Кровь на снегу

За окном было ранее утро. Солнце едва проглядывало из-за деревьев, а птицы уже распевали свои звонкие песни. Проснулся Леви, сидя в своем кресле. Глаза бессмысленно уперлись в, развевающиеся от утреннего ветерка, занавески на окне. В комнате, не смотря на её небольшой размер, было довольно светло и просторно. У окна стоял деревянный стол — обычно на нем Леви, скрипя зубами и поминая Эрвина всеми чертями, писал отчеты и прочую бюрократическую муть. У стены разместилась кровать, а рядом с ней — шкаф на две створки. Книжные полки висели на противоположной стороне, возле которых красовалось зеркало и столешница для умывания. Около кровати стояло кресло, в котором Леви частенько засыпал прямо в одежде. Здесь было идеально чисто и практически всегда — тихо. Он не любил вторжения в свое личное пространство, поэтому лишь единицы из Легиона Разведки знали, как выглядит комната капитана изнутри. Как ни странно, бессонница не мучила его этой ночью. Либо это изнурительные вчерашние тренировки возымели эффект, либо… Попытавшись подняться, Леви почувствовал резкую боль в пояснице. Встав и сделав несколько шагов, он ощутил неприятное жжение и тупую боль в заднем проходе — вот тут-то до него окончательно и дошло, что гребаная тренировка — это просто мелочь, по сравнению с последствиями вторжения толстого командорского члена в свою задницу. Вот к таким поворотам капитан уж точно не привык. — Гребаная, мать твою, пиявка, — со злостью прошипел Леви, когда стянул с себя рубашку и увидел множество засосов, которые алели на его теле. Немного недоумевая от своих ощущений, он подошел к зеркалу. Там стоял таз для умывания и кувшин с водой. Леви взял бритву и принялся взбивать помазком пену, глядя на свое отражение в зеркале. Руки на автомате выполняли привычную утреннюю процедуру. А мысли тем временем возвращались во вчерашнюю ночь. Он помнил все слишком четко и ясно: схватка на полигоне, опустошающий взгляд Эрвина и собственный проигрыш; потом кабинет командора, секс на столе, ворох бумаг и книг. Секс на диване, жесткий, ненасытный… Вспомнил грубые пальцы командора на собственном члене; его губы, покрывающие поцелуями все тело. Леви тряхнул головой, будто желал выкинуть эти мысли, но это было не так уж и просто… Память услужливо подкидывала ему все новые и новые кадры из прошлой ночи. Он вспомнил, как Эрвин принес ему теплую воду и попытался обмыть его сонного, но Леви тут же открыл глаза и конечно забрал полотенце. Еще бы! Он и сам все мог сделать. К чему эти бессмысленные нежности? Затем он встал, оделся и направился к двери, и в этот момент почувствовал руку командора на своем плече. Эрвин смотрел спокойно, как и всегда, но где-то в глубине его зрачков плясал маленький огонек. Что это было? Надежда? На что? На возможность быть счастливыми в этом постоянном ужасе? Как глупо… Следующая вылазка через девять дней, а планы командора раз за разом становились все более рискованными. О какой надежде можно было вообще говорить? Хотя Эрвин ничего и не говорил… Видимо понимал, что любые слова в этой ситуации не будут иметь никакого смысла. Леви осекся, его дурманил водоворот мыслей. Может это все-таки в собственном сердце теплилась надежда? А огонек во взгляде командора — просто отражение его глаз? Но нет, Смит выдал себя с головой: — Останешься? — еле слышно спросил он тогда. А в глазах чуть больше заблестел мелкий предательский огонек. — Нет. — Леви обрубил коротко, ясно, хотя ощущение было такое, будто его сердце оборвалось и рухнуло куда-то вниз. Он вышел в темноту коридора и закрыл за собой дверь. Как он мог так опрометчиво выдать свои чувства? Как мог позволить командору их заметить? Он отдал Смиту свою душу, даже не подозревая о её существовании. А теперь еще и вручил ему в руки свое тело, привязав себя к нему окончательно и бесповоротно. Фантомная боль прострелила висок, а по щеке потекла кровь. — Черт… — мысли Леви вернулись обратно в его комнату. Порезался? Давно он не ходил с царапинами от бритвы на щеках. Прямо как юный мальчишка, еще не привыкший держать острие в руках. Кровь стекала струйкой по шее, а взгляд скользнул еще ниже. Еще один засос. — Ну, Эрвин, блядь! — капитан злобно выругался. Маленькое красное пятно расползалось по коже, чуть выше ключицы. Хорошенько умывшись, Леви принялся натягивать на себя форму. Он упорно заматывал шейный платок, чтобы ни одна падла не углядела, красующуюся под ним отметину, оставленную Эрвином. Приближалось время утреннего построения, а ему еще нужно было выстирать собственную одежду после вчерашних похождений.

***

Построением командовала Ханджи. Громко и отчетливо она распределяла сегодняшние задачи для каждого отряда, а после, воодушевленно рассказывала о важности и сложности предстоящей экспедиции. Раз, наверно, этак в двадцатый за последний месяц. Но безумные глаза сверкали под стеклянными очками таким маниакальным блеском, что все были вынуждены просто молча слушать. Попробуй её в этот момент заткнуть или еще чего хуже — задать вопрос. — Отряд, вольно! А теперь шагом марш на завтрак! — подвела итоги изнурительной, но кратковременной лекции, Зое. Солдаты строем развернулись в сторону корпуса столовой и с облегчением зашагали прочь. — Шестой отряд отправляется сегодня на уборку конюшен и склада? Мне Майк сказал, что ты их забираешь… В полдень прибудут телеги с новой утепленной формой, пусть разгрузят на хозяйственном дворе. В горах, знаешь ли, холодно… — радостно пролепетала Ханджи, а в глазах начал полыхать новый огонь. — Я разберусь с этим. — Леви совсем не хотелось сейчас ни с кем общаться. Он не увидел Эрвина на построении, и теперь его взгляд все время искал высокого светловолосого мужчину… Видимо командор снова заработался за своими планами и отчетами. И не мудрено — экспедиция неумолимо приближалась. — Я закончила свои научные изыскания! Хочешь, расскажу, что удалось установить? — не унималась Зое. Они вдвоем уже пересекли полигон и приближались к столовой. Утро было жарким и невыносимо хотелось пить. — Нет. Избавь меня от своих полоумных бредней. — Леви медленно, но уверенно выходил из себя. Его бесил тот энтузиазм, с которым Зои рассказывала о мерзких, кровожадных чудовищах. Казалось, что она ими восхищается! И это несмотря на то, что они без разбору пожирали её же товарищей. Каждую экспедицию они возвращались с телегами, набитыми окровавленными телами товарищей, друзей, любимых… Сердце, предательски ёкнуло в груди. — Ну во-о-о-от… А ведь я так стараюсь! — наигранно печальным тоном протянула она. — Я практически не сплю ночами, чтобы у Легиона Разведки было больше данных… — Ханджи хитро посмотрела на Леви и улыбнулась. — Тебе вчера вот тоже не спалось… В глазах капитана блеснули молнии. Какого черта она несет? Они ведь не издавали практически никакого шума. Их не могли услышать… или все же могли? Меньше всего Леви сейчас хотелось, чтобы кто-то узнал про вчерашнюю несдержанность. Но он ничем не выдал своей злости, и лишь в своей обычной грубой манере ответил: — Может это недостаток сна делает из тебя такую неуравновешенную полоумную психичку? Сходи, отоспись, иначе такими темпами ты очень скоро загремишь в дурдом. И поверь, именно я буду тем, кто тебя туда отправит! Ханджи только загадочно улыбнулась, чем вновь взбесила капитана.

***

За все утро Леви так ни разу и не встретил Смита: ни в столовой, ни в коридоре, ни на полигоне — нигде не было этого чертового командора. С одной стороны, это ужасно бесило, но с другой, это определенно было ему на руку — не нужно было терпеть неловкие паузы и такое же неловкое молчание; не нужно было думать, что сказать, или как ответить… И вообще! Нужно просто забыть об этом необдуманном поступке. Сделать вид, что ничего не было и не будет! А после, долго и мучительно укоренять свои желания глубоко внутри себя. Подавлять собственную память, пока воспоминания не сотрутся. Но сердце в груди насмешливо подсказывало, что в итоге, эти чувства сожгут его самого... Леви отвлекал себя всем, чем только мог. Он упорно драил склад, повязав косынку на вспотевшие от жары волосы, а рядовые вокруг него как ужаленные бегали с тряпками и ведрами. Видимо затылками чувствовали паршивое настроение капитана. Никто не хотел схлопотать пару-тройку нарядов вне очереди, от того работали усердно и быстро — мыли окна и полы, чистили потемневшие от пыли деревянные полки. Скоро должны были прибыть телеги, о которых говорила Ханджи. Нужно было подготовить место. Как и ожидалось, обещанный груз привезли в полдень. — У вас есть ровно два часа, чтобы разложить весь этот хлам! — Леви сел на стоявшую рядом со складом бочку, и принялся перепроверять ведомость полученного груза. Отмечая каждую коробку и мешок, которые заносили в помещение солдаты. Выгружали все это в комнату вспомогательного склада, примыкавшую к большому хозяйственному корпусу. Закончили они, когда до обеда оставалось еще тридцать минут. Леви окинул взглядом пустые телеги и загруженное хранилище. Запер все на ключ, и положил его в карман. — Отлично. Вы справились раньше, так что у вас есть время передохнуть. Сильно не радуйтесь, после обеда вас ждет конюшня. — Так точно! — весело воскликнули рядовые и от греха подальше разбрелись кто куда. Леви облегченно вздохнул и побрел в штаб, на ходу стаскивая с себя косынку и запихивая её в карман. Солнце спряталось за серые облака, и на улице стало немного прохладнее. Проходя по коридору мимо двери командора, Леви инстинктивно замедлил шаг и прислушался, но ничего не услышал — ни голоса, ни размеренных шагов, ни даже чертового скрежета пера. Тишина. Звонкая, пустая тишина. До дрожи… Не найдя ни единого повода, чтобы постучать в дверь, Леви прошел мимо, направляясь к своей комнате.

***

На обеде все оживленно болтали и шутили. Казалось, что беззаботная суета завладела сердцами людей. Запах печеной картошки и тушеной капусты разносился по небольшому залу столовой комнаты. Солдаты расселись по длинным лавам, стоявшим вдоль таких же столов, и с аппетитом уплетали обед. Взяв тарелку с едой, Леви подсел за стол к Ханджи, Майку и другим офицерам. — Барахло на складе, — спокойным голосом сказал он, хотя в душе снова назревала буря. Эрвин не появился и на обеде. Видимо решил, что он бессмертный и есть ему не обязательно? Ну так флаг ему в руки! — Хорошо, завтра Эрвин должен вернуться из столицы с утвержденным маршрутом и несколькими телегами, нагруженными боеприпасами. Разместим их там же, — Ханджи говорила с набитым ртом, уминая еще горячую еду. Так вот в чем дело! Значит, заседание перенесли на сегодня... Эрвин ему не сказал ни слова. Значит, так было нужно. Леви облегченно выдохнул и принялся брезгливо счищать шкурки с картофелины. — Он уехал сегодня так рано. Мне показалось, что солнце еще не добралось до горизонта стен, как его и след простыл. — Майк воодушевленно ковырялся вилкой в тарелке, выискивая маленькие кусочки мяса в капусте. — Я думаю, что он плохо спал. Сами понимаете, сколько всего нужно успеть сделать до вылазки... — Ханджи незаметно бросила лукавый взгляд на Леви. Тот чуть не проглотил картошку вместе с вилкой. Какого хрена?! Чего она прицепилась к нему своими четырьмя глазами?! Как будто знала, где и чем они вчера были заняты с Эрвином. Всадить бы ей эту вилку меж бровей... — Не дадут они ему покоя с этим маршрутом. Не разрешат. — Майк не унимался, но говорил тихо, чтобы его слышали только офицеры, сидящие рядом. — Что-то в этой местности их явно пугает. Вы заметили, как упорно и аргументированно они отводят вылазки разведки от южного направления? — Думаю, что все будет хорошо, — спокойно проговорил Дита. — Я согласна. Эрвин не дурак, он подберет нужный ключ к совету, как и всегда. Тем более что сегодня утром я вручила ему очень увесистую стопку аргументов. — Зое запрокинула руки за голову и довольно улыбнулась. Леви молчал. Мысли его сейчас находились где-то в направлении столицы. Он вспомнил их недавний разговор с Эрвином. Аргументы командора, в который раз пронеслись у него в голове, укладываясь четкой последовательностью. Смогут ли эти доводы убедить совет? И что будет, если смогут? Чуйка Майка никогда не подводила… Что-то в этих горах не давало покоя, и теперь как он уже смог понять, не только ему. Закончив с обедом и допив чай, он встал из-за стола и направился к выходу. На улице его уже ожидал шестой отряд в полной «боевой» готовности. Все было при них: швабры, тряпки, ведра и лопаты для навоза. Леви окинул взглядом солдат и достаточно жестко спросил: — Ну и что стоим, кого ждем!? Инвентарь в зубы и вперед!

***

Солнце давным-давно село за горизонт стен, когда Леви, наконец, добрался до своей комнаты. Тренировки, уборка и куча других важных дел о которых Ханджи распиналась на утреннем построении — были закончены. Все уже давно мирно сопели в своих комнатах и казармах. Все, кроме капитана. Ему как всегда не спалось, поэтому после ужина он взял комплект УПМ и решил выпустить пар на полигоне. Тренировался усиленно, как всегда долго — около двух часов. А сейчас завалился в свое кресло полностью вымотанный. Гребаный Эрвин Смит не шел у него из головы весь долгий день, отчего она уже просто гудела. Погружаться в свои мысли ему не хотелось, так что он встал и начал стаскивать с себя ремни. Бедра немного саднили от тугих затяжек и от вчерашних грубостей Смита. Взяв в руки полотенце и деревянную коробочку, он вышел из комнаты. Направился прямо по коридору, мимо все еще пустой комнаты командора. В конце виднелась чуть приоткрытая деревянная дверь — офицерская баня. Что Леви нравилось в штабе Легиона Разведки, так это душ. В подземелье у него не было возможности расходовать такое количество чистой воды. Её попросту было не так много. Все время приходилось экономить, таскаться с ведрами и тазиками, кипятить по три раза… Но тут совсем другое дело — тут он мог позволить себе выкупаться всласть. Теплая вода смывала всю накопившуюся усталость. Мокрые волосы облепили бледное лицо. Капли стекали по расслабленным мышцам, а запах мыла заполнил комнату. В углу горела печка, обложенная диким камнем. Они отдавали жаром, а деревянные лавы — хвойной смолой. Было тепло и уютно. Тишина уносила куда-то за пределы сознания, оголяя нервы. Мысли успокоились, дав волю чувствам. Леви запрокинул голову и прикрыл глаза. Легкое возбуждение пробежало по его телу, как только он подумал про Эрвина. Он коснулся метки, которой наградил его командор, а после, провел руками по следам от ремней. Тело судорожно вздрогнуло, когда он вспомнил поцелуи Смита. Его прикосновения как ожоги, все еще оставались на теле капитана. В бедрах все так же отдавало легкой болью, а член медленно наливался горячей кровью. И хотя Леви четко решил для себя, что переспал с Эрвином в первый и в последний раз… Но ведь он мог позволить немного своеволия, наедине с собой? Тем более что Смит никогда не узнает, как он дрочил на его «светлый образ» в командирском душе. Сдерживать себя он не мог и не хотел. Командор сам был в этом виноват, уж слишком яркие картины вставали перед глазами, после прошлой ночи. Крепче сжав свой член, он медленно начал гладить головку. Смазка обильно сочилась по всей длине и, попадая на руки, стекала по запястью. Сердцебиение участилось. Он вспоминал как Эрвин дрочил ему и одновременно трахал, как наваливался всем телом, вдавливая капитана в стол. Леви вздрогнул, сердце пропустило удар. Каждая мышца налилась раскалённой лавой и жгла кожу. Пальцы скользнули в рот — он обильно смочил их слюной, слегка посасывая каждую фалангу. Интересно, а какой на вкус член Эрвина? От такой мысли свой собственный орган нетерпеливо дернулся. А задний проход сжался в ожидании проникновения. Леви ввел в себя один палец, и тело тут же отозвалось легкой дрожью. Добавив второй палец, и мягко продвигая их вглубь, он размеренно водил свободной рукой по члену. Глаза закатывались от удовольствия и похоти. Он ввел третий палец, и мгновенно почувствовал легкую боль. Но это не остановило. Вчера ему было больнее, когда командор нагнул его раком и сжал кисти, но его это дико заводило. Пальцы были слишком короткие, ни в какое сравнение со здоровенным членом Эрвина. Леви не хватало рук… Он попросту дразнил себя. Хотелось снова почувствовать грубые ладони Смита. И не только ладони. Леви лишь мог неудовлетворенно постанывать, пытаясь хоть что-то сделать своими пальцами. Грубо обхватив свой член, он ускорил темп. Тело била крупная дрожь, капли пота стекали по вискам. Яйца потяжелели от резких движений, а головка болезненно набухла. Еще несколько движений и капитан сжато кончил себе в ладонь. Он протяжно выдохнул. Горячая сперма стекла по руке, но это не удовлетворило его даже физически, слишком мало. Теперь этого было мало…