Мятные ветки железной дороги

По полу были разбросаны карты «Дуэльных Монстров»: девчушка из последних сил старалась перед тем, как лечь спать, собрать колоду, но она так и задремала на полу с картами в руках. Её мать осторожно перенесла дочку на кровать и укрыла одеялом, искренне улыбаясь. Десятилетняя девочка была самым дорогим её сокровищем в мире, и, казалось, ничто на свете не может разорвать столь сильную связь между человеческими душами. Женщина, поцеловав девчушку в лоб, положила рядом с ней игрушку в виде дельфина. Она погасила люстру и включила ночник в виде белого с жёлтым ободком полумесяца: её дочь боялась темноты и пока что не смогла побороть свой страх. Даже если она уснула сейчас, девчушка могла проснуться ночью, и тогда весь дом наполнился бы её криком страха и отчаяния. Женщина не винила дочь: пусть ей уже почти и исполнилось десять лет, но она всё ещё оставалась ребёнком, нуждающимся в свете. К тому же, пара батареек в месяц – не так много. «Чем старше, тем меньше беспокоит страх темноты. Потому что с возрастом она проникает в душу, затмевая собой свет, и становится частью человека. Так или иначе, судьба неумолимо завещает каждому носить её в себе. Даже мне, малышка». Осторожно затворив за собой дверь, женщина покинула комнату, окутанную полумраком. В самом её сердце тускло светил ночник. Открыв глаза, девочка неподдельно удивилась: когда это она успела заснуть и проспать до утра? Она перевернулась на живот и, упираясь руками в матрас, свесила голову над полом с боковой стороны кровати. Убедившись, что её карты остались нетронутыми, девочка облегченно вздохнула. Надев на ноги оранжевые тапочки, она встала с кровати и открыла шторы, впуская солнечный свет в комнату. Яркие лучики осторожно проникли в помещение, огибая ткань синих штор. Полоса обоев морской тематики с рыбками-клоунами блестела и переливалась в солнечных лучах, словно искрящийся снег зимой. Электронные часы на столе зелёными цифрами показывали: девять часов и семь минут. Девочка встрепенулась, вздохнув: она должна была поторапливаться, ведь осталось меньше получаса до того, как родители уйдут. Она наспех до конца собрала колоду и схватила дуэльный диск. В душе девочка радовалась, что уснула прямо в одежде: теперь на переодевание время не придётся затрачивать, а приходить в пижаме на турнир по «Дуэльным Монстрам» было бы крайне нелепо. Родители уже стояли у входной двери, разговаривая с дедушкой. - Мичи! – улыбнулась женщина, раскинув руки, и присела на корточки. Девчушка бросилась в объятия матери и уткнулась носиком в её плечо. Сладкий аромат яблочного шампуня исходил от волос женщины цвета золотистой соломы. Девочка всегда чувствовала его, когда обнимала маму: со временем началось казаться, что запах яблочного шампуня значил для неё гораздо больше, чем любой другой аромат. – Ты проиграл мне спор, - подмигнула мужу женщина. - Да, ты была права, она действительно сама пришла до назначенного мною времени, предназначенного, чтобы зайти попрощаться, - вздохнул мужчина и, состроив недовольную гримасу на лице, протянул жене карту. - Что за глупые споры! – скрестив руки на груди, выпалил дедушка Мичи и поджал губы. - Перестань, папа, - поднявшись на ноги, проговорила женщина, смотря на отца. Тот сдался под её взглядом искренне добрых ореховых глаз и опустил руки. - Вечно ты ведёшь себя как дитя, Джанко, - пробубнил он и отвёл взгляд в сторону. - Мне всего двадцать девять, - пожала плечами она. - И тем не менее ты воспитала замечательную дочь, - уголки губ отца Джанко изогнулись в улыбке. - А как же Риота? – подал голос другой мужчина с поддельными нотками обиды. - Как можно было забыть тебя? – усмехнулась Джанко и потрепала мужа по коротко стриженным чёрным волосам. - Я иду с вами! – вдруг бойко заявила девочка, напряженно сжав маленькие руки в кулачки. Её лицо выражало полную готовность юной особы столкнуться с различными испытаниями и дуэлянтами, а за спиной в небольшом рюкзачке ждала своего часа новёхонькая колода. - Прости, дочка, - Риота попытался взять всё в свои руки. – Но ты ещё слишком мала, чтобы сражаться на таком турнире. Но как только мы вернёмся, обязательно с тобой сразимся, - обнадёживающе проговорил мужчина, встав перед дочерью на одно колено, и положил руки ей на плечи. - Но я хочу сражаться с вами и помогать, - стараясь сдержать и скрыть слёзы, пробубнила девочка, отводя взгляд в сторону. - И ты будешь, но когда… - Подрасту, - закончила фразу вместо отца Мичи и вздохнула. В такой момент она безумно хотела стать взрослой: сражаться с родителями на одной стороне в команде против различных сильных дуэлянтов, участвовать в турнирах, знакомиться с людьми и найти таким образом друзей. Не раз слышала от матери девочка такие слова, которые женщина произносила с неподдельным восхищением и воодушевлением: «Дуэли объединяют людей, в сражении их сердца бьются в унисон, в едином ритме. В дуэлях люди чувствуют эмоции друг друга, понимают оппонента и стараются принять его таким, какой он есть, что невероятно важно: в современной эпохе электроники и бесконечного потока информации можно найти фактически всё, кроме понимания. А дуэли, они частично являются детищем этой эпохи, позволяя ощущать бой в ярких красках визуальных эффектов, и в то же время они помогают людям понять друг друга. Вот почему они так безумно прекрасны». И с помощью дуэлей девчушка надеялась понять, почему в сердцах одноклассников нет места для нового друга. Джанко знала о мысли дочери, касающейся мечты изменить свою возрастную цифру на несколько лет. Она пугала женщину также, как Мичи пугала темнота. Стараясь отогнать назойливую мысль, Джанко отрицательно покачала головой: страх, что сердцем дочери может завладеть тьма, нагло проникал в чувства женщины и надёжно пришивал себя ржавой иглой, усмехаясь над материнскими переживаниями. Джанко не знала, откуда пришёл этот страх: от вида, как группа школьников зажимает в углу одноклассника и глумится над ним лишь за то, что он любит читать, или от разрывавшей сердца картины, как мальчишка ударил беззащитного бродячего котёнка, когда тот просил немного ласки? Джанко тогда не смогла пройти мимо и забрала рыжего пушистого комочка домой, но он всегда оставался для неё напоминанием: «Тьма реальна, и она хватает за горло людей и, не зная пощады, наполняет собой их души». Но сейчас необходимо не позволить дочке расстроиться и забыть о прелести детства. - Не печалься раньше времени, милая, - вмешалась в разговор Джанко и взяла дочку за руку. – А чтоб ты стала сильнее и была готова к бою со мной, я отдам тебе эту карту, - женщина вложила в другую руку Мичи карту-монстра. Девчушка удивлённо рассматривала её, прежде чем заметить: - Но у меня колода рыб, а это совсем другая карта… - Неизвестно, как всё обернётся в будущем, но я хочу, чтобы она была у тебя, - с улыбкой проговорила Джанко и поцеловала дочку в обе щеки. – Нам пора. Ждите с победой, - она обняла отца и подмигнула ему. Даже на пороге, перед тем как закрылась дверь, Мичи видела тёплую улыбку матери, всегда согревающую её душу. В ореховых глазах отражалась вся любовь этой женщины крохотной точкой силуэта девчушки. - Удачи, мама, папа! – выкрикнула Мичи, прижимая к груди одной рукой карту, и другой махала на прощание родителям. Родители девочки сказали, что вернутся через три дня. Весь вечер Мичи сидела у окна, забыв обо всём на свете, а рядом с ней на подоконнике лежала её колода. С нетерпением она ждала своих близких, но чем ниже солнце скрывалось за стеной зелёных деревьев, тем больше угасала улыбка с лица девчушки. Гостиную наполнил полумрак, а стрелки часов уже четырнадцать минут показывали за девять вечера. Вздохнув, дедушка Мичи вошёл в комнату и присел рядом внучкой, но она даже не взглянула на него. Взгляд ореховых глаз, в которых отражалось тускневшее сине-розовое небо, был упрямо направлен на дорожку, ведущую к дому. - Их телефон выключен, - тихо проговорил мужчина, нарушая зловещую тишину в гостиной. – Может, турнир был продлён? - Они бы позвонили, - обиженно пробубнила девочка, сжимая руки в кулачки. - Нужно поужинать, Мичи, - заметил дедушка, но внучка лишь отрицательно закачала головой. - И спать я не буду! – уверенно и напористо заявила девочка. - Вся в Джанко, - усмехнулся мужчина и протянул внучке булочку со сгущенкой. – Поэтому я кое-что тебе принёс. Переборов собственное упрямство, девочка забрала булочку из дедушкиной руки и жадно впилась в неё зубами, но ежесекундно бросала взгляд на дорожку, ведущую к дому. Но яркий свет фонаря так и не рассекал тьму, и родители не появлялись на тропе. Уснула девочка на диване в гостиной у окна. Из последних сил она старалась дождаться маму и папу, но сон сморил её до следующего утра. Дедушка Мичи нашёл спящую девочку и принёс плед из её комнаты, осторожно укрыв им прижимающую ноги к груди внучку. Он вновь разблокировал свой мобильный, надеясь увидеть хоть какой-то отклик от дочери. Но никаких вызовов и новых сообщений не поступало. Экран телефона погас, и гостиную проглотил ночной мрак, нарушаемый лишь тусклым светом уличного фонаря. «Уже утро? - спросила себя Мичи. Скинув в сторону плед, она резко подскочила и надела на ноги тапочки и бросилась бежать на второй этаж в комнату родителей. – Наверняка они вернулись, когда я уже спала, и не стали будить», - мечтательно думала девочка, с улыбкой перескакивая со ступеньки на ступеньку. Осторожно постучав по белому дереву двери, Мичи повернула ручку и заглянула в комнату родителей. Но не было похоже, что там кто-то ночевал. «Они, наверное, уже на кухне», - не сдавалась девочка, отказываясь верить, что родители всё ещё не вернулись. Мичи обошла все комнаты, но пустота в них словно бы насмехалась над ней. Впервые собственный дом показался ей таким чужим. Она вернулась в гостиную и упрямо ждала там какое-то время. С каждым последующим днём оно сокращалось, но даже десять лет спустя каждый вечер и каждое утро девушка смотрела на дорожку, ведущую к дому от зелёной стены шелестящих на ветру деревьев, и надеялась увидеть до боли знакомые с детства лица. Дождь прекратился несколько часов назад, но капли продолжали упорно барабанить по оконному карнизу, медленно стекая с крыши. Девушка лениво открыла глаза, и взгляд бегло обратился к цифрам на электронном будильнике. Десять пятнадцать. «Я ведь не могла проспать больше суток?» - спросила себя Мичи и потянулась рукой за мобильником. Удовлетворённо отметив, что цифра календаря изменилась ровно на один день, девушка села на кровати, болтая ногами над полом, проматывая в мыслях события вчерашнего вечера. Мичи с благодарностью взглянула на Сури, посапывающего на футоне. Одеяло юноши сползло почти до середины туловища, и девушка видела, как его грудь, скрытая тканью чёрной футболки ритмично вздымалась и опускалась. Девушка поправила одеяло юноши, и тот перевернулся на бок, бормоча что-то во сне. Хихикнув, Мичи вышла, осторожно прикрыв за собой дверь. Она спустилась в гостиную, и направила взгляд на тропинку, ведущую к дому. Почти десять лет ежедневно совершая один и тот же ритуал, девушка продолжала не терять последний, едва отдающий бледным светом огонёк надежды, хотя любой другой давно отчаялся бы. - Почему? – девушка провела пальцем по запотевшему стеклу. Её тихий голос дрожал. – Почему вы все исчезаете? – Мичи нарисовала вопросительный знак. Девушка решила взбодриться и смыть с себя усталось. Она прошла в ванную комнату, сбросила одежду и открыла душевой кран. Струйки тёплой воды приятно били по телу, скользили вниз, оставляя влажные дорожки на коже. «Скоро начнётся!» - как безумный повторял дедушка одну и ту же фразу. Он постоянно что-то искал, стал дёрганным и беспокойным. Подобное поведение не могло не вызывать у Мичи сильную тревогу: она совсем не узнавала своего старика Тоши, за последний год тот изменился до неузнаваемости, поглощенный, казалось, какой-то безумной теорией заговора. - Может, объяснишься? – Мичи облокотилась на дверной косяк и скрестила руки на груди. Её голос звучал уверенно и дерзко. Впервые со дня, когда Тоши запретил «Дуэльных Монстров», девушка говорила в таком тоне. Она презрительно взглянула на колоду карт в руках мужчины и фыркнула. - Ты ничего не понимаешь, - пробурчал он. – Дуэли опасны, твои мать и отец… - Не приплетай к своему безумству и их, - резко выкрикнула девушка: при каждом упоминании родителей она реагировала исключительно так и даже спустя годы не научилась себя контролировать. - Я должен защитить других от этой беды, - он сгрёб со стола несколько вырезок из газет с объявлениями о пропаже людей, а также несколько распечаток. – Взгляни: за последние полвека раз в десять лет исчезали дуэлянты в течение двух месяцев. - Большинство людей так или иначе связаны с «Дуэльными Монстрами», - воспротивилась девушка, - и всегда случалось такое, что люди пропадали. - Раз в десять лет в течение двух месяцев лета исчезало определенное количество дуэлянтов, - упрямо твердил своё Тоши. – Я потратил год на анализ своего предположения и уверен, что это неслучайно. Поэтому я ухожу искать этого серийного маньяка. Девушка знала, что ей его не остановить. Старик Тоши был гораздо крупнее и до сих пор ежедневно тренировался в силовых упражнениях. Стиснув зубы, Мичи осыпала проклятиями свою беспомощность. - А как же твоя мечта «подарить людям хоть немного света звёзд»? – девушка произнесла свой последний довод, с надеждой взглянув в глаза дедушке. Но тот оставался непреклонно хмур. - Никому не нужен свет звёзд. Глупая затея, - презренно проговорил мужчина. - Интернет даст людям гораздо больше. Можешь переговорить по этому поводу с Лисой и закрыть проект. А теперь, уйди с дороги, - приказал Тоши, загородившей дверной проём девушке. - Уйди с дороги? – повторила с изъяном Мичи. – Это всё, что ты хочешь мне сказать? Ты просто уходишь и бросаешь меня, а напоследок говоришь лишь это? – её голос срывался на крик. Обида росла в её душе, впуская в сознание старые страхи. Дрожь поразила девушку, и та изо всех сил старалась её скрыть и сдержать слёзы. - Я должен спасти тех, кому судьба уготовила участь столкнуться с этим монстром в будущем, - заявил Тоши и оттолкнул девушку к стене. Мичи больно ударилась локтём о дверной косяк, но не произнесла ни звука, сдержав мысленный крик. - За что? – тихо спросила она, опустив глаза. - За то, что даже в самый жизненно важный для меня момент ты не можешь поступить правильно. Если всё пройдёт, как надо, вернусь через пару дней, - Тоши прошёл мимо девушки и больше ни разу не посмотрел на неё. Забрав свой рюкзак, он громко и раздражённо хлопнул входной дверью. Девушка спустилась по стене на пол и зарыдала, давая волю нахлынувшим чувствам. «Нет у тебя никакой благой цели, просто все десять лет тебя убивала собственная беспомощность». Всю душу девушки разрывал целый поток чувств: страх от безумной затеи собственного дедушки, одиночество, стоявшее за порогом двери сразу после того, как Тоши покинул дом, боль от его жестоких слов и искренняя любовь к этому человеку, вырастившему её, не смотря на все грязные слова, которые ей когда-либо пришлось слышать за десять лет, и запрет даже упоминания словосочетания «Дуэльные Монстры». «Твоя мать не позволила бы тебе сражаться, поэтому эту миссию выполню я», - только и слышала Мичи, но точно знала наверняка: Джанко поступила бы иначе. Девушка выключила душ. Всё тело захватила дрожь от нахлынувших воспоминаний, и даже тёплая вода не смогла согреть Мичи и успокоить её. «Мне ведь так повезло, что Михаэль пришёл. Протянул мне руку помощи. Так невероятно, не пожалел времени, чтобы приехать, поддержал меня и принял вчера всё как есть. Каким добрым должен быть человек, чтобы найти в себе силы прийти на помощь другому едва знакомому?» – девушка сидела в пустой ванной, поджав колени к груди, укрывшись полотенцем. Слёзы скатывались по её щекам. Девушка прижалась лбом к коленям и закрыла глаза, утопая в собственных мыслях, метавшихся от родителей к дедушке Тоши и, возвращаясь ближе к настоящему, к Михаэлю. Девушка не заметила, как просидела около часа в ванной до тех пор, пока в дверь осторожно не постучали. Она подняла обманчиво казавшуюся потяжелевшей голову. - Мичи, ты в порядке? – Сури стоял с другой стороны двери. Он ждал какое-то время, прежде чем постучаться, но до его слуха не доносилось журчание воды, и беспокойство завладело его разумом. - Д-да, - тихо ответила девушка и поднялась на ноги. Она приблизилась к двери, сжимая в руках полотенце. – Всё хорошо. Я сейчас приду на кухню, иди, - проговорила Мичи, соврав о собственном состоянии. Она протёрла рукой запотевшее зеркало и устало взглянула на себя. Но лишь на мгновение. Девушка быстро надела нижнее бельё, шорты и мешковатую футболку и вышла из ванной, направившись, как и сказала Сури несколько минут назад об этом, на кухню. Юноша уже ждал её. - Я воспользовался твоим кухонным инвентарём и заварил чай, - сообщил он. Девушка кивнула и села рядом с ним на соседний стул. - Я знаю, что ты ждёшь объяснений, Михаэль, - проговорила Мичи, обвивая пальцами чашку с чаем, от которой исходило приятное, согревающее руки тепло. – Я постараюсь сейчас. Девушка медленно и прерывисто рассказывала, иногда делая глотки остывавшего чая. Она передала юноше почти все свои воспоминания, связанные с уходом дедушки, и о последней встрече с родителями. «А ты не подозреваешь, что возможно он – лишь красивая дорога к ловушке, а, может, и её изготовитель?» - осторожно спросил в голове зловещий и холодный голос. Девушка мысленно выругалась: сомнения постоянно жили в её душе, но она не могла позволить им докучать ей сейчас. Михаэль был последней ниточкой, связывающей её сейчас с реальным миром. Сури внимательно слушал девушку и сопереживал ей, мысленно продумывая возможные дальнейшие действия по поводу поиска её дедушки. И в глубине души радовался, что всё же Мичи ему доверилась. И с ужасом вспоминал, какой полубезжизненной он застал её вчера, и страх, что случилось бы, не решись он на эту поездку, вдруг коснулся его души. Девушка закончила рассказ и взглянула с надеждой в глаза Сури. Она видела в них понимание. Но всё то время, что она провела, сидя в пустой ванне, ей беспокоил один вопрос. - Скажи, - тихо проговорила девушка, - это ведь нормально, что, не смотря на жестокие слова и некоторые действия на протяжении этих десяти лет, я так безумно скучаю по дедушке и беспокоюсь за его жизнь? Может, так он хотел сделать меня сильнее? Вытравить из меня всю излишнюю чувствительность и научиться принимать жизнь, такой как она есть, и не просить помощи? Но я снова провалилась, - девушка отвела глаза и безнадёжно опустила голову. Сури молчал какое-то время. Он вспомнил, как Трон использовал Томаса для того, чтобы причинить боль Шарку и его сестре Рио, которая чуть не погибла. Как использовал его самого и Ви. Но, не смотря на все трудности и боль, отец вернулся к ним из скитаний по иным мирам. В глубине души Сури верил, что вернулся он именно ради своих сыновей, а не ради мести Фейкеру. - Послушай, Мичи, - Сури осторожно коснулся её плеча рукой. – Да, потому что он заботился о тебе всё это время. Даже это табу на «Дуэльных Монстров», он не хотел, чтобы ты во что-то ввязывалась. Он боялся за твою жизнь и не хотел потерять последнего родного для него человека, но все чувства скрывал за грубостью и жестокими словами, - он хотел что-то ещё добавить и продолжить говорить, но девушка лишь отрицательно покачала головой. - Спасибо, Михаэль, - тихо проговорила она. Девушка поняла, что на самом деле бесконечно ценила в дедушке именно то стремление защитить, оградить её от всего, что может причинить ей боль. Но воспоминания, переполненные тоской и душевными ранами, истощали её сознание, и она решила закончить этот разговор. – Ты ведь голоден? – девушка резко перевела тему. Юноша решил подыграть ей, и честно ответил, что действительно хочет есть. Девушка поднялась на ноги. - Подожди, я хочу спросить ещё кое-что, - Сури взял с соседнего стула фотографию в рамке, которую снял со стены в кабинете дедушки Мичи. На ней были запечатлены три улыбающихся мужчины на фоне института, где преподавал Тоши. Девушка с удивлением взглянула на Михаэля. - Эти двое – преподаватели с других кафедр института, он дружил с ними до того, как они уволились, - она указала на мужчину в центре и справа от него. - Он ведь преподавал историю? – юноша указал на мужчину в центре фотографии. - Да, - девушка кивнула. – Кажется, его зовут Байрон Арклайт. - Моя фамилия Арклайт, - вдруг проговорил Сури, посерьёзнев. Мичи вопросительно взглянула на него. – Значит, мой отец и твой дедушка были знакомы. - Я должна поговорить с ним, - объявила девушка, взглянув в глаза Михаэлю. – Он знал его лучше, чем кто-либо когда-то, если верить дедушкиным словам.