«ночи Парижа»

***

      Кот просыпается в холодном поту. В ушах до сих пор стоит собственный то ли крик, то ли всхлип. Он резко садится и прижимает ладони к лицу; пытается дышать медленнее и глубже, но внутри его всё равно передёргивает.       Сбоку от себя он чувствует шевеление. И его на мгновение охватывает паника: он не хочет, чтобы из-за его дурацкого ночного кошмара Его Леди снова не выспалась.       А ведь всего пару месяцев назад он даже и подумать не мог, что однажды его сны превратятся в дикий ужас.       Всё началось после победы над Бражником. Злодей внезапно оказался его отцом, и ему пришлось нелегко после этого осознания; диким усилием воли он контролировал свои эмоции и действия, чтобы ни единым жестом, ни одним обронённым случайно словом не выдать себя. Не показать, что под маской Нуара скрывается сын того, кто столько лет подряд терроризировал Париж.       Настоящую личность Бражника в итоге узнали лишь немногие. Ледибаг, Кот Нуар и несколько стражей правопорядка, которые находились на месте сражения и в итоге арестовали злодея, после того как герои забрали у него броши. В СМИ информация не просочилась, и Кот был благодарен месье Ренкомпри за неразглашение. Для всего мира модельер Габриэль Агрест просто вышел в заслуженный отпуск после долгих лет упорной работы на благо модельного мира. По сути, это было даже отчасти правдой: его поместили на лечение в одну из самых лучших психиатрических клиник Франции — туда, где никто и никогда не будет распространять слухи. Нуару пришлось заплатить немалые деньги врачам. Но это того стоило.       Однако никакое знание о том, что отец больше не будет причиной ужасов парижан, не помогает Коту лучше спать по ночам после злосчастного сражения.       Когда Ледибаг предложила раскрыть личности, он отказался. Попросил у неё немного времени — сказал, что нужно немного отдохнуть после… всего. Нуару кажется, что Леди обо всём догадалась с самого начала, но… он в самом деле не был готов.       Всё чаще и чаще он оставался ночевать в их штабе — маленькой квартирке на самом верхнем этаже одной из высоток на краю города. Там ему хотя бы дышалось легче, чем в особняке. В резиденции Агрестов после поражения Бражника он так ни разу и не появлялся больше. Может, только пару раз заскакивал, чтобы забрать вещи. Но на постоянной основе, как если бы возвращался домой — нет, такого не было.       Леди не сразу, но просекла, что их штаб стал постоянным местом жительства одного бродячего Котёнка. И однажды она просто пришла с пижамой и зубной щёткой и сказала, что собирается остаться тут на ночь.       «Я ведь тоже могу находиться тут, верно?» — пожала она тогда плечами и ушла переодеваться в ванную.       Свет они гасили всегда, чтобы ненароком не раскрыть личности: только свечи слабо горели в кромешной темноте, придавая гостиной вид таинственный и… немного романтичный. Но кто же знал, что теперь Кот даже в гражданском облике видел всё просто прекрасно?..       Первый раз, устраиваясь вдвоём на диване, оба дико смущались. Квартира-то была лишь студией, где не было лишних комнат или спальных мест. Разумеется, Нуар пытался уступить диван ей одной, а сам — лечь на пол, но разве поспоришь с решительно настроенной Ледибаг? Ну и что, что вместо пятнистого костюма на ней сейчас была светло-розовая пижама в цветочек. Миледи остаётся Миледи.       Тогда-то она и разгадала его маленький секрет, который Кот так долго скрывал от неё. Леди утешала его после ночного кошмара, а он, как маленький котёнок, тихо плакал у неё на груди.       Он никогда не помнил, что снилось ему. Только страшно жуткое ощущение холода, пустоты и одиночества. А ещё — дикой безысходности. И почему-то звон колец, некогда принадлежащих семье Грэм де Ванили.       Но сегодняшний кошмар слишком резко впивается ему в память. Он тяжело дышит, отчаянно пытается утихомирить дрожь, сотрясающую тело.       На плечо опускается маленькая ладошка, и он вздрагивает. Всё-таки разбудил…       — Снова плохой сон? — ласково спрашивает она.       Врать ей — гиблое дело, и он просто кивает. Потом понимает, что она вряд ли увидит этот жест, и хрипло отвечает:       — Да… Только в этот раз…       Он тяжело сглатывает. Дыхание со свистом вырывается из лёгких, словно он недавно пробежал стометровку.       Она обнимет его за плечи и мягко, но настойчиво укладывает обратно в постель. Он послушно, словно механическая — ха-ха — марионетка, повинуется.       Сил спорить, препятствовать чему-либо у него совершенно нет; он ощущает себя выжатым как лимон и ничего не чувствует.       Только тепло объятий любимой напоминает, что жив. Всё ещё жив.       Леди прижимает его голову к груди, и он осторожно обвивает её за талию руками, словно боится, что она оттолкнёт. Но вместо этого его ожидает только поцелуй в макушку и ласковые пальчики в волосах. Он закрывает глаза и отдаётся этой нежности.       — Котёнок, расскажешь, что приснилось тебе? — спрашивает она.       Он отвечает не сразу. По крупицам воссоздаёт в памяти сон, и его снова передёргивает. Леди тут же успокаивающе гладит его по голове, по плечам и шее; Кот немного успокаивается.       Говорить становится чуточку легче.       — Я… Скажи, я же не могу быть сентимонстром?       Он явственно слышит в её голосе недоумение:       — С чего… С чего ты вообще взял? — помедлив, она тихонько продолжает: — Тебе это приснилось, да?       Он кивает. Потом нехотя отстраняется, высвобождаясь из объятий, и снова садится на постели. Неловко взъерошивает пятернёй волосы и вздыхает.       Она устраивается рядом, пытается в темноте отыскать глазами его лицо, но видит только расплывчатый силуэт.       — Теперь я начинаю вспоминать. Именно это и снилось мне каждую чёртову ночь. Как будто… Знаешь, у меня такое ощущение, что всё это на самом деле правда. Ну, что я… Не человек.       — Не говори глупостей, — в нежном голосе слышатся суровые нотки. — Ты сам прекрасно знаешь, что это ерунда. Если к сентимонстру применить катаклизм, он начинает сходить с ума. Нет, ты, конечно, всегда был чуточку безумен, когда бросался на амбразуру, но это всё совсем не то.       Она берёт его за руку и прижимает слегка подрагивающую ладонь к своей щеке. Он видит, как она закрывает глаза, и как молчаливо плачет; он неловко пытается вытереть слезинки большим пальцем.       Её кожа такая мягкая и нежная. Как шёлк.       Он смотрит на неё и не может насмотреться. Он знает её личность, но не знает, как она отнесётся к его личности.       Сейчас Леди окутывает его своей лаской, но как она отреагирует на то, что её напарник — сын их злейшего врага, который за все эти годы так и не понял, что скрывал на чердаке родной отец? Нет, Нуар не выдержит разочарования на её прекрасном лице. Лучше уж и дальше молчать. И любоваться ею по ночам.       — Вспомни сражение против Миракулёра, — шепчет Леди, прикасаясь губами к его пальцам. — Она же не копировала наши силы, она отбирала их. Это две разные вещи. И не спорь. И когда она применила к тебе катаклизм, — она тяжело сглатывает подступивший к горлу комок, — это был твой катаклизм, твоя сила. И ты тогда просто ослаб. Не стал сходить с ума, как Фестин. Помнишь его?       Он слабо кивает.       Она обхватывает его лицо руками и улыбается. По её щекам струятся слёзы, и Кот с холодом в сердце чувствует, что в этом виноват только он. Зачем он вообще поднял эту дурацкую тему?       — Я не хочу, чтобы ты страдал, Адриан, — он умирает и воскресает вновь на этих словах, а она продолжает улыбаться. — Пожалуйста, не закрывайся от меня. Я с тобой всегда, слышишь? Мы же вместе против этого чёртового мира, не падай один в эту тьму. Твой сон — это просто дурацкий ночной кошмар, он не имеет ничего общего с реальностью. Слышишь меня?       Он кивает и только сейчас понимает, что и по его щекам катятся слёзы. Он закрывает глаза и утыкается лбом в её лоб, чувствуя, как сотрясается от рыданий собственное тело.       — Мне снился Феликс. Он сказал… сказал, что мы оба сентимонстры. Созданы только ради того, чтобы наши матери не чувствовали себя одинокими и неспособными на рождение ребёнка. Это…       — Это неправда, — она целует его лицо, пытаясь успокоить. — Это всего лишь кошмар. Или считай это глупой детской фантазией ребятишек, которые посмотрели последнюю вышедшую часть мультфильма «Ледибаг и Кот Нуар» и полезли строить теории в интернете.       Он сквозь слёзы роняет смешок.       — Ну вот, — она улыбается. — Может, спойлернёшь мне, что там планируют в третьей части? Будет Кот сентимонстром?       — Нет, — он не выдерживает, и уголки его губ тоже поднимаются в слабой улыбке. — Но они раскроют личности в следующей части.       Он не сразу понимает, почему становится так тихо. И только когда открывает глаза и внимательно смотрит в синие океаны, всё становится ясным, как божий день.       Он замирает, не зная, как она отреагирует.       Хотя…       …она ведь уже знала.       Уф-ф, что ж, говорить о мультике было гораздо проще, чем о реальности.       Или…       …или нет?       — Они раскрылись в предыдущей части, — тихонечко шепчет она, едва-едва касаясь губами его губ. — Просто так и не поговорили об этом.       И он понимает, о чём именно она говорит. Они всегда понимали друг друга с полуслова.       — Прости, Маринетт, — он вздыхает. — Я боялся, что…       Она мотает головой и — внезапно-неожиданно — преодолевает эти считанные миллиметры между ними. Просто-напросто заставляет его замолчать поцелуем, о котором мечтали, пожалуй, всегда.       — Тебе не надо бояться, я всегда буду рядом, — с жаром шепчет она, после того как они отстранились. — Ты мне веришь?       Она смотрит прямо на него, как будто заглядывает в душу. И он понимает, что там, глубоко-глубоко внутри, как будто с грохотом, падает тяжелый камень. А потом ещё и ещё. И становится чуточку свободнее дышать, а плечи распрямляются.       Не сразу, но ему станет легче. Когда пройдёт время, когда затянутся нанесённые раны, забудутся обиды и утихнет горечь разочарования.       А пока что…       Он может наконец-то обнимать свою Леди, знать, что она будет рядом не только сейчас, но и потом, в будущем, и медленно засыпать, убаюканный сладкими поцелуями.       В эту ночь Адриану Агресту больше не снились кошмары.