Double wild fire

Черри ненавидел это явление так же, как и любил. С одной стороны течка способствует повышению чувствительности, заставляет испытывать в разы больше эмоций и зашкаливает чувство сытости от полученного удовольствия, но вот с другой… Эта сторона откровенно вымораживала Черри, потому что вопреки доминантному поведению, ему с какой-то радости досталась течка, которой страдают сабмиссивы, из-за чего переносить ее с гордо поднятой головой было крайне сложно. Черри становился в эти дни непривычно слабым, а значит и легкой мишенью для других доминантов, которые только и жаждут, чтобы присунуть ему и поиметь со всей жесткой похотью, отыгрываясь за каждодневное надменное поведение над ними. Однако, Черри очень много и долго тренировался, ведь он был сильным и упрямым монстром, а потому смог натренировать свое тело настолько, что его течка практически не отличалась от течки доминантов, которая проходила без каких-либо внешний признаков и помутнений рассудка. Он с помощью усердного труда, потому как по-другому он и не умеет решать встающие на нелегком пути проблемы, полностью скрыл свои слабые стороны, оставив только преимущества, а именно – повод заездить шавку до потери пульса. И ведь Папайрус не мог отказать в такой момент в силу многих причин, впрочем как и всегда в таком деле, но главной причиной все равно остается безграничная и больная любовь к Черри в моменты слабости, в моменты желания и почти естественной покорности. Сегодня, в обычный снежный день для местного Сноудина, Черри сидел в баре и зарабатывал деньги, как он умеет, когда к нему внезапно подкралась очередная течка. Черри довольно быстро стал раздраженным из-за этого, хоть виду и не подавал, ведь мало того, что течка пришла на пару дней раньше положенного срока, так еще именно сейчас, когда он планировал задержаться в баре до глубокой ночи, потому что псинка решила провести весь день с Блубери. Черри скрипнул зубами, а потом стиснул их чуть сильнее обычного, чувствуя, как первичные симптомы начали захватывать его тело. Поначалу ему просто становилось душно, словно не хватало воздуха, а температура тела повышалась на градус или два. Следом за этим, но через какое-то время, начинали подрагивать руки, а в особенности кончики пальцев, вдобавок начинали ныть и покалывать шрамы. Финальным сигналом, после которого у Черри на несколько минут съезжала крыша, прежде чем он возвращал ее обратно, становилось помутнение зрения. Это не так уж и страшно, силуэты перед глазами просто размывало, но в этот момент Черри был максимально уязвим и слаб. Однако он всегда был бдителен и пережидал этот момент в защищенном месте. Черта-с два он кому-то позволит заметить свою слабость! Спустя, примерно, час, Черри почувствовал, как руку начинает покалывать в месте глубокого продольного шрама, и понял, что ему все-таки придется сворачивать предприятие, чтобы не нарваться на возможные, хоть и крайне маловероятные, неприятности в этой до омерзения милой и доброй вселенной. Черри, конечно же, мог остаться и заигрывать с монстрами как ни в чем не бывало, но сейчас ему не хватало настроения, чтобы пересилить себя. У него не было достаточно мотивации, лишь недовольство и злоба, что псинка медленно отбивается от рук, а еще в данный момент находится далеко и не может сиюминутно удовлетворить разгорающиеся потребности. Наскоро завязав все разговоры, Черри собрал заработанное золото и подошел к Гриллби, чтобы подкинуть ему пару монет за лояльность и оказываемую поддержку, и в это время в бар вошел Эджи. Черри стоял спиной и не мог его видеть, но вот Эджи сразу приметил приятеля и направился в его сторону, чтобы без лишних прелюдий вдавить в барную стойку своим скелетом и нависнуть сверху. Черри моментально отреагировал на вторжение в личное пространство и связал душу наглеца с гравитацией, а потом отбросил от себя, как показалось, на сотни метров, но Эджи в силу своего такого же немалого уровня, лишь отошел на несколько шагов. Черри обернулся и увидел перед собой Эджи, а остроконечная кость уже неслась с левой стороны, но Эджи в последнюю секунду уклонился, и кость пронзила деревянную стену на пару миллиметров выше картины с развратными рыбами-монстрами. - Госпожа не в духе? – ехидно подметил Эджи, вставая в эффектную позу. - В следующий раз за такое получишь кость прямо в душу, - Черри взял золото со стойки и, чеканя грациозные шаги, направился к выходу. - Да ладно тебе, чего такой злой, - недовольно произнес Эджи, а потом обернулся, так как Черри уже прошел мимо. – Даже поболтать за выпивкой не хочешь? Черри не ответил, а только поднял руку, показывая средний палец. - Что, псинка дома ждет? Уже бежишь к ней, как верный хозяин? Вот тут Черри остановился по нескольким причинам: во-первых, хоть это и было тяжело признавать, Эджи надавил на больное, потому что Черри действительно мечтал помчаться к Папайрусу, чтобы сбросить зудящее напряжение и выпустить пар; во-вторых, Эджи явно нарывался, нагло переступая дозволенную черту и в очередной раз бросая Черри в лицо явное, хоть и отрицаемое, «несовершенство» их прямых отношений «доминант-сабмиссив»; ну и в-третьих, Эджи даже не намекал, а громко утверждал, что его компания может быть лучше, чем пустой дом и нервное ожидание Папайруса, словно Черри был верный хозяин… - Захлопнись нахуй, Эдж, - Черри развернулся, и Эджи торжествующе улыбнулся, ведь если Черри остановился, сошел со своего целеустремленного пути, то он, как минимум, сомневается или заинтересован. - Может тебе тоже что-нибудь захлопнуть? Ликер, например, или мартини. Черри поддался своим слабостям, чего старался не делать. Течка еще не началась, а он уже позорно прогнулся. - С твоей наглой рожи я возьму не меньше, чем бутылку дорогущего виски. Эджи расплылся в улыбке, показывая, что для него это совершенно не проблема. Они все-таки взяли отличный и дорогой алкоголь, добрали к нему закусок в виде фруктов и шоколада, а потом выбрали столик подальше от общей суеты и чужих глаз. Черри устало, но все еще грациозно, развалился на диванчике, а Эджи сел на стул напротив и стал ухаживать, разливая по большой порции виски в стаканы. - О чем хотел поболтать? – немного грубо бросил Черри, чувствуя, как его будоражит и как ему жарко, а руки ощутимо колет и щиплет напряжение. - Просто о всяком, - без тени эмоций выдал Эджи, а потом пододвинул стакан к Черри. – Мы давно не пересекались. - Ты вроде все за братцем бегаешь, откуда возьмется свободное время. - Сразу по лезвию решил пройти, - Эджи тяжело выдохнул, а потом внезапно смягчился. – Ты сегодня так и нарываешься, Чер. - Да просто бесит все, - откинулся он общей фразой, чувствуя, как на мгновение в глазах помутнело, а приглушенный свет все чаще создавал иллюзию размытости. Черри поспешил опрокинуть в себя алкоголь, чтобы он прожег его изнутри и немного взбодрил, но это произошло лишь на несколько секунд, а потом виски растекся по телу тянущей и горячей волной, заставляя сдерживаемые желания вновь двигаться и бороться с волей хозяина. - Больше, чем обычно? Или день не задался? – Эджи опрокинул в себя весь стакан, а потом закусил шоколадом. Черри волей-неволей, а уставился на то, как Эджи облизал кончики пальцев после того, как спрятал шоколад за острыми зубами. Он готов был поклясться, что слышал хруст шоколада, а потом поймал себя на мысли, что эти зубы могут сомкнуться вокруг его… - Ничего конкретного, просто бесит. Шавка не слушается в последнее время, все чаще убегает к Блубери. - Все еще ревнуешь к этому несчастному малышу? - Ревную? Пф-ф-ф, - фыркнул Черри, но ясно понимал, что крупинки этих гадких, снедающих душу чувств все еще теплятся в нем. – Мне просто смешно, как он пытается вернуть своего братца, да еще и надеется, что шавка даст дельный совет. Такими слабыми трюками партнера не завоюешь. Черри знал, что Эджи глубоко заинтересован в том, чтобы внимание Стретча вернулось к Блубери, чтобы он мог спокойно совладать с Редом, но все в этом бразильском многоугольнике было не так просто. - Да и сильными приемами не всегда получается, - подметил Эджи, а потом прищурился, становясь на опасное лезвие разговора с другой стороны. – Ты своим братом до конца не владеешь сейчас. Блу его уводит к себе без всяких проблем и даже вопреки твоим запретам. - Я позволяю это делать. - И тебя это бесит. Черри рыкнул, потому что любые упоминания его слабости, особенно высказанные вслух, неимоверно бесили. Он бы с радостью хотел броситься на Эджи и разгромить своим даром убеждения, попутно сжимая в руках мощную длинную шею, но в глазах вновь потемнело. Черри чувствовал, как треклятая течка почти захватила его, распаляя все внутри и растекаясь по телу до кончиков пальцев. Стало неимоверно душно, нужно немедленно взбодриться. Черри встал из-за стола, бросил короткое «вернусь» и пошел в сторону туалета, благо он помнил дорогу даже с закрытыми глазами. Он зашел в просторную и хорошо освещенную комнату, проверил все кабинки, и когда увидел, что никого в помещении нет, подпер дверь костями, чтобы никто не зашел. Черри оперся на края керамической раковины и посмотрел в зеркало, но не увидел себя, в глазах все плыло и никак не проходило. Он впервые столкнулся с таким долгим помутнением, но успокаивал себя тем, что это просто влияние стресса и алкоголя. Он выкрутил кран с холодной водой на полную и стал плескать воду себе на лицо огромными порциями снова и снова. Жар постепенно отступал, и вскоре мутность во взгляде пропала, сменяясь оголенным и раскаленным желанием. Вот и началась течка, Черри даже мог это заметить по легкому голубому румянцу на щеках. В дверь за все это время ломились уже пару минут, но Черри плевать на это хотел. Он стоял, уперевшись двумя руками в раковину и тяжело дышал. Ему нужно восстановить дыхание и подавить эту похотливую дрянь, что скребется внутри и требует пасть до уровня течной тупорылой суки, которая готова расставить ноги перед всеми, лишь бы ее выебали. Черри никогда не проигрывал этому желанию (только рядом с Папайрусом), не проиграет и теперь. Оглушенный своими мыслями, Черри не заметил, как дверь элегантно и довольно тихо выломали, а потом заблокировали обратно, но уже костями красного цвета. Из-за борьбы с течкой, Черри совсем не заметил, как за его спиной образовался Эджи. - Тяжело, да, Чер? – он опустил свои руки поверх его рук и вдавил в раковину тазом. Черри едва не застонал: сейчас тяжесть другого тела была болезненно приятной, подкашивая упрямство и решимость. Он сжал руки в кулаки и попытался отпихнуть Эджи, но в этот раз это не сработало. - Нечего лезть ко мне, если не можешь ебать своего братца. Или лучше сходи и выеби малышку Блу, он та еще подстилка, - Черри совсем не следил за языком, желая наглостью и резкостью сбить спесь с Эджи и максимально нагрубить. - Ты мог пойти домой и оказаться на хуйце своей любимой шавки, - Эджи потянул носом воздух, отмечая, как запах Черри усилился и стал притягательнее, - но вместо этого ты остался. И не говори мне, что ты не хочешь, чтобы я опять поимел тебя. Черри резко развернулся с появившейся в руке костью и упер ее Эджи в челюсть. Темно-голубые глаза сейчас плескались в чистом гневе, а ярко-красные смотрели игриво и коварно, при этом нагло насмехаясь. - Только посмей еще раз сказать такое вслух, и я сразу раскрою тебя надвое, - угрожающе прошипел Черри. - Тебе просто повезло оказаться под моим великодушным милосердием, или ты уже забыл, как на моем плече пускал сопли по своей слабохарактерной любви до гроба. Эджи, вместо того, чтобы вновь ощетиниться, стал нагло напирать, заставляя Черри прогибаться в позвоночнике и чуть ли не падать головой на зеркало. Конец кости болезненно скрежетал по соединению черепа и позвоночника, но Эджи не боялся. Он просто стоял и окутывал Черри собой, ожидая, когда тот сдастся. Черри, конечно, сильный и упрямый засранец, но однажды он все же прогнулся, почему бы ему не прогнуть и теперь, ведь такой повод. Все факты указывали на то, что Черри нуждается во внимании и огромном члене между ног, который отдолбит его по полной программе. Эджи немного подождал, следя за открытой борьбой в глазах Черри, а потом решился сделать шаг. Он вжался зубами в рот Черри, а потом надавил на челюсть, заставляя того приоткрыть рот. Черри сопротивлялся и дергался, но после пораженчески поддался, позволяя языку Эджи проникнуть внутрь. Он стал сжимать руки Эджи едва ли не до хруста костей и царапать своими когтями, а потом вовсе жестко укусил обнаглевший язык, заставляя разорвать поцелуй. В этот раз все было понятно без слов, поэтому Эджи позволил себя оттолкнуть, а потом Черри одним взмахом руки разрушил красные кости на пути, с размаху распахнул дверь, привлекая всеобщее внимание, а потом четким быстрым шагом пересек зал и удалился в холодную темную ночь. Эджи стоял у дверного косяка, смотрел вслед уходящему Черри и искал хотя бы один намек на будущее согласие. Увы, он его так и не нашел.