Трудности Программоприручения

      Задачи, определенные разработчиками, казались непривычными. Паблишер казалось, что она делает чужую работу. Стоило зайти в рабочий кабинет, как издатель врезалась в полку, откуда полетели шаблоны буклетов, открыток, пригласительных и прочих элементов печатной продукции. Паблишер пришла в ужас, что от нее столько мусора. Она же хотела зайти тихо, не создавая хаоса. Программа с трудом отвечала на команды пользователя. Сначала по пять минут разбирает действие, а потом предлагает такое, что все равно приходиться отменять. Пользователь лишь видел, как программа сходит с ума. Не отвечает, потом летит вперед. Даже профессиональные программы такого не творят, а эта легенькая издательская система еще умудряется подвесить компьютер. Обитатели системы, которые в этот момент жили своей жизнью, не понимали, что происходит. Неужели начал свою работу Майя или Фотошоп, а может по ошибке запустили их обоих? Виндоус Медиа то и дело возмущался, что если так пойдет дальше, он отказывается работать.       Программы, которые в свободную минуту собрались на конференции Скайпа, возмущались, ведь разом пропали все удобства. Коммуникатор Таск Менеджера был завален звонками, а стоило ответить, все галдели так, что ничего не разберешь среди этих речевых импульсов. График загрузки Центрального Процессора и памяти сходил с ума. У Таска не было никакой возможности добавить еще оперативной памяти и Паблишер, и программам. Пришлось бросить все силы операционной системы на помощь последней.       Декорации созданные Маей исчезли. По команде Менеджера система перестала их поддерживать, оставив программы в пустом зале. В коридорах погас свет. Программы сбились в кучу, теснее прижимаясь друг к другу. В этой темноте так страшно потеряться. Скайпу совершено не нравилось это молчание. Если молчать в темноте и думать о плохом, оно обязательно случается. Только ему могло прийти в голову живо и эмоционально рассказывать ужастики в такой момент. Хотя стоило в кого-то врезаться на эмоциях, сам же визжал с перепугу и хватался за того, кто оказывался рядом. — Нет, ну вы подумайте, а если где-то в темноте спрятался Деинсталлятор, — продолжал чат, — вот представьте, уведет кого-то и все. И останется от вас пыльная коробка в системном реестре! Вы мне не верите? Нельзя молчать в такой час! Нельзя сдаваться деинсталлятору без боя! — Скайп, если придет Деинсталлятор, то именно за тобой, — из темноты высказался Винрар. — А почему за мной? Вдруг он Майю схватит? Майя ленивый. — Я не ленивый, у меня библиотек много! Ты пробовал с ними бегать? — из глубин зала послышался голос редактора трехмерной графики. — Скайп, уймись. Промолчи хоть раз, — просили его. — Да если молчать…это же как в формате! — Скайп! — слышались недовольные голоса, — прекрати нагнетать обстановку. — Да я не нагнетал! Я вот поддержать пытаюсь, — объяснялся чат, — скучно же так сидеть. — Да, но и россказни о формате и деинсталляции тоже не настраивают на оптимизм. — А хотите, я расскажу о том, как сражался с деинсталлятором? Или победил формат? Я ведь всех спас! — Чат не мог уняться. — Скайп, замолчи, — рявкнул из темноты Яндекс Браузер, — не до тебя сейчас!       Как программе для общения молчать? Скайп понимал, что его болтовня может быть не всем интересна. Только сдерживать себя не умел. Без разговоров, без вечной беготни чат не будет чатом. Скайп не был создан серьезным. Он всегда говорил до тех, пор, пока его крайне настойчиво не попросят замолчать. Состояние покоя для него хуже, чем пойти с деинсталлятором на свет в конце жесткого диска или страшнее, чем пройти проверку антивирусом. Скайп решил поискать приключений на свои модули в другом месте. Интересно, где сейчас его товарищи, раз их на конференции не было? Пеинт вечно опаздывал, подолгу засиживаясь за рисованием. Аська вечно просыпала, а потом в жуткой спешке собиралась. Пауэр Поинт обычно наблюдал за Пеинтом. Он восторге был от того, как создаются шедевры с помощью простеньких инструментов. Для редактора растровой графики он служил музой, причем, то натолкнет на идею, то придумает картинке красивый сюжет.       Паблишер думала, это никогда не кончится. Пользователь наверняка намеревался ее удалить. Стоило ему дать команду на сохранение и закрыть программу — в системе воцарилось спокойствие. Издатель осталась в пустом рабочем кабинете. Нужно прийти в себя. Паблишер просидела за пустым столом. Она старалась не смотреть на результаты своей работы со стороны. Это просто чужие бумажки. Паблишер чувствовала себя уставшей. — А может, попросить менеджера сделать это место моим? Да нет, не стоит. Я просто вернусь к себе в директорию. Она открыла дверь, несмело. Никого нет. Издатель вышла из рабочего пространства и тихо направилась по коридору. Рисунков на стене уже нет. Паблишер пожала плечами. С картинками было уютнее, хотя Паблишер вовсе не собиралась лишний раз высовываться сюда из личного пространства, для того, чтобы полюбоваться чужим творчеством. Пауэр Поинт не знал о том, что какие-то минуты назад в системе царила нестабильность, погрузившая систему во тьму. Благо он проспал это время, похожее на системный сбой, у себя и особых перемен не чувствовал. Сейчас он напоминал раздолбая. Воротник рубашки расстегнут. На Поинте синие джинсы и кеды, волосы взлохмачены, торчат во все стороны, как будто он час держал их перед куллером. Зачем быть серьезным все время? Эталон серьезности — вон, Таск Менеджер. Поинт напевал веселую песенку. Он увидел растерянную программу, стоило ему зайти за поворот. Подмигнул ей, находя ее облик немного странным, но милым.       Паблишер отошла к стене, враждебно сверлила Поинта взглядом. Она надеялась, что этот рыжий франт пройдет мимо. Он так напоминал ей ее обидчика. Наверняка он бабник, заключивший тысячу и один союз в системе. Несомненно, его заносчивость и самолюбие доходят до седьмого уровня сетевого протокола. Издатель была готова защищаться, если он помешает ей уйти. Поинт не читал мыслей, да и разбираться в поведении программ не умел. — Доброй загрузки, миледи, — сказал Поинт, подойдя к незнакомой ему программе. Сделал легкий поклон. Поинт зачитался теми книгами, что вечно таскала опера из интернета. В последний раз он читал о рыцарях. И вот сейчас пытался воспроизвести это поведение перед незнакомой программой. Паблишер отошла, но не ответила. — Оу, вы наверное новенькая, — не унимался Поинт, — разрешите представиться, я Майкрософт Пауэр Поинт. Паблишер отвела взгляд. Поинту казалось, он не встречал ничего более чарующего, чем этот отстраненный пустой взгляд. Что же в алгоритмах у этой молчаливой программы творится — Давайте поговорим? Вы новенькая, так и не ответили? — Уж простите, не ваше дело. Если вам нечем заняться, обязательно нужно заговаривать со мной? — огрызнулась издатель. Она оттолкнула Поинта с дороги и продолжила путь. Поинт удивился. Он не понял, что не так. Ну подумаешь, попытался познакомиться. Скайп наблюдал за этим из-за угла. Он чувствовал, что сейчас не нужно лезть. Стоило незнакомой программе исчезнуть из виду, он подошел к Поинту, который стоял на месте, явно не ожидавший от незнакомки такой реакции. — Поинт, это кто? Странная она, новенькая? — Не знаю, — растеряно ответил Поинт, — я пытался с ней познакомиться, как в тех рассказах о рыцарях, что ей не понравилось? Может, с ней надо поговорить, объяснить все, может, она неверно поняла меня. Чат усмехнулся. Поведение незнакомой программы заинтриговало его. Он чувствовал, что Рандом подал ему очередное приключение, в котором несомненно наступит его роль.        Скайп вытащил из своей сумки камеру и помчался вперед, схватив Поинта за руку. Чат не знал, какая из дверей заперлась, но твердо решил узнать. Как это: он в системе с кем-то незнаком? — А если она не сюда шла? — усомнился Поинт, не ожидавший беготни по системе. — Не знаю… но будем искать, — уверено сказал Скайп. Почему он раньше ее не встречал эту программы? Откуда она? Кто?