«ночи Парижа»

***

      Маринетт переезжала к Адриану постепенно. Не то чтобы они этого не планировали или не хотели: просто после каждой ночёвки в его квартирке она оставляла там то заколку, то ночнушку, то зубную щётку. Когда началась учёба в университете, половина учебников Маринетт вообще оставались у Адриана на постоянной основе. А однажды в выходные, когда Маринетт искала в комоде свои шорты, Адриан предложил:       — Слушай, давай мы просто сейчас купим коробки, съездим к тебе домой и заберём все оставшиеся вещи?       — Можно, — Маринетт задумчиво почесала подбородок. — Только можно, наверное, без поездок.       Адриан удивлённо вскинул брови.       — Как это?       — Каалки, милый, — Маринетт с улыбкой постучала по переносице, как будто у неё там были очки. — Мои родители всё равно в отпуске, можно открыть портал прямо в мою комнату.       Глаза Адриана весело полыхнули искрой радости: ему всегда было в радость любоваться на свою Леди с разными камнями чудес. А уж если она наконец-то решила переехать к нему на постоянной основе… День будет поистине чудесным!       — Тогда чего мы ждём?       Маринетт с ухмылкой закрыла комод.       — Кто-то обещал мне коробки купить.       Спустя полчаса, когда необходимое было куплено, парочка вернулась на квартиру. Шкатулка чудес после раскрытия и переезда Адриана на свою квартиру теперь на постоянной основе прописалась в сейфе в кабинете, чтобы было очень удобно.       Маринетт сразу трансформировалась в Пегабаг, а Адриан — в Кота. Всё-таки в супергеройских обликах тяжести носить было в сто раз удобнее, чем в гражданском.       С помощью портала переезд Маринетт не занял слишком много времени. Больше всего пришлось уделять внимания сбору, а потом распаковке вещей. Им также пришлось помучиться с большим сундуком, который Маринетт не хотела оставлять дома.       — Что там такое? — тяжело выдохнул Адриан, когда сундук наконец-то был в спальне.       — Нужное, — уклончиво ответила Маринетт, пожав плечами. — Не бегать же мне за ним к родителям по сто раз на дню.       Адриан решил, что в нём её швейные принадлежности да ткани, а потому не стал больше спрашивать.       День клонился к вечеру, когда они только приступили к сборам. Ужинать пришлось, сидя на коробках, а потом снова возвращаться к делам. Однако этот труд только воодушевлял их обоих.       После того как все вещи были перенесены, герои скинули трансформации и занялись теперь уже разбором. Маринетт вручила Адриану коробку с книгами, чтобы разложил в кабинете, а сама занялась одеждой. Хоть часть её уже была дома у Адриана, тем не менее второй половине нужно было найти место в шкафах.       Спустя минут тридцать медитативного складывания вещей Маринетт вдруг услышала сдавленный кашель. Доносился он, похоже, из кабинета.       Тикки и Маринетт обеспокоенно переглянулись.       — Адриан? — крикнула Маринетт. — Всё хорошо?       — Миледи, — послышался сдавленный то ли от хрипа, то ли от кашля голос. — Ты можешь подойти на пару минуточек?       Не понимая, что могло случиться, Маринетт закрыла шкаф и поспешила к Адриану. Тот обнаружился в кабинете; склонившись над столом, на котором лежали какие-то бумаги, Адриан во все глаза таращился на них.       — Ты разобрал уже книги? — Маринетт заглянула ему через плечо. — Что это такое?       — Это я у тебя хотел бы спросить, — всё ещё хриплым голосом произнёс Адриан.       Он указал на несколько стикеров, приклеенных к листу бумаги. Похоже, это был сложенный в несколько раз ватман, и часть информации, зафиксированной на нём, засветилась. Причём, не тому, кому следовало.       Маринетт проследила за взглядом Адриана. Она почувствовала, как загорелись её щёки, стоило только увидеть, что было написано на одном из стикеров.       — О мой бог, — пискнула Маринетт и спрятала лицо в ладонях. — Я совсем забыла про это.       Вот только Адриану это решительно не понравилось. Он мягко, но настойчиво отнял её руки от глаз и поинтересовался мурлыкающим тоном:       — Ты можешь сказать, что это значит?       Адриан отклеил от ватмана стикер и поднёс его к глазам Маринетт. Она зажмурилась, но надпись «Sex with Adrien 27/9» и без того была чётко отпечатана на сетчатке.       — Э-этодетскиешалостинеобращайвнимания, — протараторила Маринетт, мечтая провалиться сквозь землю вот «прямо сейчас».       — Шалости, значит? — усмехнулся Адриан, и Маринетт почувствовала, как он переместился.       Теперь он упирался ладонями о стол по бокам от Маринетт, заключив её в своеобразную ловушку. Не то чтобы она была против… Просто только сейчас! Она же со стыда умрёт, если этот наглый котяра начнёт подкалывать её.       — Да, шалости, — Маринетт попыталась отпихнуть Адриана, но не тут-то было. — Мне было… сколько там… тринадцать или четырнадцать, когда я это писала. Будь снисходительнее.       Над ухом раздался мурлыкающий смешок. Мурашки пробежались по телу Маринетт, затянув приятный узел внизу живота.       — М-м-м, то есть, уже тогда?       — Что «тогда»? — сердито буркнула Маринетт и всё же открыла глаза, подозревая, что ждёт её сейчас.       И точно. Зелёные глаза напротив хитро прищурены, губы — растянуты в истинно нуаровской ухмылке. Маринетт уставилась на эту ухмылку, мечтая стереть её с лица Агреста.       — Уже тогда ты «запала» на меня, м? — промурлыкал Адриан, склонившись чуть ниже.       Маринетт гордо вскинула голову и посмотрела прямо в наглые глаза.       — Конечно, — «помирать — так с музыкой?». — Ты ведь уже знаешь, что я детей от тебя хотела? И как, скажи на милость, их «получить», милый мой? — ядовито поинтересовалась Маринетт. — Не в капусте же их искать.       — Но… по расписанию? — Адриан удивлённо вскинул брови.       Маринетт нахмурилась.       — Что?       — Двадцать седьмого сентября, — Адриан снова показал ей злосчастную бумажку. — Типа раз в год? А, или, погоди, тут ещё что-то есть.       Он уже потянулся к ватману, но Маринетт стремительно перехватила его руки.       — Нет.       — А то что? — усмехнулся Адриан, и его взгляд не обещал Маринетт ничего хорошего; впрочем, от одних мыслей от этого «нехорошего» у неё внутри всё замирало и сладко пело. — Я просто хочу узнать, реально ли у тебя там было расписание даже для секса, и как часто. А то если раз в месяц, это нечестно! Я устрою бунт.       Он снова попытался добраться до бумаг, однако Маринетт тоже была не так проста. Даром Ледибаг, что ли? Она изо всех сил вцепилась в его руки и, выгнувшись, обхватила Адриана ногами за талию, чтобы повиснуть на нём и не дать добраться до её «криминального» прошлого.       — Ты ещё даже расписания не видел, а уже бунтуешь, — выдохнула Маринетт, откинув с лица непослушную чёлку.       — Хочу убедиться, что ты не лишаешь меня сладенького, — обиженно протянул он. — Покажи!       — Это было давно! — воскликнула Маринетт и вцепилась в Адриана изо всех сил. — Сейчас-то тебя что не устраивает?       Выражение его лица мгновенно изменилось: с надутого вновь стало соблазнительно хитрым. Адриан указал на календарь на стене, потом на злосчастный стикер.       — Сегодня двадцать седьмое сентября, — промурылкал он и провёл ладонями по обнажённым бёдрам Маринетт: она всё же нашла свои шорты. — А запланированного тобой так и не было…       Она прикусила губу, чтобы не выдать свою улыбку. Но Адриан, кажется, и без того понял её. Они за эти годы плотного сотрудничества научились неплохо читать любые эмоции друг друга, даже те, какие отчаянно пытались скрыть.       — Обещанного три года ждут, — сладким голоском пропела Маринетт.       А сама скользнула ладонью по животу Адриана, поднимаясь выше, отчего он шумно выдохнул. Она не могла удержать рвущейся на волю самодовольной улыбки. Откинув голову назад, Маринетт распустила свой конский хвостик, а затем притянула Адриана за ворот футболки.       — Но ты же смилостивишься надо мной, моя Леди? — выдохнул он ей в губы.       Его пальцы сжались на талии Маринетт, а потом скользнули ниже, к ягодицам, чтобы прижать её к себе максимально близко. Почувствовав его возбуждение, Маринетт не могла сдержать тихого стона. Внутри всё горело и плавилось, и хотелось только одного: почувствовать его в себе как можно скорее. И плевать на какую-то там уборку.       — Посмотрим… на твоё поведение, — прикрыв глаза, прошептала Маринетт.       Адриан наклонился к её шее, и Маринетт вздрогнула, когда горячий смешок опалил нежную кожу.       — Моё поведение самое безупречное, какое только можно представить.       — Вот только не надо «ля-ля», — фыркнула Маринетт. — Ты и «безупречность» — понятия несовместимые.       — Оу, даже так?       Адриан слегка отстранился, чтобы взглянуть на неё. Его пальцы скользнули к внутренней части бедра, отодвинули ткань, и глаза Маринетт расширились, когда она почувствовала его прикосновение к горячей влажной плоти между её ног.       — То есть, я даже здесь не безупречен? — явно наслаждаясь эффектом, насмешливо протянул Адриан. — А если так?       Краем сознания Маринетт услышала звук молнии и громко застонала, когда Адриан довольно резко вошёл в неё. Ногти вонзились в кожу его плеч, там наверняка останутся кровавые царапины, но Маринетт было всё равно. Горячая волна подхватила и опрокинула её.       — Как тебе? — выдохнул Адриан ей в губы, начиная двигаться: плавно, ускоряясь с каждым толчком. — Я всё ещё не безупречен, Принцесса?       — Безупречен-безупречен, черти тебя раздери! — воскликнула Маринетт и сжалась вокруг него плотным кольцом. — Просто з-заткнись уже и…       — Как скажите, любовь моя, — рассмеялся он ей в губы, прежде чем поцеловать.       А потом им и вовсе стало не до разговоров.       …уже гораздо позже, когда ночь давным-давно вступила в свои права, а они, вымотавшиеся и беззастенчиво счастливые, валялись на ковре на полу в кабинете, Адриан вдруг выдал:       — Знаешь? Надо, наверное, всё же составить расписание.       Маринетт удивлённо уставилась на него.       — Расписание? Занятий сексом?       — Ага, — он сгрёб её в охапку и довольно уткнулся носом в растрёпанные волосы. — Представляешь, вот у тебя мало ли день плохо прошёл, а ты вспоминаешь, что тебя вечером ждёт такое вот потрясающее событие — сразу весь негатив как рукой снимет.       Маринетт рассмеялась и крепко обняла Адриана.       — То есть, спонтанность тебя не устраивает?       — Если ты хочешь детей, нужно долго и упорно тренироваться — они сразу не получаются, — назидательно пояснил Адриан.       — А ты, значит, не хочешь? — притворно обиженным тоном спросила Маринетт, вскинув на него голову.       Адриан улыбнулся и ласково поцеловал её.       — Очень хочу. И троих, не меньше. Но для них нужно тренироваться, не так ли? Поэтому… что насчёт тренировок, скажем, раза три в день?.. Что ты смеёшься? Думаешь, мало? Нет, можно и чаще, конечно, но тогда мы вообще из кровати не выберемся, поэтому трёх раз вполне достаточно. По одному на каждого. Да хватит тебе уже смеяться!       От смеха на глазах у Маринетт даже слёзы выступили. Нет, конечно, она догадывалась, какое именно расписание мог предложить Адриан, но чтобы прямо так и со всей серьёзностью? Хотя, меньшего от него ожидать и не стоило.       — Достаточно трёх раз в неделю официально, — поставила Маринетт точку в разговоре и поспешила добавить, заметив как недовольство на лице Адриана грозилось выплеснуться в мир длинной тирадой. — Плюс спонтанные… гм… всплески в любое время дня и ночи.       Подумав, Адриан кивнул, явно удовлетворённый таким раскладом.       Маринетт подумала, что он уже успокоился, и положила голову Адриану на грудь, чтобы немного подремать, как его следующий вопрос снова огорошил её:       — Так а что, презики мне выкидывать, или как?..