кисти Эрвина, пытаясь таким образом обуздать бушующую гамму ощущений внизу живота. — Не останавливайся... — в который раз прошептал он хриплым голосом. — Уверен, что готов? — Эрвин вопросительно заглянул ему в глаза. — Да... — сдавленно выдохнул тот. Толчок… Из глаз Леви посыпались искры, ему хотелось орать не своим голосом от боли с зачатками новых, незнакомых, но очень приятных ощущений. Толчок… Струйки пота стекли с шеи Леви, по ключице и ниже, когда тот приподнял голову. Еще толчок… И еще… Эрвин смотрел в серые глаза капитана, ему казалось, что там прыгали бесноватые огни — манящие, похотливые и просящие. Просящие снова и снова… Он слегка ускорил темп, взяв Леви за подбородок и притянув к своим губам. Одной рукой он придерживал его за поясницу, а другой спустился от лица вниз, поглаживая взмокшую от пота, кожу пресса. Рука командора скользила все ниже и ниже, прямиком к члену любовника, пока он сам размашисто и упорно трахал его в задницу. Леви била мелкая дрожь, все его тело будто стало натянутой тетивой, готовой выстрелить в любой момент. Ему до одури нравилась эта бушующая страсть на лице Эрвина и похоть в его глазах; нравились умелые и точные прикосновения к его члену. Леви безумно нравилось тело командора, которое действовало как хорошо отлаженный механизм — сокращение каждой мышцы и сухожилия можно было четко проследить под слегка загорелой кожей, испещренной боевыми шрамами и отметинами от ремней УПМ. Но больше всего, чуть ли не до потери рассудка, нравилось ощущать в себе член Эрвина, который размеренно двигался в его узкой заднице. Грубовато покусывая шею капитана, Эрвин наращивал темп, отчего стол под ними ходил ходуном. Леви судорожно выдохнул и медленно опустился на поверхность стола, заваленного перьями и бумагами. Запрокинув голову, он с явным удовольствием подмахивал бедрами в такт жестким движениям командора. Прикрыв глаза, Леви протяжно шептал его имя, кажется, даже не осознавая этого: — Эрвин... Эрвин... В глазах у Смита потемнело, по телу разливалась кипящая лава, а сердце пропустило удар… Никто и никогда не видел Леви в таком состоянии, с таким выражением лица. Эрвин в какой-то момент потерял над собой контроль… Он резко снял его со стола и, не вытаскивая собственного члена, пересадил на диван. — Какого хрена ты творишь, Эрв… — Леви не успел договорить, прежде чем Эрвин заткнул его рот поцелуем. Капитан попытался оттолкнуть его, заехав ладонью в грудную клетку, он уперся, не подпуская командора ближе, но тот уже не мог себя сдерживать... Эрвин аккуратно взял любовника за руки и попытался их убрать, но он с силой вогнал ногти ему в левую грудину, оставив четыре кровоточащие царапины. Леви посмотрел на следы и слегка ухмыльнулся. Он попросту еще не понял, на что именно, подписался своим необдуманным поведением... Это была последняя капля… У Эрвина совсем башню снесло, он с силой развернул любовника лицом к спинке дивана и толкнул, да так, что тому пришлось ухватится за неё, чтобы не встретиться подбородком с деревянным бортиком. Эрвин грубо схватил Леви за руки и заломил их за спину, одновременно раздвинув коленом напряженные бедра. Сжимая одной рукой запястья, другой он направил свой член и резко вставил. Капитан приглушенно выдохнул, но ничего не сказал, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Эрвин не сдерживался, трахал грубо и быстро, резко вгоняя набухший член на всю длину. Опустив руку на бедро любовника, он почувствовал, как у того дрожит от напряжения член, а смазка сочиться прозрачными каплями на диван… — Даже так? — игриво улыбнулся Смит, продолжая вколачиваться в узкую дырку. — Я думал, что ты злишься на меня за такое грубое обращение, а оказывается, ты течешь как последняя шлюха... — Да пошел ты в жо… — не успев договорить, Леви приглушенно вскрикнул от очередного резкого толчка. — Не волнуйся, об этом я уже позаботился, — горячим шепотом выдохнул Эрвин и взял в руку нетерпеливый член любовника. Дрочил он так же, как и трахал — быстро и грубо. Сердца стучали в такт, отдавая протяжным гулом в голове у обоих. — Еще… Я хочу еще… — Леви стонал и выкрикивал какие-то ругательства, каждый раз, когда член командора вколачивался в него. Толчок… Еще один… И еще… Эрвин замер, в голове эхом отдавал стук сердца, и было абсолютно не понятно, чьего именно. По руке в обильном количестве разлилась теплая чужая сперма, а его собственная вытекала из сжимавшегося отверстия Леви. Они оба обессиленно опустились на диван, тяжело дыша и вытирая капли пота с разгоряченных тел. — Весь диван заляпали, мог бы и на столе оттрахать до конца, необязательно же везде сперму было размазывать! — злобно прошипел Леви, его дыхание все еще не восстановилось, а потому голос звучал сипло. Эрвину нравилось наблюдать Леви в таком виде, хотя он старательно не показывал этого, зная, как тот взбесится. — Сейчас принесу теплой воды и полотенце. Диван кожаный, он стерпит. — Эрвин взял лежавшее на тумбочке полотенце, обтерся и надел штаны. Он подошел к капитану и аккуратно взял его за подбородок, направляя взгляд серых глаз в свою сторону. — Никуда не уходи, я сейчас... — Да куда я, блядь, в таком виде денусь-то! — к Леви вернулась его привычная манера разговора. Он сжал ноги в коленях и поднял их на диван. — Ты не представляешь, как сильно меня это радует. — Эрвин поцелуем прикоснулся к губам Леви и вышел.