Трудности Программоприручения

       За дверью личного пространства коммуникатор люто разрывал давящую тишину. Любая нормальная программа давно бы ответила на вызов, который предназначен только ей. Но в темном пыльном и узком помещении не наблюдалось никакого движения. Непонятное чувство прокатилось по алгоритмическим цепочкам программы, что пыталась притвориться деинсталлированной.       Иногда на тяжелую монолитную дверь с сотней замков она бросала взгляд полный сомнения. Неужели ее зовут, впервые за столько лет после инсталляции? Это казалось еще более странной вещью, чем ее добровольное самоотстранение от внешнего электронного мира.       Диспетчер задач уже десять минут наблюдал за списком процессов и приложений, но в списке Майкрософт Паблишер не было. Таск Менеджер не спешил сообщать пользователю, что вызываемая программа не отвечает. От мониторов доносилось приятное, мягкое попискивание, обычно оно успокаивало.       Таск переживал по поводу вызываемой программы. Может быть, она удалена, а в системе остались лишь обрывки ее существования. Таск глянул в список удаленных программ. Нужного имени в записях нет. Иногда программы, которые долго не загружали, не могут сразу разобраться, что к чему. Некоторым нужно время, чтобы разогнаться. На всякий случай Менеджер выделил ей столько оперативной памяти, сколько всегда требует Майя. Менеджер нажал кнопку коммуникатора, надеясь, что она сама все же выйдет, и тогда не нужно будет разговаривать с ней. Он мало знал о Паблишер. Даже ему было с ней слишком сложно. Единственное, что он сделал для нее — запретил доступ рядовым программам. Таск думал, что одиночество поможет Паблишер оклематься после конфликта. Вряд ли расспросы этому поспособствовали бы.       Рандом услышал молитву Таска о нежелании связываться с замкнутой программой. На коммуникатор менеджера пришло сообщение о завершении проверки этажа прикладных программ. Менеджер быстро открыл карту системы, а затем ответил на вызов антивируса. — Ну, что такое? Работаю я, работаю! — громко возмущался антивирус, и коммуникатор пришлось отложить подальше. Менеджер сохранял каменное спокойствие. На его строгом лице не мелькнуло ни тени эмоций. Он не видел смысла тратить драгоценные ресурсы системы на глупый спор. Таск вздохнул. — Нод, проверь программу Майкрософт Паблишер, срочно. Голос в коммуникаторе становился недовольнее. — Что еще за новости? — Нод 32 — еще спокойнее ответил Менеджер, — я тебя очень прошу. Ленивый антивирус не думал униматься. — Знаешь, Таск, вот иди сам к этой чумной. Ты бы видел эту Паблишер! Да у нее константы не на месте! Таск снял очки, прикрыл глаза, ослабил треклятый галстук. Даже с его уровнями психологической защиты порой сложно сохранять спокойствие при разговоре с ленивым антивирусом. Антивирус умеет работать, только не хочет — вот в чем проблема. Его нужно постоянно заставлять. Эсэт не новичок, знает что делать. Он мог быть профессионалом, но его патологическая лень и желание лишний раз поваляться на кровати, убивало всю веру и попытку хорошо относится к нему. — Значит так, Нод Тридцать Два Эсэт, я больше повторять не буду. Или ты сейчас же идешь к Майкрософт Паблишер, узнаешь, что с ней и сообщаешь о том, что ее вызывали, или я… — Или что? — дерзко перебил Нод. — Или что… — Таск, казалось, успокаивается, а сам пытался не выйти из себя. В серых глазах мелькнула искра. — Или я заберу у тебя оперативную память, выделенную на личное пространство, и оставлю ровно столько, чтобы тебе хватило на защиту системы. Поверь мне, Эсэт, я лишу тебя возможности формировать речевые импульсы. Голос на другой стороне замолчал. Таск знал, что его сейчас проклинают, посылают в бесконечный цикл, к Гейтсу или в далекие пучины формата. Он сделает то, что обещал, если антивирус не одумается. — Ладно, — ответил голос обречено, — уже иду! Сразу начинаешь… — Ты что-то сказал? — вкрадчиво спросил Диспетчер, не сводя взгляда с мониторов, — смотрю у тебя оперативка лишняя. — Нет-нет, — сказал антивирус, закрывая открытый Таском канал связи.       Нод всю дорогу до пыльной двери материл Диспетчера задач самыми последними обновлениями нецензурной брани, которые не то что произносить, писать стыдно. Антивирус не церемонясь открыл заветную дверь. Его тут же окутала неуютная темнота, в которой ни черта не видно. Эту тишину разрывал мерзкий звон коммуникатора. Он не видел Паблишер, но прекрасно чувствовал, где она. Эсэт подошел к ней в своей манере. — Эй, Паблишер. Тебя вызывают, или оглохла? Поднимайся, я не хочу стоять здесь вечно. Я хочу скорее завершить дела и отправиться к себе. Ресета я просто не переживу. Давай циклами шевели! — сказал он, — Я не намерен тебя ждать вечность! Паблишер не сразу придала значение тому, что в ее комнату кто-то столь бесцеремонно вломился. Таск Менеджер заходил очень аккуратно, даже минимизировал убытки, дефрагментатор тоже приходил тихо и осторожно. Он просматривал документацию, данные, которые никто не перемещал. А Нод оставался неизменным.       Его слова убежали Паблишер в решении никогда не контактировать с другими обитателями операционной системы. Нехотя Паблишер встала с кровати и направилась к двери. При ком-то постороннем ей совсем не хотелось прислушиваться к своим чувствам. Лучше уйти самой добровольно. Поскорее пройти мимо нежеланного гостя. Данная Менеджером избыточная память не придавала сил. Она даже не заметила ее. Зачастую Таск не выдавал больше ресурсов, чем положено. У него даже лишний килобайт не выпросишь. На выходе Паблишер окинула антивируса взглядом. Высокий, хорошего телосложения, длинные белые волосы аккуратно уложены. Бежевый костюм придавал ему внушительности. А в голубых глазах вечное недовольство. Нод скорчил недовольную мину.       Паблишер похожа на пугало. Волосы серые от огромного слоя пыли, точно такая же пыль на одежде, обуви, а в руках этот плюшевый медведь, которого она не выпускает из рук. — Хоть бы привела себя в порядок. Все программы перепугаешь. И еще, брось модуль, вечно ты его таскаешь — сказал Нод и отправил отчет Диспетчеру задач. Он свой программный долг выполнил.       Паблишер брела по системному коридору, не думая о внешнем виде. Яркий свет слепил глаза, а коридоры изменились с ее последнего выхода. Она задерживала взгляд на рисунках, что украшали стену. Аккуратные, красивые линии, переходы цветов, игра света и тени — в этом манера работы какого-то профессионального редактора. При мысленном упоминании профессионального редактора, что-то в переменных отозвалось, словно кто-то забрался в исходный код и сделал что-то мерзкое. Паблишер отмахнулась от этого чувства. С длинных волос осыпалась пыль, всего лишь лишние байты какой-то бесполезной информации. Она остановилась глянуть на то, как разлетаются какие-то мелкие переменные. Чем дольше стоишь в коридоре, тем больше шансов наткнуться на очередного обитателя системы. Она поспешила на зов, чтобы избежать встреч. Где-то в глубинах души вспоминался забытый интерес, но он быстро натыкался на выстроенную стену разочарования. Когда-то Паблишер доверилась своим чувствам — за это и поплатилась. «Послушай, есть Профессиональные Программы.Такие как ты здесь не нужны»! Издатель опустила взгляд. Оставалось лишь быстрее перемещаться, тогда шансы встретиться сведутся к нулю. Таск Менеджер вздохнул, увидев, что вызываемая программа исполняется. Он задумчиво смотрел на экран, словно спрашивая у себя, а правильно ли он поступил тогда? Возможно, работа ей поможет, напомнив о том, кто она есть. Порой чувства были для него такими дебрями, в которых сам Гейтс ногу сломит. И где-то в глубинах электронной души Таск менеджер признавал: он тоже убегал от проблемы, позволив Паблишер запереться личном пространстве. Может, ему нужно было принять меры тогда, или помочь избавится от последствий?