«ночи Парижа»

***

      Изменение климата на планете коснулось и Франции: декабрь выдался на редкость холодным и снежным.       Зима пришла в Париж неожиданно, резко. Зима пришла, распахнув настежь двери, прогоняя заспанную осень и устраиваясь поудобнее. На воду сверху накинула толстый слой льда; на крыши и печные трубы — шапки белоснежного снега; а на улицы — огромные и такие пушистые сугробы. Ребятня была не прочь в них поваляться, делая «ангелочков» и весело смеясь.       И, пожалуй, не только ребятня.       Был тихий погожий вечер. Ветер утих, и снежинки красиво кружились в свете недавно включившихся фонарей. Алья медленно шла по заснеженной улице, кутаясь в колючий шарф. Где-то в тёплой ткани запутался Триккс. В тепле, недавно накормленный, он тихонько посапывал, умиротворённый и довольный. Кажется, даже слегка урчал от удовольствия подобно коту, хотя сам был вылитый маленький лисёнок с хитрыми глазками и не менее хитрой ухмылочкой.       Но мыслями Алья была далеко от своего квами. Она думала о чём-то отстранённом, далёком и — несомненно — приятном. Мысли текли быстро и нудно-сладко, отчего она даже и не сразу заметила, что впереди, на её пути, что-то лежало, мешая двигаться дальше.       Вернее, кто-то.       Алья недоумённо моргнула и остановилась.       — А-Адриан? — она удивлённо вскинула брови, глядя на друга.       Адриан лежал прямо поперёк тротуара около парка рядом с пекарней TS, удобно удобно устроившись в сугробе и закинув руки за голову. Снег, казалось, вовсе не волновал его. Правая нога в чёрном ботинке покачивалась в воздухе: словно Адриан сейчас лежал не на земле заснеженного Парижа, а на каком-нибудь солнечном тёплом пляже.       — Ты ч-чего это т-тут делаешь? — зуб на зуб у Альи не попадал не из-за минусовой температуры, а из-за мурашек на спине.       Она поёжилась, глядя на довольного чем-то друга.       — О, привет, Алья, — бодренько махнул Адриан, широко улыбаясь во все тридцать два зуба. — А я тут просто прилечь вот решил. Ты иди, иди дальше.       Триккс — проснувшийся, видимо — на эти слова фыркнул что-то вроде: «Вот же два балбеса», а Алья в недоумении приподняла брови. Потом нахмурилась и огляделась.       И впрямь.       Как она и думала: над ними возвышалась пекарня родителей Маринетт, и как раз то место, где лежал Адриан, очень хорошо просматривалось из окна её комнаты. В котором, к слову, горел свет: Маринетт была дома.       Вообще в последнее время эти двое вели себя максимально странно. Адриан с видом скорбного котёнка всё время порывался за что-то извиниться перед Маринетт, а она — не то что бы убегала от него… Нет! Вела себя скорее как Ледибаг, недовольная выходками Кота Нуара и обиженная на него сверх всякой меры.       Но ведь Адриан никак не мог быть Нуаром!       Или…       Алья прищурилась и перевела взгляд на Адриана. Агрест ответил ей таким невинным, но в то же время невозмутимым взглядом, что она даже невольно поёжилась.       — Что между вами двоими случилось? — наконец задала Алья мучивший её вопрос.       Она потеплее закуталась в шарф, оставив торчать наружу только красноватый кончик носа.       — С чего ты взяла, что что-то случилось? — удивлённо парировал Адриан.       Алья скрестила руки на груди.       — Если бы ничего не случилось, ты бы тут не лежал, я полагаю, — усмехнулась она. — Да и вы последние недели… странные. Ты бы лучше встал. Замёрзнешь ведь и заболеешь, — задумчиво добавила Алья.       Адриан в ответ лишь весело рассмеялся. А Триккс осторожно выглянул из шарфа, внимательно разглядывая его.       — Не стоит беспокоиться, Алья, я не сахарный, не растаю, — усмехнулся Адриан, прикрывая глаза. — Да и мне очень хорошо: я специально оделся потеплее. К тому же тут лежать очень удобно. Ты иди, иди дальше. А я ещё полежу.       Алья лишь покачала головой. Адриан с каждой минутой удивлял её всё больше.       Внезапно Алью вдруг осенило: может, всё же ей помочь им обоим? Хотя Маринетт и говорила хмуро уже раз десять, чтобы не вмешивалась в происходящее, мол, сами разберутся. Ну, как же. Если Адриан — тот самый человек, о котором подумала Алья, то они явно ещё долго не смогут разобраться.       И она решила рискнуть.       Задрав голову к окнам Маринетт, Алья крикнула:       — Мари, ты б впустила его, а? Заболеет же, потом лечить его надо будет. А это дело не из лёгких, сама знаешь, какие все мужики неженки.       Алья не сомневалась, что Маринетт услышит её. Во-первых, у неё была открыта форточка. Во-вторых, её лучшая подруга — процентов на сто! — всё это время, пока Адриан торчал тут внизу, просидела у окна, грызя ногти и не зная, что делать ей дальше. Она слишком хорошо знала свою девочку.       Задерживаться Алья не стала. Она знала, что надавила на нужные точки — шторы в комнате взволнованно всколыхнулись после её слов. Поэтому она обогнула Адриана и неспешно направилась дальше, гадая, придут ли эти двое завтра в лицей под ручку или нет.       — Она не слышит, — с важным видом вдруг заявил Адриан вслед уходящей подруге. — Я проверял, — а это уже тише и с какой-то странной, такой несвойственной ему, печальной ухмылкой на губах.       — Меня услышь тогда, — бросила Алья напоследок и скрылась за поворотом.       Только ради того, чтобы трансформироваться и пойти подслушивать и подглядывать уже невидимкой.       — Мне и здесь хорошо, — рассмеялся Адриан.       Это уже было не в ответ, а просто так. И чтобы скрывающаяся за занавеской в своей квартире Маринетт позавидовала ему. Что её уютная комната или мягкая тёплая кровать? Пф-ф-ф. Глупость какая. А вот снег — здорово. И снеговика слепить, и в сугробе поваляться, ангелочка может сделать.       В прошлую зиму, когда погода намела несколько сантиметров снега, они с Леди позабавились, пытаясь создать крохотного снеговичка на одной из крыш Парижа. Адриан и сейчас бы повторил это мероприятие — только с уже большим успехом, потому что поделочного материала выпало в разы больше. Вот только Маринетт продолжает обижаться. И спускаться не хочет.       — А нечего было снимать трансформацию прямо на моих глазах, — словно в ответ его мыслям послышался недовольный голос откуда-то сверху.       Из кармана куртки раздался приглушённый смех Плагга.       Адриан лениво — как мог, старался — приоткрыл один глаз и взглянул на Маринетт, которая всё же соизволила появиться в окне. Нахмурив брови, она смотрела на валяющегося в сугробе напарника.       — И вообще, послушал бы Алью, она здравые мысли говорит. Хватит на холодном сидеть. И впрямь заболеешь.       — Эту хитрую лисицу я слушать не намерен.       Маринетт закатила глаза. Ей явно хотелось спуститься и дать ему подзатыльник, но она пока что сдерживалась.       Адриан медленно сел по-турецки, стянул перчатки и протянул руку вперёд. На раскрытую ладонь, кружась, садились маленькие белые хлопья. Они мгновенно таяли от соприкосновения с горячей кожей, но это всё равно приводило Адриана в детский восторг.       Он усмехнулся и хитро взглянул на напарницу.       — Багибу, а, Багибу? — прищурив один глаз, Адриан высунул язык и попытался им поймать пару снежинок. Ничего путнего не вышло, поэтому он наклонил голову и внимательно посмотрел на Маринетт. — Ну, пошли в снежки поиграем, хватит уже дуться. И снеговика слепим. Как раньше.       — Это ты так прощения просишь за мою расшатанную психику? — вдруг спросила Маринетт после пристального молчания, не сводя с него пристального взгляда.       Адриан огляделся, мгновенно трансформировался, вскочил на ноги и в пару прыжков добрался до её окна. Удобно устроившись на подоконнике, он освободил Плагга.       Маринетт ткнула его пальцем в грудь.       — Я пойду, если только ты перестанешь вести себя как… как…       С интересом глядя на Маринетт, Адриан позволил себе слегка усмехнуться. Теперь, так близко, он опасался сделать это чуть шире, иначе мог полететь вниз вверх тормашками. Но Маринетт, казалось, не замечала его колебаний.       Её щёки порозовели, когда она не смогла подобрать слов. А когда Адриан мягко обхватил её ладошку своими ладонями, ноги Маринетт слегка задрожали, а румянец стал ещё ярче. Она тупо смотрела на нашивку на чёрной куртке и боялась поднять на него глаза. Храбриться Маринетт могла только на расстоянии. Вблизи — она снова превращалась в желейную лужицу рядом с ним.       — Я честно изо всех сил пытался спрятаться так, чтобы ты меня не увидела, — негромко произнёс Адриан; он ласково гладил ей ладонь, словно пытался успокоить. — Но то сражение было таким изматывающим… Пришлось применять пять раз подряд супер силу, Плагг у меня был на пределе своих возможностей. Да и Тикки тоже.       Маринетт вздохнула. Потом зажмурилась, помотала головой и наконец осмелилась поднять на Адриана взгляд.       — Просто… Просто у меня когнитивный диссонанс, кажется. Был. Всё это время. Вы… ты… ужасно разные. Разный. Казалось бы.       Адриан пересел так, чтобы ноги теперь свисали в комнату Маринетт, а не наружу, и — осторожно привлёк несопротивляющуюся девушку к себе за талию. Маринетт только тихонечко пискнула, но вырываться не стала.       — А сейчас не кажется?       — Нет, — она быстро стрельнула глазами на его лицо, а потом поспешно спряталась в меховом воротнике. — Просто мы ведём себя по-разному в зависимости от ситуации, да? Это всё мы, и для разных людей мы разные. Но всё равно остаёмся сами собой.       — Это ты верно сказала, — рассмеялся Адриан, обнимая её чуть крепче. — Так мы пойдём играть в снежки и лепить снеговика, а? — поинтересовался чуть погодя.       Маринетт фыркнула и нашла в себе силы отстраниться.       — Только если ты наденешь на голову хоть что-нибудь, — и она скептически посмотрела на его взъерошенные волосы, в которых застряли снежинки.       — Да без проблем!       И Адриан ловко перемахнул через подоконник. Пройдя к шкафу, он принялся в нём увлечённо копаться.       При всём желании Маринетт могла бы найти тысячу причин, чтобы поворчать на него: на грязные следы на полу или «какого дьявола, Агрест, ты копаешься в моём белье, это уже ни в какие ворота». Но вместо этого она не сказала ни слова и лишь мягко улыбнулась, скрестила руки на груди, наблюдая за Адрианом.       В общем-то, он особо долго ничего и не искал. С довольным воплем: «Нашёл!» — Адриан нацепил себе на уши тёплые розовые наушники и во все глаза уставился на Маринетт.       Дюпен-Чен громко расхохоталась.       — Находчивый!       — А то, я у тебя очень находчивый, — и он весело подмигнул ей.       Маринетт приложила ладошки к щекам, отчаянно моля небеса, чтобы в этот раз она не покраснела слишком уж сильно.       Тем временем Адриан выудил из шкафа зимнее пальто и подхватил с пола сапожки.       — Одевайся. Иначе до скончания веков не выйдешь на улицу, — усмехнулся Адриан.       Он поставил сапоги на пол рядом с кушеткой и расправил пальто, как бы приглашая надеть его. Маринетт, еле сдерживая улыбку, поспешила просунуть руки в рукава. И пока она надевала обувь и застёгивала пальто, Адриан занимался поисками шапки и шарфа.       Наконец поиски увенчались успехом. И как только Маринетт покончила с приготовлениями, Адриан подхватил её на руки и выскочил в окно.       — Адриан! С ума сошёл! А дверь-то на что? — вскрикнула Маринетт. Она снова покраснела — только теперь от злости и бессильной ярости. — И вообще, ты был без трансформации, — ахнула она. — Мы могли разбиться! Ты мог сломать ноги! Чем ты вообще думал?       — Я скалолазанием занимался с трёх лет, для меня такая высота даже в обычном облике не проблема, — серьёзно отозвался Адриан.       Он поставил Маринетт на ноги и поправил сбившуюся от прыжка шапку.       — Не бесись, миледи, — Адриан не удержался и смазано клюнул её в уголок губ.       Маринетт притихла, снова раскраснелась, но, кажется, не возражала.       — Ну вот, другое дело. А ты ещё возмущалась, — он улыбнулся и привлёк её к себе. — Тепло ведь? — тихонько вдруг спросил Адриан, словно боялся разрушить очарование момента.       — Тепло, — буркнула Маринетт.       И — снова спрятала покрасневшие, но уже не от злости, щёки шарфом. Она уткнулась носом Адриану в плечо, а тот, приподняв её над землёй, покружил вокруг своей оси.       А потом, смеясь, они медленно двинулись в сторону парка, где намеревались осуществить все задумки Адриана.       Алья, сбрасывая трансформацию, тоже направилась домой. Она теперь не сомневалась, что у её лучших друзей всё будет хорошо. По обе стороны маски.