Танцуя любовь

— Я купила! Я его купила! Боже, я иду на концерт Майкла Джексона! — моя лучшая подруга и, по совместительству коллега, Елена кружилась в восторженном экстазе по офису, размахивая в воздухе заветной бумажкой. — Ну как, КАК можно его не любить?! «Действительно, как можно его не любить», — мучительно вздохнула я, чувствуя, как необъяснимая тоска сковывает мое сердце. — Он же такой… Такой... — Елена задыхалась от эмоций, не в силах подобрать слов. «О да! Он такой! Ты даже не представляешь, какой! — я многозначительно закатила глаза, пытаясь подавить подступающие к горлу слезы. — Скажи кому, что Майкл Джексон был моим первым мужчиной, решат, что я досрочно впадаю в старческий маразм». Но это было абсолютной правдой. Точнее сказать, он был моим единственным мужчиной. Нет, я сейчас, конечно, замужем и я по-своему счастлива. У меня двое детей и я люблю своего мужа.Но…то, что я чувствовала к Майклу… это сложно объяснить. И я даже не буду пытаться. «А может все-таки пойти? Может Билл меня вспомнит и проведет к нему за кулисы?» — пронеслась в голове шальная мысль, и в памяти сразу всплыли удивительные карие глаза, невероятно нежные и в тоже время, такие сильные мужские руки, его страстные, сводящие с ума поцелуи, та незабываемая ночь…«И что я ему скажу? Здравствуйте, Майкл, помните, вы трахнули меня в августе 87-го?» — Андрей, привет! Миша, дай пять! Голос Елены вернул меня из потока нахлынувших воспоминаний. Андрей — мой муж. Миша — мой сын. Пятилетний шилопопый пацан, вечно не сидящий на месте. Большие карие глаза, смуглая кожа и копна непослушных, кудрявых волос. Я точно знаю, когда я залетела: 29 августа 1987 года. В ту самую ночь. Best wishes and a wonderful Birthday, mister Jackson! (Наилучшие пожелания и замечательного дня рождения, мистер Джексон — англ.). Я все-таки не пошла на его концерт. Послушать его песни я и дома могу. Шоу… Ну да шоу, говорят, у него эффектные, но тереться два часа в толпе беснующихся фанатов… Я никогда не была его фанаткой. Я была его женщиной, пусть и очень недолго. Я стала другая. Джексон стал другим. Каким-то замороченным, хотя и не мудрено, с его то жизнью. И я до сих пор не знаю, почему Майкл решил открыться передо мной. Почему осмелился показать себя другого. Не вот этот рафинированный, до блеска начищенный и до тошноты правильный образ скромного, гениального мальчика, а настоящего живого Джексона, в котором дури было не меньше, чем таланта. Увидел во мне родственную душу? Влюбился? Вряд ли. Скорее от безысходности и огромной тоски по простому человеческому теплу и участию. Я тяжело вздохнула, роняя скупую слезу на детское одеяльце с Микки Маусами. Миша тихо сопел во сне, и его черные кудряшки трогательно разметались по подушке. «Ты прошлое, что я себе оставила и будущее, только не мое», — печально покачала я головой. Как же он похож на своего отца. И все те же долбанные Микки Маусы. Я тихо выскользнула из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. ***  — Майкл, я знаю, о чем ты хочешь попросить, но я сразу говорю — нет. Москва — это не вся Россия. Россия — огромная страна. Скорее всего, она замужем и у нее совершенно другая фамилия.  — Ты прав, конечно, прав.  — Тебе что, баб мало?  — С ней было… Так весело.  — Вернешься из тура — в Неверлэнде навеселишься.  — Ты не понимаешь, с ней я мог быть самим собой. Она принимала меня таким, какой я есть, со всеми моими закидонами… Они ехали в огромном правительственном автомобиле по Москве. Вдруг, на одном из перекрестков, его внимание привлекла молодая женщина, которая вела за руки двоих маленьких детей — мальчика и девочку. Что-то в ее походке и фигуре показалось ему до боли знакомым. На улице была ужасная погода: пасмурно и ветрено. Накрапывал противный, моросящий дождь. В какой-то момент женщина остановилась и, присев на корточки перед малышом, принялась потуже затягивать капюшон его курточки.  — Кристина, — выдохнул Майкл и приложил ладонь к темному пуленепробиваемому стеклу. Словно услышав его голос, молодая женщина повернула голову в его сторону. Затем она что-то шепнула мальчику и показала рукой в сторону внезапно остановившегося кортежа. Мальчонка развернулся и с восхищением уставился на красивую черную машину. С невероятно красивого смуглого детского лица на Джексона смотрели огромные карие глаза, слегка прикрытые черными, кудрявыми прядями, случайно выбившихся из-под шапки, непослушных волос. КОНЕЦ Спасибо, что читали!