Ради тебя

       Вечеринка была в самом разгаре и, казалось, до утра еще далеко, вот только заядлые тусовщики вроде Магнуса, проводящие в клубах ночи напролет, знали, что это начало конца. А потому, допив очередной коктейль, вассал князя ада оставил бармену чаевые и легкий поцелуй и направился прочь, на ходу закуривая сигарету, чтобы от обилия свежего воздуха на улице не закружилась голова. Сколько дней он провел в этот раз у Асмодея?.. Неважно. С упоением затянувшись, маг зашагал по ночным улицам Лос-Анджелеса, наслаждаясь его относительно слабым по сравнению с Эдомом магическим фоном, который не мог подавить его, а потому давал иллюзию свободы.        Свобода… Нет, Магнус был относительно свободен и в то же время связан по рукам и ногам. Сила и власть — это всегда палка о двух концах. Усмехнувшись, Бейн выдохнул ментоловый дым и продолжил свой путь, совсем позабыв, что на слабом фоне города он мерцает словно путеводная звезда. И дело было не в блестках, что осели на жестких от лака разноцветных прядях.        Он просто физически не смог отреагировать в тот момент, когда на него налетел демон — не успел. И в итоге оказался лежащим на спине, на грязном асфальте. Черт бы побрал Асмодея и его мерзопакостную натуру, то и дело наживавшую себе врагов и подставляющую под удар своего вассала. Попытался скинуть с себя одно из порождений ада волной магии, но тот лишь поглотил ее подобно губке и тут же вымахал в размерах.        Черт! А вот это плохо!        Нью-Йорк ли, Лос-Анджелес, куда Алека отправили, якобы для обмена опытом с местными охотниками, конечно же, пытаясь помочь забыть одного ветреного мага, он находил отраду только в рейдах, только там чувствуя себя живым. А может, искал смерти? Иначе почему он вечно откалывался от группы, предпочитая одиночную охоту? Вот и сейчас он шел один темной улицей, радуясь, что расстояние притупляет их связь с Джейсом и тот не чувствует пустоты и отчаяния в его душе, не слышит темных мыслей.        Вот он насторожился, вскинув голову, и припустил бегом туда, где кто-то нуждался в помощи, став жертвой одного из низших демонов. На ходу вложил стрелу, понимая, что счет идет даже не на минуты, на мгновения. И не ошибся. Не тратя время на слова и лишние телодвижения, выстрелил в демона, нависшего над несчастным, простертым на пустынной мостовой.        Тот же отдышался, пытаясь поверить в реальность происходящего. Ведь спасла его, по сути, случайность, провидение, как угодно — спустя мгновение демон рассыпался в снопе искр, пронзенный стрелой. Видят боги, Магнус еще никогда так не радовался встрече с нефилимом, стоящим в метрах десяти от него. Поднялся на ноги, пытаясь отряхнуться.        — Спасибо, но с чего вдруг такой аттракцион неслыханной щедрости? — поинтересовался он.        Вот только нефилим застыл точно статуя, разглядывая спасенного, только пальцы, держащие лук, чуть сжимались и разжимались, выдавая его крайнее волнение. Наконец, он заметил, горько усмехаясь:        — Мне некогда было разбираться, кто попал в беду, человек или нечисть.        — Вот как, — маг усмехнулся и досадливо поморщился, заметив на пиджаке прожженные искрами дырочки. Вздохнув, он стянул его с себя и тут же содрогнулся от потока холодного ночного воздуха, забравшегося под рубашку. Закинул пиджак на плечо и направился к нефилиму, судя по траектории, собираясь пройти мимо. Но, замерев в нескольких шагах, поинтересовался: — А если бы опознал во мне мага, не стал бы спасать?        Нефилим прикрыл глаза ресницами, видеть Магнуса Бейна было больно, но как можно небрежнее бросил:        — Кто знает… Если бы вспомнил, что застал его в нашей постели кувыркающимся с другим, возможно.        Изящные брови мага взметнулись вверх, он казался удивленным без меры. И без театральности, отчасти присущей ему.        — Пардон? Ты меня с кем-то путаешь, мальчик. Я вижу тебя первый раз в жизни, — его тонкие пальцы обхватили чужой подбородок, чуть поднимая лицо. Маг улыбнулся. — Нет, правда. Такого красавчика я бы запомнил!        Александр Лайтвуд дернул головой, освобождаясь от касания пальцев, чья ласка и нежность преследовали его во снах, в которых они с Магнусом, вопреки всему, еще были вместе:        — Просто кто-то настолько стар, что у него начался склероз, — парировал он болезненный выпад бывшего любовника.        Маг поморщился, кажется, даже чуть брезгливо, и фыркнул:        — Нефилимы. Я, может, и живу столетиями, но на память не жалуюсь. Я никогда не встречал тебя прежде, сладкий. Но в любом случае спасибо. Как я могу тебя отблагодарить?        Стиснув зубы, Алек отступил назад, увеличивая расстояние между ними. Слова мага ранили в самое сердце. Неужели действительно забыл, даже его имя, лицо? Нет. Алек даже качнул головой, отказываясь в это поверить. Просто он больше не нужен в чужой жизни. Совсем.        — Береги себя, — бросил он, разворачиваясь и направляясь прочь.        — Не сомневайся, сладкий, — хмыкнул маг ему вслед, и также пошел своей дорогой.        Шагая назад по темной улице, которой пришел, Алек боролся с желанием оглянуться, хотя бы раз, но не позволил себе этого. Он должен забыть мага. Должен.        Чтобы при следующей встрече так же беспечно заговорить, не помня, что когда-то они были близки, что любили… Впрочем, любил ли его Магнус или юный нефилим стал просто очередным развлечением, с которым скучающий маг поиграл и выбросил, как ненужную куклу, когда ему подарили машинку, он не мог знать. В тот момент, несчастный и злой, он был очень уязвим, но вряд ли отдавал себе в том отчет. И ему напомнили другие, попеняв, что он в очередной раз подверг себя смертельной опасности, когда он очнулся в лазарете института. Впрочем, ему было не до них. В голове не укладывались воспоминания о том, что было до охоты, то, как, выкроив минутку, он заскочил домой, чтобы переодеться и поужинать с любимым перед рейдом, и застал его стонущим под незнакомцем — это не укладывалось в голове! Но вот только вещи Алека уже были в его спальне в институте. Иззи сказала, что Магнус прислал их с помощью магии. Даже лично не появился! А когда Лайтвуд, собравшись с силами и физическими и эмоциональными, попытался попасть к возлюбленному, лофт того оказался пустым.        Алек зло мотнул головой, прогоняя воспоминания, изгоняя из головы мысли, связанные с Магнусом, чтобы вернуться в здесь и сейчас, то есть на совместный с нефилимами Лос-Анджелеса рейд. Он был в состоянии контролировать свои эмоции, по крайней мере, пока. Но вот только следующий попавшийся ему демон умирал в муках, точно расплачиваясь за чужие грехи.        — Жестоко, — заметил один из представителей института Лос-Анджелеса. — Ты потому охотишься один, что тебе нравится растягивать удовольствие?        Отлично. Теперь его считают еще и садистом! Он думал, что ответить, но от сей необходимости его спасла юная охотница, отвесившая напарнику подзатыльник и виновато улыбнувшаяся Алеку:        — Не обращай на этого обормота внимания.        Лайтвуд благодарно кивнул девушке.        — Прости, что снова бросил вас, — попросил он, виновато поглаживая лук. — Раньше я охотился с братом и сестрой. Мне… непривычно.        И в этом не было лжи, он не мог привыкнуть к другой команде, и потому было проще в одиночку, к тому же он скучал по Иззи, Джейсу, Максу… Но возвращение в Нью-Йорк было смерти подобно. Так ему казалось прежде, возможно, потому, что он боялся, смертельно боялся того, что вновь пересечется с Магнусом и… боль раздавит его. А что теперь? Ведь Магнус здесь. Почему же Алек все еще не пакует чемоданы? Да просто он не может все это так оставить! Алек не понимал, как с ним могли так поступить, разве он не заслужил хотя бы элементарного уважения и нормального расставания, прежде чем вот так взять и вышвырнуть как котенка? Именно поэтому он не может забыть чертового мага, адрес которого ему помогли вытрясти из верховного мага Лос-Анджелеса, который, к слову, помотал им немало нервов, играясь, словно кот с мышами, и не желая выдавать информацию, набивая себе цену. А напоследок еще похабно улыбнулся и пообещал, что Алека ждет сюрприз. Лайтвуда даже передернуло от того, что нарисовало воображение. Но… разве он уже не переживал подобное полгода тому назад? Чего ему бояться?        Приехав по месту нового обитания бывшего любовника, Алек заколебался, начиная сомневаться, что это хорошая идея, и позвонил в дверь квартиры, отрезая себе пути отступления, стараясь не обращать внимания на то, что пальцы предательски дрожат. И минутное ожидание почти обернулось вечностью. Его даже затошнило, и мысль о позорном бегстве посетила ровно за мгновение до того, как дверь распахнулась, и на пороге предстал полуобнаженный Магнус. Такой до осточертения красивый… такой Магнус.        — Нефилим? — брови его взметнулись вверх. — Как ты меня нашел, сладенький?        Однако гость не был настроен играть, напором проложив себе путь в прихожую, чтобы закрыть дверь. Соседям тут не бесплатный театр. Серьезно посмотрел на мага:        — Хватит, Магнус, — потребовал он, не понимая, зачем так делать, разве нельзя действовать как цивилизованные люди? — Я не собираюсь преследовать тебя и устраивать сцены ревности. Просто хочу знать: за что ты поступил со мной так жестоко?        Маг молчал, выслушивая гостя, смотря на него заинтересованно, но в то же время задумчиво. А затем заметил:        — Мальчик, я не знаю, откуда ты меня знаешь и как ты выяснил мой адрес, но вот я тебя совершенно определенно на мостовой видел сегодня первый раз в своей очень длинной жизни. Тебе нужна какая-то помощь? Так я же не против, даже без оплаты. Только скажи.        Алек смотрел на мага совершенно потерянно, все ища хотя бы крошечный намек на ложь, но казалось, тот говорил совершенно искренне, не говоря уже об улыбке, разившей в самое сердце. Неужели… Магнус стер себе память, а может, его из своей памяти? И неважно, что за мотивы двигали им, теперь Алек уже никогда не узнает ответов на свои вопросы.        — Простите, — тихо сказал он. — Наверное, я обознался.        А что еще он мог сказать? Повернувшись, сбежал по лестнице, надеясь хоть теперь перевернуть эту страницу своей жизни, которая существовала только в его памяти.        Закрыв за ним двери, маг защелкнул замок, но стоял, уткнувшись лбом в полотно оных, и только когда перестал чувствовать чужую энергетику, поплелся на балкон, чтобы рухнуть в плетеное кресло и, не сдерживая больше дрожи в пальцах, вытянуть из портсигара очередную сигарету, попытаться закурить ее. Зажигалка как назло предала его в самый нужный момент и, психанув, он щелкнул пальцами, подпаливая табачное изделие магической искоркой и жадно затягиваясь мгновением спустя.        Как правило, играть никогда не было для него проблемой, но только не с Алеком, ибо игра превращалась в борьбу с самим собой. С непозволительными для него желаниями: обнять ангела, впиться губами в его уста, как было прежде, изгнать боль и печаль из прекрасных глаз. Притвориться, что не знает его, стоило магу неимоверных усилий и всего опыта в искусстве лжи. И он просто надеялся, что у него получилось, что получилось еще тогда, когда он вкладывал в чужую голову ложные воспоминания. Впрочем, этот факт был неоспорим — Алек верил и Алек не простил.        И больно и легко. Потому что его ангел стал бы бороться за него. И все, что оставалось магу — это сделать ему больно. Так больно, чтобы и подойти близко не смог. Такова была одна из сторон медали, что Магнус Бейн отдал взамен его жизни. А ему самому к боли не привыкать. Очередной акт самоубеждения, Магнус отдает себе в этом отчет, но все равно становится легче. Эмоциональная боль длится всего тринадцать минут — кажется, это доказали примитивные ученые? Если да, то, что испытывает Магнус, совсем не боль и сигарета должна помочь.        Одна затяжка, вторая, третья… Становится легче. Правда, легче. И какого черта Алек забыл в Лос-Анджелесе?! Ан нет, не легче… Губ коснулась нервная усмешка. Может, стоило все-таки переждать десятилетие-другое в Эдоме? От перспективы передернуло и затошнило. Нет. Спасибо, но нет.        Сигареты не спасали, и он зажмурился на мгновение, пытаясь спасти собственный разум от столь жестоких и отвратительных мыслей. Хотелось выпить, но сил подняться с кресла просто не было.        Спасение пришло, откуда не ждали: в спину ударила энергия столь сильная и узнаваемая, что Магнус судорожно вздохнул от этой мощи, но спустя мгновение на столик рядом с креслом с легким звяканьем опустились два бокала. Еще мгновение, и они наполнены отменным виски. Хотелось малодушно осушить его на слепую, но насмешливо-участливый голос заметил:        — Подавишься.        Магнус поднял взгляд на визитера, невесело улыбнувшись:        — Ты же спасешь меня от столь нелепой гибели, Люцифер? — спросил он, все же делая большой глоток.        Владыка ада лишь усмехнулся в ответ, закинув ногу на ногу, и сделал глоток из своего бокала. Черные как ночь глаза пронзали все существо мага, но тому не хотелось передернуться, как бывало с отцом. Это было странно, но Бейн доверял Морнингстару. Дьявол хоть и был коварен, но зачастую оставался предельно честным. Порой даже чересчур. Вот как сейчас, например:        — Я могу спасти тебя от многого, но кто спасет тебя от самого себя, Магнус?        Дьявол склонил голову набок и с интересом наблюдал за реакцией чужого вассала.        — Ты считаешь, я поступил неправильно? — спросил маг, не морщась, делая второй глоток. Выпивка давно не вставляла так, как должна бы, но затуманивала разум и, порой, этого было достаточно.        — Я? Ты сам считаешь свой поступок неправильным, оттого и страдаешь, — дьявол хмыкнул и, с присущей ему кошачьей грацией поднявшись со своего кресла, вдруг скользнул на чужой подлокотник, который, несмотря на хрупкость конструкции, выдержал такое кощунство. — Я считаю это бессмысленным. К чему спасать того, кто так рвется умереть?..        — Чтобы просто знать, что он существует где-то там, дышит, ходит, спасает людишек? — предложил Магнус вариант ответа, глядя на город, в котором затерялась самая большая любовь всей его жизни.        — Долго ли он проходит, спасая людишек? — риторический вопрос, Люцифер тоже смотрел куда-то, думая о чем-то своем, а может, и о ком-то, затем заметил: — Нефилимами всегда движет боль и ярость. Это заставляет их драться. Они всегда горазды умереть за кого-то. Гораздо большая проблема для них найти кого-то, ради кого хочется выжить.        Магнус допил напиток и устало откинулся на спинку кресла, философски заметив:        — Увы, иногда это взаимоисключающие вещи…        — Почему ты не подпускаешь его к себе? — Морнингстар чуть склонил голову набок и коснулся пальцами чужих волос, чтобы запутаться в них мгновением спустя. Чуть сжать, помассировать, словно прельщая к себе котенка. — У мальчишки появились бы силы и хоть какие-то зачатки инстинкта самосохранения.        Магнус фыркнул, тем не менее, подставляясь под ласку собеседника:        — Ты прекрасно знаешь ответ, Люцифер. Это все ради него. — Только ради него, даже если причиняет Алеку боль и ведет к гибели, от которой Магнус пытался его спасти. — Если он узнает, как все было, он не простит себе. Глупый-глупый Алек… Я не…        — Не хочешь, чтобы он утопал в чувстве вины, — почти промурлыкал падший, скользнув затем пальцами по чужой щеке, обжигая своей лаской. Чертовы демоны. Словно, а может, и не словно, услышав эту мысль, владыка ада фыркнул в губы Магнуса: — Глупый маг. Ты слишком стараешься помочь всем, потому и попадаешь в такие переплеты.        — Я так устроен, — пожал тот плечами, приоткрывая губы, как приглашение отведать их вкус, и точно в омут бросился в водоворот ощущений, который подарил поцелуй дьявола, чья ладонь устроилась у него на затылке, не позволяя отстраниться. Да Магнус и не хотел, подаваясь навстречу, приникая к владыке всем телом. Он хотел этого, даже несмотря на то, что тело отзывалось болью. Он хотел этого, потому что… просто хотел. Никому не угождая, ничего не ожидая. Он хотел отдаться Люциферу, потому что это казалось самым правильным из возможных грехов, в которых он уже бесконечно погряз.        И когда, не разрывая поцелуя, его заставили подняться и потянули в комнату, он безропотно повиновался, тихо застонав в чужие губы, которые были в меру настойчивы и властны, но не жестоки, точно знали, что его собственные до сих пор болят. Упал спиной на мягкую постель, все крепче обнимая любовника, отчаянно цепляясь за его плечи. А тот в свою очередь скользнул обжигающими губами на его шею, срывая с губ хриплый выдох. Потому что это… было не мерзко, потому что это не вызывало отвращения, как все то, чем Магнус вынужден был заниматься последние полгода. И он открывался для этих поцелуев не потому, что вынужден был делать это, но потому, что хотел этого. И пальцы сами заскользили вниз по чужой рубашке, расправляясь с пуговицами без магии, не потому, что хотелось оттянуть момент, но потому, что в этом тоже было свое очарование. И Люцифер молча позволил ему вести игру по своим правилам, так же вручную избавляя от одежды, медленно, постепенно, лаская и покрывая поцелуями обнажающиеся участки тела, несомненно замечая синяки, покрывавшие его, на смуглой коже остались следы от пальцев отца, полосы от ударов плетью.        Когда маг оказался полностью обнажен, дьявол, седлающий его бедра, скользнул подушечками пальцев по его груди, заостряя внимание на следах укусов на ключицах, чуть задевая твердеющие от прикосновения соски, чтобы мрачно заметить:        — Асмодей груб с тобой… Или не Асмодей? — губы его скривились, а в темных глазах вспыхнуло пламя преисподней.        Вот только не оно заставило Магнуса вздрогнуть и прикрыть глаза. Как быстро распространяются слухи в Эдоме? Мгновенно. И история о том, что Асмодей подложил своего вассала под другого высшего демона, дабы закрепить очередную договоренность, еще долго была на устах у всех. Учитывая, что время в аду течет иначе — непозволительно долго.        — Отец и сам умеет делать больно, — признался Магнус, невольно отводя взгляд, стыдясь того, что отныне связывало их с Асмодеем. — Только он предпочитает моральный аспект физическому… Я его вассал, но… разве я его собственность?        То, что Магнус долго держал в себе, прорвалось наружу, и голос его задрожал от гнева и унижения от неозвученного, но известного всем факта.        — Тебе не повезло с сюзереном, — честно признал Люцифер, и Магнус почувствовал, как тот сдерживает гнев, прежде чем он скользнул горячими губами на его щеку, словно утешая, а пальцы его скользили вниз по чуть подрагивающему животу, зарождая желание. Его дыхание обжигало кожу: — Почему ты не пришел ко мне с этой просьбой? Почему не стал моим вассалом, Магнус?        Маг прикрыл глаза, отдаваясь этим ощущениям, чтобы не так чувствовалась горечь. О, конечно, из них двоих он предпочел бы Люцифера, по многим причинам, вот только…        — Время шло на мгновения, Алек уже начинал остывать. Кровный вассальный договор требовал меньших затрат времени, — выдохнул он, одновременно расстегивая ширинку любовника, выражая тем самым силу желания и нетерпение поскорее смыть воспоминания о ночи, когда его буквально изнасиловали, вытворяя вещи, которые потом трудно вспоминать без содрогания. — Кроме того, я не был уверен, что до сих пор интересен тебе.        — Теперь ты, я думаю, не сомневаешься в этом, — хрипло засмеялся князь ада, скользя по телу руками и губами. — Как ты вообще мог сомневаться? Ты… Тот, кому я предлагал место твоего отца, тот, кому всегда открыта дверь в мои покои…        Он говорил, мешая слова с ласками, заставляя кровь кипеть, а боль казаться незначительной. И если в постели с Асмодеем в венах Магнуса бурлила сила, доказывая единение вассала и сюзерена, то сейчас все было совсем иначе… Господи, ну почему он не рискнул тогда вызвать Люцифера?..        И дьявол засмеялся, заметив, что для Него здесь не время и не место, вызывая у мага дежавю и приступ омерзения. Заметив который, любовник, извиняясь, запечатал уста мага очередным сногсшибательным поцелуем, до дрожи нежным и чувственным, чтобы, не отрываясь, скинуть брюки и устроиться между ног Магнуса, соединив в ладони их члены, мягко, но настойчиво поглаживая. Доказывая в очередной раз, что с ним будет лучше, что они созданы друг для друга. И чем дальше, тем меньше в этом оставалось сомнений, ведь как иначе он мог так легко и так желанно заполнить не только его тело одним толчком, но и разум, каждым поцелуем вытесняя из него все лишнее, ненужное, маловажное. Важным здесь был только он, открывающий для Магнуса все новые грани чувственности и удовольствия, хотя казалось, что за столетия жизни маг познал уже все… Впрочем, куда ему до любовника, который искушал еще саму Еву… Мысль промелькнула и растаяла в очередной волне наслаждения, которое Люцифер так щедро дарил чужому вассалу, зная, что никто не посмеет возразить против этой вольности. Ему никто и никогда не смел говорить «нет». Магнус все отчаяннее выгибался навстречу нежности и страсти Дьявола, который, несомненно, брал свое, но и отдавал не меньше.        Вытянувшись на простынях, в крепких и нежных объятиях владыки, на чьей груди покоилась его голова, Магнус блаженно вздохнул, впервые за эти полгода чувствуя себя так хорошо и спокойно. Пальцы Морнингстара вновь вплелись в его волосы, поглаживая, нежа, срывая еще один сладостный выдох. Выбираться из постели не хотелось, не хотелось вновь окунаться в ад, что ждал его в покоях отца, нежели вне их. Но Люцифер, похоже, и не собирался выпускать его из объятий в ближайшие пару часов. Чуть присев, владыка поцеловал мага в макушку, прежде чем дотянуться до пепельницы и закурить сигару.        — Обычно я не предлагаю такие вещи дважды, — сказал он, затягиваясь, — но для тебя я всегда готов сделать исключение, Магнус. Ты согласен стать моим вассалом и занять место отца?        Морнингстар не смотрел на мага, позволяя тому сделать свободный и беспристрастный выбор, не оказывая давления. Ну, или создавая подобную иллюзию, кто его знает. Тихо вздохнув, Магнус присел на постели, с удивлением отметив отсутствие боли, взгляда мельком хватило, чтобы подтвердить догадку: синяков не было. Протянув руку, он взял чужую сигару и вдохнул крепкий дым, прежде чем вернуть ее владельцу, обдумывая предложение, которое было заманчивым и, чего греха таить, лучше уже никто ему предложит, но маг не спешил.        — Каковы условия? — поинтересовался он.        — Боишься напороться на очередную невыгодную сделку? — хмыкнув, поинтересовался дьявол, стряхивая пепел с сигары в пепельницу.        Маг криво усмехнулся, вспоминая ад, в котором жил все это время. Скользнув ладонью по плечу любовника, вновь забрал у него сигару, чтобы мягко и ненавязчиво поцеловать, выражая самые дружеские чувства. Покачал головой, давая понять, что верит владыке и полностью доверяет, но…        — Я буду твоим, Люцифер, но я хочу позволить себе и земную жизнь, — с намеком, который дьявол не мог не понять, сказал он.        Люцифер засмеялся, но смех этот не напоминал злобный или властный. В нем было что-то другое, что Магнус не знал, как определить.        — Если хочешь, мы обговорим этот пункт отдельно, чтобы тебе было спокойнее? Условия… Мне необходимо сместить Асмодея. Твой отец собрал слишком много власти. И власть эту он оборачивает против меня. Мне это не нравится. Лишится тебя — пошатнется его сила. Пошатнется сила — появится возможность поставить на его место нового принца. Но для этого нужно время. И этого времени у тебя будет достаточно, чтобы любить своего нефилима до конца дней его. Оберегать, холить и лелеять, — договорив, Морнингстар протянул любовнику сигару, и тот не преминул этим воспользоваться, делая вдох.        Голова шла кругом. Нет, он не ожидал, что Люцифер перекупит его контракт по доброте душевной. Люцифер не просто хотел видеть его в своей свите. Он хотел видеть его демоном. Пусть и давал отсрочку. Между строк можно было прочесть даже ее срок: пока жив твой нефилим. И если бы это условие выдвигал кто-то другой, он наверняка насторожился бы, ожидая нечестной игры, но владыка не упадет так низко, не станет подставлять того, на кого надеется положиться, и Магнус прекрасно знал это. Пока Алек жив… А потом он сам умрет и переродится, избавив себя от вечности с болью и воспоминаниями о своей самой большой потере — демоны чувствуют иначе.        Еще раз втянув дым дорогой сигары, Магнус выдохнул:        — Я согласен.        Словно в омут с головой, как и все последние полгода. Он не хотел думать, что будет после. Он просто хотел разрубить старые узлы, не думая о том, сколько навязывает новых.        — Правильное решение, — хмыкнув, будто и не ожидая другого ответа, Люцифер склонился к любовнику, чтобы запечатать на его губах очередной поцелуй, но, вместо чувственной нежности, все существо мага пронзила сила: яростная и обжигающая, казалось, готовая сжечь изнутри. Ощущения были похожи на предсмертную агонию, напугав Магнуса, слабо дернувшегося в объятиях владыки, не понимая, не желая верить, что его все же обманули, утягивая в мир, где он станет совершенно иным существом. Впрочем, это все равно было лучше, чем отдаваться собственному отцу, который каждый раз брал его, думая только о своих желаниях и своем удовольствии, унижая каждой новой прихотью и словом. Когда показалось, что он вот-вот сгорит заживо, Магнус отключился, не в силах более выдерживать это.        В себя же приходил медленно, но не мучительно. Легко, будто ото сна прекрасным солнечным утром. И первое, что сделал — это глубоко вдохнул, больше не чувствуя удушливых оков, которые растворились, точно туман под лучами полуденного солнца, того самого, что играло сейчас на гранях расколотого черного бриллианта, кольцо с которым лежало теперь на прикроватном столике как верное доказательство — он более не вассал отца своего. О, в какой тот сейчас, должно быть, ярости… Магнуса даже невольно передернуло. А в следующий миг он подскочил на постели, осененный страшной мыслью: отец будет мстить. И ударит он, как обычно, по самому больному месту.        — Алек… — выдохнул он, в спешке одеваясь при помощи магии. Его любимый нефилим наверняка в вечном рейде. Такой уязвимый в своем желании найти смерть…        Паника сдавила грудь, и он применил поисковые чары, только сейчас обращая внимание на то, что на его руке красуется перстень с редким видом желто-зеленого хризоберилла. Камень был вытянутым подобно кошачьему глазу. Символично. Идеально подобрано. Его новый сюзерен не собирался подавлять новую игрушку, он собирался потакать прихотям нового союзника. И осознание этого накрыло мага волной, как накрыла и сила.        Пристань Каталина-Марина-дель-Рей-Флайер. Это место в Лос-Анджелесе Магнус считал одним из самых красивых, во всяком случае, в ночное время суток. Неужели Алек тоже часто бывал там или его привело нападение демона, которых тоже, как магнит, притягивало это место? Открыв портал, он переместился туда, где тянулся в небо лес мачт стоящих у причалов яхт, впрочем, в это время суток не такой густой, как ночью.        Оглядевшись, он почти сразу заметил одинокую чуть сгорбленную фигуру на продуваемом ветром пирсе. Александр… Сердце пропустило удар, но подойти Магнус не посмел: слишком запутался в собственной игре, чтобы выпутать из нее их отношения. Уже сделал было шаг назад, когда вдруг даже не увидел, но почувствовал, как демон набрасывается на нефилима со спины, на ходу облачаясь в плоть и кровь. И крик сорвался с губ, опередив разум:        — Алек, сзади!        Сумеречный охотник, секунду назад глубоко погруженный в собственные мысли, отреагировал мгновенно, уходя в сторону, позволяя твари пролететь мимо, и выхватывая клинок серафима. Повернулся навстречу возвращающейся опасности, чтобы встретить ударом, верной рукой нанесенным точно в разинутую пасть. Отскочил, дабы не оказаться придавленным падающей тушей, поднимая взгляд на мага.        — Магнус?        Тот не ответил, разбираясь с еще несколькими демонами одновременно и ясно чувствуя в них энергетику отца. Черт! Впрочем, его Ангел не остался в стороне, доставая лук, и еще двое поплатились жизнью за попытку покуситься на мага и охотника. Добравшись до Магнуса, встал, прикрывая его спину.        — Мне кажется, или они злы на тебя? — бросил он, отражая очередную атаку.        — Они вечно злы, так что я не удивлен, — хмыкнул маг, испепеляя нескольких, но прекрасно понимая, что все так просто не закончится, что отец ему жизни не даст. Мысль эта вызывала панику. Он не знал, как сможет защитить своего ангела, не знал, как сам Александр сможет справиться с подобными проблемами.        Демоны, казалось, шли эшелоном, и тем сложнее становилось. Магнус понимал, что бежать — не имеет смысла. Отец достанет их везде. Но вдруг все закончилось. Резко и феерично. Демоны просто сгорели в адовом пламени, и в этом безумии Бейн почувствовал энергию Люцифера. Владыка ада не собирался играть по правилам Асмодея, и Магнус был искренне ему за это благодарен.        Алеку подобные спецэффекты были в новинку, и он вздрогнул, прикрывая рукой глаза от яркого пламени, буквально взявшего их в кольцо. Когда оно опало, недоверчиво посмотрел на мага:        — А для тебя полгода не прошли даром… — заметил он, не торопясь, однако, убирать верный лук.        — Не понимаю, о чем ты, сладенький, — отозвался маг, продолжая гнуть старую линию и вытирая взмокшие ладони о джинсы нервным движением. — Просто решил отдать должок.        — И для этого искал меня? — усомнился Александр Лайтвуд, не веря в подобные совпадения. Что-то смущало его в этой неожиданной встрече, но разгадка ускользала, наверное, из-за волнения, которое мешало сосредоточиться.        — Да я не искал, красавчик, просто мимо проходил, — Бейн засмеялся, надеясь, что это прозвучало естественно, и вытащив из заднего кармана портсигар, чтобы жадно закурить. Сделав первую затяжку, блаженно выдохнул и сделал шаг в сторону, собираясь сбежать. — Ну, я пойду, сладкий. Не скучай.        Однако нефилим ухватил его за локоть, придерживая, хоть и сам не знал, что собирается сказать, зачем… Да и так ли важно, притворяется маг или не помнит, главное, что помнил он сам. Или тоже начал забывать нанесенную ему обиду и боль, что до сих пор давала о себе знать всякий раз, когда он вспоминал о маге? Пальцы разжались, отпуская спасителя.        — Спасибо.        Лишь когда мага простыл и след, а адреналин растворился в крови, Алек, наконец, поймал ускользающий пазл, громко ругнувшись. Он не представлялся магу, значит… Черт бы побрал этого!.. Цензурных эпитетов, чтобы обозначить личность мага, не нашлось. Руки чесались его придушить! Неужели Алек просил так много? Всего лишь поговорить! Но нет! Как и полгода назад, Магнус знал только один путь решения проблем — бежать. От проблем, от Алека, от себя. Это злило, и он весь день молча кипел, накручивая себя, изнуряя тренировками, чтобы к вечеру не выдержать и позвонить в Нью-Йорк. Услышать такой родной голос Изабелль, так не свойственно ему, пожаловавшись ей на бывшего любовника, который оказался еще большей сволочью, чем он думал. Потому что иначе просто сошел бы с ума, не в силах переварить все самостоятельно. Сестра, естественно, захотела подробностей, ведь это Иззи, и он не поскупился на них, рассказав все без утайки. И о том, как случайно спас мага, и как Магнус якобы его забыл, и то, как чертов маг ринулся спасать его, рискуя головой, но потом все равно продолжил лгать.        — Я не понимаю его поступков, Из… — выдохнул юный нефилим, примостившись на крыше института Лос-Анджелеса. Запустил пальцы в чуть отросшие волосы. — Неужели… Ох черт… За что он со мной так? Неужели было мало измены? Зачем играть? Зачем спасать, если не нужен ему?..        Изабелль долго молчала, слушая его словесный поток, преисполненный горечи, обиды, гнева и нежелания жить дальше, но на последней реплике ее прорвало. Было ли вырвано признание приступом раздражения, в котором хотелось оборвать череду вопросов, или стремлением дать брату повод и цель жить дальше, но она открыла ему правду о той поздней ночи, когда он умер, чтобы воскреснуть благодаря жертве Магнуса, для которого маска непомнящего, очевидно, стала защитной реакцией от собственной боли.        И Алек онемел. В прямом смысле. Открывал и закрывал рот, не в силах выдавить и звука. Поверил ли он? Он поверил, на все сто процентов, потому что воспоминания хлынули в голову бурным потоком, заставляя надрывно дышать без возможности сделать нормальный глубокий вдох и расставить поступающую из ниоткуда информацию по полочкам. Что-то защекотало щеку, и только с этим ощущением в его сознание прорвался обеспокоенный голос сестры:        — Алек, ты в порядке?! Алек!        В порядке ли он? На фоне воспоминаний и понимания теперешнего момента этот вопрос смотрелся странно, нелепо… Однако сестра была серьезно встревожена, и он тихо сказал в трубку:        — Да. Прости, Иззи, мне надо идти. Я скоро перезвоню тебе…        Вылетев из института, игнорируя оклики местных охотников, поспешил на квартиру мага, понимая, что может проторчать там до утра, уже успев достаточно наболеть ему, снова и снова причиняя боль одним своим видом. Он звонил, стучал, но темная квартира хранила гордое молчание, и Алек допустил мысль, что она может быть пуста в это время суток. Продолжил поиски, отправляясь в клуб, недалеко от которого встретил Магнуса в прошлый раз. На дорогу с применением руны скорости ушло минут двадцать. И только остановившись у входа в заведение, Алек осознал, что это за клуб. Лакс — клуб, принадлежавший самому владыке ада. И юный Лайтвуд невольно отступил на шаг, понимая, что вряд ли ему вообще позволят войти, но тут сзади послышался насмешливый голос с приятным британским акцентом:        — Почему маленький нефилим не спешит войти? Не хватает смелости?        — Скорее дерзости, — парировал Алек, поворачиваясь, чтобы увидеть собеседника, тон которого заставлял догадываться, что если перед ним не сам владелец заведения, то, как минимум, его управляющий.        Было не по себе, в одиночку, в месте тусовки всей нечисти чужого ему города, но он старался не показывать этого, держась независимо и гордо.        — Дерзости? Ее у тебя, как и у всякого дитяти ангела, в избытке. Впрочем, ты же сюда не за очередным автографом пришел. Что ты забыл здесь? — дьявол спрашивал, но Алек не сомневался — он знает ответ, но играет с ним подобно коту с добычей. К клубу то и дело подъезжали машины, нечисть и примитивные, всех их Люцифер приветствовал как радушный хозяин, но на самом деле ни на мгновения не терял Лайтвуда из вида. Он ждал ответа.        Значит, в избытке?.. Ну что ж, пусть так. Проследив, как очередные гости исчезают за дверьми клуба, куда и сам отчаянно хотел попасть, Алек посмотрел на владыку ада, чтобы бесстрашно заявить:        — Я ищу Магнуса Бейна.        — А что его искать? — усмехнувшись, поинтересовался дьявол и бокалом с виски отсалютовал в сторону дверей, что приоткрылись, выпуская на воздух сверкающего от блесток мага, который уже привычным жестом потянулся к портсигару и даже прикурил, прежде чем подать голос:        — Люцифер, где т… — сделав первую затяжку, он поднял взгляд и, встретившись им с Алеком, осекся на полуслове, подавившись едким сигаретным дымом.        Забывая о присутствии самого дьявола, Лайтвуд подлетел к магу, хватая, боясь, что тот опять сбежит или растворится, скроется в клубе, в котором полно нечисти, которая не прочь полакомиться сумеречным охотником. Одновременно хотелось ударить Магнуса и обнять, и он никак не мог выбрать, лишь крепче сжимая пальцы на его плечах.        — Магнус, как ты мог?!        — Не понимаю, о чем ты, сладкий, — немного нервно улыбнулся маг, пытаясь продолжать свою игру и кидая на Люцифера умоляющий взгляд, но тот прошествовал мимо с видом человека, небрежно отказывающегося от чужой благодарности, ибо услуга его была незначительна, и скрылся за дверьми клуба.        — Я все знаю! Я вспомнил, как умер тогда! — начал Алек с главного, чтобы сорвать с мага эту ненавистную ему маску, не следя за интонациями, не контролируя эмоции, что кипели в нем. — И о цене, которую ты заплатил за то, чтобы я снова мог жить. Зачем, Магнус?!        Да лучше бы ему оставаться бездыханным, чем знать, что любимый обрек себя на жизнь в аду!        — «Зачем»? «Зачем», Алек?! — маска слетела с мага, разбившись на осколки, и он вдруг почти с ненавистью оттолкнул от себя нефилима, пытаясь вывернуться из чужих рук и так же, как нефилим, срываясь на крик. — Я любил тебя больше жизни, черт тебя дери! Я чуть не умер тогда, когда тебя приволокли с охоты! У меня не было выбора! А если и был, то я его сделал!        И отшатнувшийся в первое мгновение, не ожидая такой реакции, Алек вновь упрямо подступился ближе. Наступил на горло гордости и обиде, чтобы сгрести находящегося в состоянии предистерики мага в свои объятия, перекрыв поток слов поцелуем. Он больше не мог слышать эту боль в чужом голосе, он хотел сцеловать ее, впитать, разделить, растворить, лишь бы она не терзала Магнуса больше. И Бейн судорожно всхлипнул ему в губы, отвечая на поцелуй отчаянно и жадно, будто ждал его целую вечность, а может, и правда вечность, ведь в аду время идет иначе. И было неважно, что поцелуй был с привкусом соли, что они целуются на виду у всех, на пороге самого популярного клуба в Калифорнии, как и то, что оба запутались в лабиринте лжи и фальшивых воспоминаний. Пока Алек мог целовать его, чувствовать жар чужого тела, пока мог вдыхать сандаловый аромат чужой кожи, он был уверен, что они со всем справятся.