Double wild fire

Психоз достиг своего апогея, когда Черри вернулся домой и увидел, что псина уже спала, не дожидаясь хозяина, а ведь на часах было всего двенадцать. Черри был ошеломлен такой наглостью и пренебрежительностью, поэтому грубо растолкал шавку, заставляя объясниться. Папайрус глубоко сонным голосом рассказал, что они с Блубери пробегали весь день по городу, поэтому он пришел домой сильно уставшим. После этого Папайрус начал много и слезно извиняться, и когда он все же решился поднять голову и посмотреть на лорда, то буквально за несколько секунд разгадал причину таких яростных негодований. - Оу, у вас течка, милорд? – Папайрус сначала сболтнул, а потом подумал, стоило ли это говорить вслух. Черри был взбешен до красного каления, поэтому громко и нервно выкрикнул «да, блять!», а потом схватил Папайруса за ошейник и повел в свою комнату. Он пытался расшевелить псину, но та даже после ударов плетью и пинков не стала расторопнее, а потому секс прошел до отвращения пресным, механическим и даже можно сказать «на отъебись». Черри пытался выжать из шавки хоть немного отдачи и старания, но все было тщетно. Укусы были слабыми, позиции все, как одна, неудобными, а горячий член совершенно не приносил удовлетворения. В конечном итоге Черри психанул, оттолкнул Папайруса от себя и послал вон из комнаты, приказывая спать в подвале. Папайрус пытался исправиться и загладить вину, но Черри не давал и шанса это сделать. Выгнав шавку и чуть остыв от пыла гнева, Черри принял душ, надел чистую и мягкую одежду для сна, лег в кровать и накрылся одеялом до носа. Он пытался заглушить жуткое и раздирающее чувство неудовлетворения мыслями о том, как он накажет Папайруса и сделает это так сильно и жестоко, что тот напрочь позабудет о лени и о том, что служение в полсилы никогда больше не пройдет. Может тогда шавка перестанет думать о другом и наконец вспомнит, как надо прислуживать тому, кому поклялся в верности. Однако вскоре Черри осознал, пока перебирал варианты наказаний, что псина будет кайфовать от боли, и что ему нужно придумать такое наказание, которое после себя оставит только самое темное и страшное, не позволяя просочиться ебанутому и больному удовольствию. Совсем запутавшись в своих мыслях, Черри проворочался в кровати до двух часов ночи. Он был напрочь лишен сна и спокойствия, его со всех сторон грызли неудовлетворенность и бешенство. Они, словно зуд, расползались по всему телу, и их ничем нельзя было заглушить. Постепенно в мысли стали закрадываться воспоминания об Эджи и о том, как он нахально вел себя с ним, подставляясь под явную угрозу. Эджи проявлял себя и свои желания без какого-либо приказа, он делал это по собственной воле, чего не скажешь о Папайрусе. Черри также вспомнил тот случай, когда они не сдержались и жестко, до сломанной кровати в отеле, согрешили, вопреки своим привязанностям. Пускай за этим не было ничего, кроме животного порыва, это все равно было чертовски здорово. От всех воспоминаний таз стал светиться и медленно истекать магией, пачкая пижамные штаны. Черри не выдержал, резко схватил с тумбочки телефон и нашел номер Эджи. Он набрал короткую смс, а потом долго думал, отправлять ее или нет. Этим он ставил себя в уязвимое положение, в очередной раз прогибался, делался слабым и податливым, но с другой стороны Черри до осточертения хотелось выпустить пар, иначе он обезумит и станет совсем уж легкой мишенью. Черри все же отправил смс и тут же стер ее. Ответ пришел через несколько минут. Это не было издевательством, слова не были пропитаны язвой, это было просто короткое согласие, хотя Черри уверен, что Эджи писал это с растянутым от злорадства лицом. Удалив ответ, Черри встал с кровати и тихо собрался, чтобы отправиться в леденящую ночь навстречу своим желаниям. Это было удивительно, но Эджи уже ждал в номере, несмотря на то, что Черри идти было ближе. Он даже задумался, что Эджи хотел увидеться сильнее, мало того, он уже сидел наготове, сняв броню и весь верх, а также распивая бутылку какого-то темного алкоголя. - Все строишь из себя ебаного джентльмена, - Черри закрыл за собой дверь, а потом скинул куртку и шарф на вешалку. - А ты все также обходителен и элегантен, - Эджи встал с края кровати и сделал шаг навстречу. – Тебя сразу поиметь, или госпожа хочет прелюдий? - С чего ты взял, что я дам себя поиметь? - С того, - Эджи мгновенно оказался рядом и заключил Черри во властные объятия, - что сейчас ты течешь, как малолетняя сучка. Эджи без лишних слов вцепился клыками в открытую шею, отчего Черри рыкнул и уперся руками в грудь, но ощущения были слишком хороши, чтобы сопротивляться. Вместе с этим Эджи стал нагло исследовать открывшееся для доступа тело, задирая верх кофты и забираясь под ткань, чтобы больно оцарапать ребра, а потом спуститься к тазу и по-собственнически сжать его в руках. В Черри остались лишь крупицы возмущения, но желание быть на равных и доминировать все еще осталось, однако несколько секунд рядом с Эджи полностью вымыли это из сознания, оставляя только пульсирующую течку, действительно превращая сильного и властного монстра в жаждущую подзаборную шлюху. Эджи продолжал кусаться и царапаться, при этом умело раздевая Черри и делая его полностью беззащитным перед ним. Он потянул его на себя и завалил на кровать, а потом придавил телом со всей силы, демонстрируя свою власть, свою силу и свой неоспоримый контроль. Черри все еще пытался взять верх над происходящим, заставить Эджи подчиняться его воле, но тот и так делал то, что он хочет, только по-своему, с присущей только ему манерой и наглостью, со сладкой дикостью и пряным огоньком. Эджи вел себя естественно, отдавал всего себя, и это неимоверно заводило Черри. Он упивался этой животной страстью, этой наглостью и повадками, позволяя раздирать себя до крови, оставляя болезненные метки. Свои метки. В какой-то момент Черри со всей серьезностью попытался поиметь Эджи, взять контроль над ситуацией и оказаться сверху, но когда громадный и раскаленный член вошел в истекающее лоно, Черри на мгновения выжгло все сознание, и он выгнулся сладостной дугой, а изо рта вылетел довольный и протяжный стон. Эджи утробно рассмеялся, посылая вибрацию по костям, а потом сжал Черри в своих руках и стал остервенело трахать, вбиваясь до упора и неимоверно растягивая магическое лоно. Это было бы больно, будь это обычный секс, но сейчас это были оголенная страсть и тупые эмоции, дикое желание и раскаленное безумие. Черри впился когтями в плечевые кости, оставляя длинные кровавые царапины, а когда Эджи ускорил темп, то вовсе вцепился объятиями в шею и стал скрести по лопаткам. Черри разрывало от несдерживаемого желания, он кайфовал и кричал, захлебываясь слюной, потому что наконец-то получал желаемое. Его удовлетворяют, его голод утоляют самым щедрым образом, ему отдают всего себя. Черри не мог желать лучшей разрядки во время течки, он даже думать забыл о Папайрусе: сейчас перед ним были только его потребности и Эджи, который от души удовлетворял их. Понадобилось немало времени, чтобы Черри насытился, да и Эджи был порядком изголодавшимся, поэтому оба трахались всю ночь напролет. Эджи брал Черри как хотел: закидывал ноги к себе на плечи и вбивал его в скрипучий матрас; ставил на четвереньки, заламывал руки и трахал со спины, порой поднимая его к себе за горло, желая немного подушить или впиться в растерзанную шею. В какой-то момент Эджи все же позволил себе отдать инициативу, и Черри тут же оседлал его, задавая свои правила и темп, при этом лаская собственные ребра и заводясь от прикосновений к вмятинам, что оставил Эджи. Это была безумная ночь. Это была животная ночь. Эта была непозволительная и роскошная ночь. Черри был полностью удовлетворен, поэтому засыпал жутко уставшим и беззаботным, чтобы наутро проснуться вновь озлобленным и расстроенным, ведь время экстаза закончено, и нужно возвращаться к рутине. Черри проснулся и ожидал увидеть бьющее в глаза солнце, но увидел лишь мягкий полумрак (видимо, Эджи задернул окно шторами). Он несколько раз моргнул, сбрасывая тяжелый сон, повернулся на бок и увидел сидящего на кровати Эджи, спина которого была исполосована когтями, а поверх ран была корочка запекшейся крови. Черри улыбнулся, довольный своей работой. Однако когда он приподнялся и стал осматривать себя, то обнаружил в десятки раз больше царапин и укусов. Он зашипел, на что Эджи обернулся и довольно оскалился, всем видом показывая, что он пометил свою игрушечку, и теперь она не скроет красноречивые метки. Вот только Черри имел свое мнение на этот счет, недаром он усердно учил магию столько времени. Не проронив ни слова, Черри отправился в душ, хорошенько стер с себя кровь и запах блудливой ночи, а потом наложил маскирующую магию на все метки, делая свои кости такими же, как и вчера. Пускай это превращение на время займет больше энергии, чем обычно, но зато Черри скроет последствия своей постыдной слабости. - А я так старался тебя украсить, - с легкой досадой произнес Эджи, когда Черри вышел без единой царапины. Тот фыркнул в ответ и поднял одежду с пола, радуясь, что хотя бы ее не разорвали. - Я не просил об этом. - Я бы не сказал. Ты прямо кайфовал, когда я кусал тебя, - Черри продолжил молча одеваться. - Даже ничего не скажешь? - Не вздумай когда-либо упоминать эту ночь, иначе останешься без башки, а безголовый скелет никому не нужен. Эджи даже немного расстроился, что Черри опять играет холодно и грязно. - Хотя бы вспоминать об этом не запрещено. Наконец-то Черри полностью оделся и уже собрался уходить. - А прощальный поцелуй? Черри вновь показал средний палец и, хлопнув дверью, унесся в сторону дома, надеясь, что Папайрус еще спал, и ему не придется подниматься на второй этаж через окно. Черри сдержал слово и наказал шавку как следует. Папайрус не стонал, он скулил, получая по костям металлическим кнутом, а потом концентрированным раствором соли по открытым ранам. Не сказать, что Черри был до конца доволен, ведь после сладостной разрядки гнев заметно притих, оставляя только сухой остаток из надобности проучить Папайруса и немного взбудоражить себя чужими страданиями. Во время следующего острого желания секса Папайрус уже был рядом и делал все, что только хотел Черри, с должной отдачей. Он беспрекословно подчинялся, следовал всем указаниям и прихотям, нисколько не возражал и не отлынивал. Он громко и довольно шипел, когда Черри раздирал его свежие раны, продолжая послушно и страстно врываться в любимое горячее лоно. Черри чувствовал наслаждение, чувствовал тянущие покалывания и игривое удовольствие, но это все еще рядом не стояло с той дикостью, что творил с ним Эджи, даже несмотря на то, что Черри с Папайрусом получает самое желаемое – контроль. Однако этот контроль односторонний, ему ничего не угрожает: Папайрус раболепно подчиняется, не смея сделать что-то по своей инициативе. Этого и не хватало Черри больше всего в отношениях. Второй инициативы, второго самостоятельного желания, пускай оно и будет под контролем другого, более властного. Все же Черри получил удовлетворение, у него даже хватило настроения довести шавку до оргазма, надрачивая стоящий колом член, но при этом намеренно царапая мягкую и чувствительную магию когтями. После всего Черри распластался на кровати и прикрыл глаза, а Папайрус лег рядом и жадно сгреб его в объятия. Однако, даже несмотря на все это, Эджи не выходил у Черри из головы еще некоторое время.