Трудности Программоприручения

      Чаты не сговариваясь быстро исчезли в толпе за дверью. У них на этот вечер важная роль, которую нужно достойно отыграть. Хотя, вряд ли кто-то серьезно относился к их работе. Паблишер немного обогнала Поинта и осторожно потянула дверь на себя. В зале под потолком виделся огромный шар от которого отражался свет, а затем рассыпался по огромному пространству помещения. Она замерла на месте. Все собравшиеся в зале заняли свои места. Кто-то рассматривал брошюрки, кто-то весело болтал с соседями, а кто-то просто качал головой в такт музыке. Паблишер смотрела на внешний вид программ. Похоже, здесь никто не переживал о такой мелочи. Музыка только дополняла галдеж, в котором не было каких-то сложных формальностей. Для всех это просто возможность пообщаться. Издатель допустила одну мысль тайно от Поинта: а если… тот, кто загнал ее в заточение, явится сюда?       Не узнав эту жизнь, Паблишер не хотела добровольно от нее отказываться. Она искала взглядом Скайпа и Аську, но не смогла найти их в толпе. Издатель оглянулась -Поинт рядом. На конференциях он как рыба в воде, все такой же беспечный и веселый. Пауэр не сомневаясь пошел к свободным местам, позвав за собой Паблишер. Поинт выбрал места в среднем ряду. Он поприветствовал рядом сидящие программы, прозвучала пара коротких фраз о делах насущных. Поинт сразу же представил подругу собеседникам. Хотя, наверняка, она не запомнит новых знакомых. От нахлынувшего волнения Издательская программа забывала свое имя. Но теплые приветствия уносили это волнение, становилось легче продолжать разговор. «Все хорошо. Мне нечего бояться». — А здесь все между собой дружат? — спросила Паблишер у Поинта. Она рассчитывала, что это услышит только Поинт, но это услышала другая программа, которая плюхнулась на кресло рядом с ним. Она выглядела как девушка лет двадцати. На ней был темно-зеленый костюм. Светлые волосы спадали до середины спины, отдельные пряди выкрашены в красные и черные цвета, на щеке нарисована черная пика, а в руках колода карт. — Нет, вовсе нет. Просто, если тебе кто-то не нравится, можно не общаться, — ответила она, — Меня Косынка зовут, а тебя? — Паблишер… Издательская программа, — прозвучал напряженный тон-импульс. — Сыграем в карты? — Косынка усмехнулась, ловко раскинув колоду перед собой. Паблишер надеялась, что вмешается Поинт. Она то и дело бросала на него испуганный взгляд. — Меня не стоит бояться. Я ведь предлагаю просто поиграть. — Ну…  — Эй, Косынка, давай в другой раз, — вмешался в разговор Поинт. Он не раз играл с косынкой и все время проигрывал. Он знал, что «просто так» все равно заканчивается ставкой. — А у меня скидки. Можно даже в долг сыграть, — предлагала Косынка, немного придвигаясь к Поинту. — Нет, спасибо. Я с последними едва рассчитался.       А может все-таки стоило согласиться? Вдруг окажется, что у них с Косынкой есть общие черты? Паблишер хотела что-то спросить, но свет мигом погас. В зале воцарился легкий полумрак, на сцену вышли Скайп и Аська. Прозвучало приветствие, а затем все внимание присутствующих было приковано к экрану. Паблишер смотрела на работу товарищей. Аська будто создана для работы перед камерой, комментарии Скайпа вызывали улыбку. Для программ это была непросто работа — это их жизнь. И пусть эта сводка похожа на сплетни, пусть будут недовольные, но это показывает, что каждая программа жива. У всех есть мысли, чувства, эмоции, каждый может любить, переживать, а главное, нет ничего не значительного. Все важно. Порой, серьезные моменты сменяются курьёзами, но здесь не было ничего, что можно назвать слишком личным. Подобное останется за кадром. В Новости попал даже Таск Менеджер, хотя вытащить из него комментарий стоит очень многих сил, не забыли и о вечно спящем защитнике системы. Паблишер полюбила «Системные Новости».       А после того, как видео завершилось, Скайп сказал свои слова, и зал преобразился. Он стал похожим на танцпол. Снова вернулся шар, освещение стало ярче. По периметру зала ярко светили лампочки. Заиграла быстрая музыка. И по мере того, как программы вставали, стулья исчезали. За танцполом появились лавочки, где каждый мог найти себе дело помимо танцев и музыки. Вторая часть площадки стала похожей на игровую. Личное пространство каждой игры было со своей атмосферой. Паблишер была очарована. Она не понимала, почему так быстро меняется обстановка. Неподалеку стоял стенд с ее работами. Издатель сделала шаг к нему. Память упрямо возвещала к событиям прошлого. Если закрыть глаза на один лишь миг — исчезнет все. Все будет сказкой, а перед ней окажутся лишь клочки ее жалких работ. Кто-то приходил, читал то, что создала Паблишер. Она знала, что Поинт не услышит ее сомнений и страхов. — Что-то не так? — спросил он. Как же часто Пауэр задавал эти вопросы с такой теплотой и заботой, но если сказать правду, это его расстроит. Паблишер улыбнулась. — Все хорошо. Научи меня танцевать. Поинта не надо просить дважды. Он повел Паблишер за собой. Она осознала свою просьбу, когда оказалась в центре танцпола. Паника. Хватит бояться, надоело! Издатель слушала Поинта, пытаясь повторять его движения, несмотря на то, что получалось не очень хорошо. Она дважды споткнулась о свою ногу. Поинт не замечал этой неловкости в движениях, не замечал взглядов со стороны. Ему все равно, что думают другие. — Ты молодец, — похвалил Поинт Паблишер. — С.спасибо. — Если хочешь, можем продолжить позже. — Хочу.       Музыка и танцы для Паблишер в новинку. Рядом с Поинтом теряли важность взгляды со стороны. Сейчас лишь он играл огромнейшую роль в ее жизни. Все были заняты своими беседами и общением. Издатель решила, что больше не будет избегать подобных событий. Будет ходить с друзьями, будет участвовать в «Новостях». Она несмело обняла Поинта, желая сказать все, что было на душе. А Поинт оторопел. Это событие путалось с запретами, мысли в рассыпную, а речевые импульсы не формировались. Неужели это он не успевает за событиями? — Ты не против, что я буду с вами? Я хочу стать частью команды. Можно? — Я согласен, Паблишер, — ответил Поинт. Из-за этих слов в мыслях возник простой незайтеливый монолог. Ему казалось, что сейчас не вовремя, а позже он струсит сказать. — Паблишер, эм…можно я кое-что скажу тебе, только не здесь. — Конечно Издатель направилась к выходу. Она не сомневалась, что Поинт плохого не скажет. — Паблишер, я думал… Ты мне нравишься. Я хочу, чтобы мы стали чуть больше, чем просто коллеги и товарищи. Я хочу заключить с тобой союз, — речь, которую изначально хотел сказать Поинт затянулась, — знаешь, союз позволит нам без проблем находить друг друга в системе. Некоторым это позволяет лучше ощущать связь. Да и мне хотелось бы чаще видеть тебя. А знаешь, мы могли бы съехаться, — говорил Пауер, — я бы очень хотел видеть тебя чаще.       Потерянность. Другого отклика во взгляде Паблишер Поинт не увидел. Она не знала что ответить. Казалось, все брейкпоинты сработали разом. Никто не учил Издательницу, как реагировать на такие предложения. Поинту казалось, что все пошло не так. Но жалеть о сказанном он не собирался. Лучше сказать и жалеть, лучше поставить точку с запятой, чем потом думать и гадать, где возникло непонимание. Эти слова испугали Паблишер, уничтожив все обещания данные самой себе. Она не чувствовала никакой взаимности. Она боялась, что союз станет обузой. А если Поинту надоест ждать и он… «Нет, нет, он не такой!» — Знаешь, я… Пауэр, мне надо пройтись. Я хочу дать ответ сейчас, но абсолютно не знаю, что чувствую. Это неожиданно слишком. Дай мне время, я вернусь. Я не убегу, — в обменном импульсе чувствуется истерика. Паблишер развернулась и ушла. Нужны были ответы, а сплошь и рядом вопросы. Аськи и Скайпа нет. Наверняка Аська сказала бы что делать, но после выступления Издатель никого не видела из чатов. «Паблишер, — в мыслях произнес Поинт — если…если что не так, прошу не замыкайся в себе. Не убегай! Не избегай меня, прошу, я… просто, ты нравишься мне! Не знаю как кто. Не знаю, насколько разумно будет все, но позволь… Он надеялся, что все будет в порядке, но понимал, что наверняка совершил ошибку. Пауэр вернулся в зал. Как же одиноко там! Друзей нет: чаты наверняка решили побыть вдвоем, Майю и Пэйнта Пауэр не нашел. Хотелось услышать, что все будет хорошо. Страх и одиночество сдавили все алгоритмы. Он хотел бежать, но не знал куда, стоять и ждать невыносимо. Неужели он испортил все снова?       Паблишер уверяла себя, что новый шаг — абсолютно нормальное явление. Ей просто нужно преодолеть себя. Все стерпится, все слюбится, и тогда любовь точно появится. Вот Аська и Скайп: они давно в отношениях, между ними есть особая связь. И в этом нет ничего страшного. А она чего боится? Почему бежит от нового и неизведанного, будто вирус от карантинной клетки? Издатель уходила от конференц-зала как можно дальше, поддаваясь старой привычке убегать от того, что нарушает ее границы. Паблишер чувствовала, что в этой бескрайней системе нет места, где она сможет ощутить, что все в порядке. Она не хотела сомневаться, но сомнения рвут душу, оплетая каждый алгоритм. Собственные чувства казались непонятными. У нее наконец-то появились товарищи, но спросить совета не у кого. Паблишер подумала о том, что живи она с Поинтом в одной директории, как быстро их отношения обесценятся?       Она подходила к ступенькам, на которых сидели незнакомые ей программы. Издатель совершенно забыла, что раньше она их видела. Это те самые браузеры, от которых отчаянно пытался защитить ее Поинт, сделав поспешный шаг в директорию „Интересно, а почему они не на конференции, там же сейчас весело? Может быть, поговорить с ними? Хотя, пригласительные они рассылали всем. Да, надо хотя бы поинтересоваться, почему они здесь. Все же мои проблемы — это мои проблемы. Паблишер спокойно шла к браузерам, но на нее обратили внимание только тогда, когда она остановилась рядом. На ней мигом сосредоточились взгляды. — Привет. А почему вы не на конференции? Мы раздали приглашения всем. Как вас зовут? В ответ на ее вопросы, поднялся один из тех, кто наводил хаос во всей системе. Высокий рыжеволосый юноша с лисьими ушами и хвостом. Его взгляд, полный недовольства и холода, сосредоточен на Паблишер. Взгляд Паблишер был прикован к напряженным ушам и хвосту, медленно качающегося со стороны в сторону. Почему у других программ нет такого? — Я Мозилла Фаерфокс. Тот, что в белом костюме — Яндекс Браузер. А этот, в трехцветной спортивке — Браузер Гугл Хром. Ты нас помнишь, Паблишер? Мы друзья Поинта. Та удивленно покачала головой. Она так и не смогла вспомнить, где же видела эти программы. — Я вас не знаю, честно. Фаер поймал взгляд Паблишер. Ну и на кой-черт она пялится на его уши и хвост? Это начинало раздражать, но не придавало сил для того, чтобы сделать Паблишер больно. — Ты знаешь, что неприлично рассматривать кого-то? Тебе что-то нужно? Если нет, проваливай. Грубый тон вытащил моменты прошлого. Они, словно яркий сигнал, пронеслись перед глазами. Паблишер вспомнила этот взгляд, голос, звук рассыпающихся на клочки поврежденных байтов работ. Она почувствовала холодные отрицательные ионы в воздухе. Надо было бежать, только тело совершенно не слушалось. — Простите меня. Я не буду больше.Простите, — тихо бормотала Издатель.       Хром поднялся со ступеньки. Браузер понял: пора начинать игру. Он подошел к Паблишер, бережно обнял ее. — Эй, придержи-ка свои замашки, зверьё, — грубо осадил Хром Лиса. Фокс только хмыкнул и нервно вздернул ушами. Хром говорил спокойно, но в каждом его слове ложь, которой Издатель поверила. Она верила, что Гугл Хром искреннее о ней заступается. — Нечего волноваться. Фокс просто вспыльчивый. Он для виду ворчит, а на самом деле добряк добряком. Просто у него проблемы в личной жизни.У тебя что-то случилось? Выглядишь взволнованной. Паблишер покачала головой. Фаерфокс зарычал, а Хром подмигнул ему. ‚Тише, мой лисенок, я скоро отдам игрушку тебе. Пусть сначала поверит нам‘ — Знаешь, если рассказать станет легче. И вчетвером мы решим что-то. К тому же, нам так одиноко в этой системе, побудь с нами чуть-чуть? Стоило ей сесть на ступеньку, как на плечи накинули мягкую кофту с красной буквой ‚Y‘. Как же хотелось расплакаться. “ Я не хочу терять Поинта. Ему нужен тот, кто его полюбит, а я, я не любила никого. Он не захочет ждать». Собственные эмоции казались тяжелым бременем. — Что все-таки произошло? — прозвучал мягкий тон-импульс Яндекс Браузера. — Это тайна. — Так мы ничего не скажем, — лукаво усмехнулся Лис, — это не благородно. Паблишер, мы хотим тебе помочь. — Мне предложили союз заключить, а я не знаю, люблю ли… Я очень боюсь, что меня любят, а у меня только благодарность. Мне нравится быть с Поинтом и остальными. Мне нравится помогать им и видеть их улыбку. А я боюсь, что образую связь, и все мои эмоции не будут для них секретом. Я не знаю, к чему это приведет. Я боюсь, что моя уютная директория перестанет быть мне домом. Я боюсь, что дружба рухнет из-за меня… а еще я вижу, что Поинт переживает за меня. И когда я нуждаюсь в одиночестве, я не хочу чтоб он беспокоился. Я не хочу кого-то подводить. А если я не смогу сделать Пауэра счастливым? Взгляд Яндекс Браузера полон сочувствия. — Паблишер, ты связалась с очень плохой компанией. Они не желают, чтобы с ними кто-то был. Возможно, им нужна твоя помощь, они потом бросят тебя, стоит тебе ошибиться. Пойми, всё их хорошее отношение иллюзия. Это временно. Как думаешь, почему их до сих пор четверо? — Но их шестеро. Я и Майя присоединились к ним. — Они не принимают никого, я был с ними. Снабжал их информацией, потом вирус заразил мои библиотеки, а когда пришла директива от разработчика, я уничтожил всю важную информацию. Меня никто не стал слушать, выгнали. А съезд и любовь… Знаешь, это сейчас все невинно, но потом Поинт потребует что-то намного большее, чем дружба. Это сейчас он готов ждать, но терпение закончится, стоит тебе заключить с ним союз. С ним очень тесно контактировало полсистемы. И в основном эти контакты не были добровольными.  — Знаешь, почему он не торопит тебя и ждет? Он давно в связи с Оперой. На днях даже мне предлагал такое, что мне повторять вслух неловко, — поморщился Хром, — я вот от него не ожидал. Я говорил, что это неправильно. И знаешь, если бы не Фокс, ох не знаю, что со мной было бы. — Но они же помогали мне…они же не могут врать. — Паблишер, можно обо всем соврать. Благие намерения это часть игры, — говорил Лис, сменивший гнев на милость, — я хотел, чтобы это было не так, и очень хотел бы, чтобы ты не попала в их сеть. Очень. Прости, я не успел тебя предупредить. А Паблишер велась на эту игру. Она не могла поверить в то, что доброта, которую ей давали, помощь — просто игра. Издатель верила каждому слову браузеров. За что с ней так поступили друзья? В чем она виновата? В том, что хочет дружить? Неужели ее никто никогда не любил? Тогда зачем возились, зачем замечали? Почему не игнорировали, как дронов Эсэта. Паблишер смахивала слезинки. Она молчала. Сил на вопросы нет. Только сожаление. — Какая же я дура, — послышался дрожащий голос. — Не вини себя, — утешил Хром, — ты всегда можешь обратиться к нам. Паблишер попрощалась с браузерами. Она вернула Яндексу кофту, а затем рванула с места. Почему она верит, а ее предают? Она любит и боится, а эти чувства не нужны никому. Все игра, но от этой игры так больно. Почему?! Паблишер бежала к себе. Стоило ей исчезнуть, браузеры засмеялись, давая друг другу «пять». Они были счастливы из-за того, что смогли посеять сомнения в чьей-то душе. — Ты видел, она заплакала, — Лис изобразил плачущую Паблишер. — Черт, я поверил, что ты вдруг стал добрым, — посмеялся Яндекс. — Не неси ерунды.        В реальность рассказанную браузерами верить не хотелось. Паблишер не верила себе: она снова идет по этому циклу. Сколько же еще иттераций еще необходимо пройти? События прокручивались в рандомном порядке, перекликаясь со словами браузеров «это просто игра…способ скоротать время». Она так старалась верить, что предательства кончились с деинсталляцией Индизайна. Как же быстро разлетелась уверенность, что все опасения — это просто отголоски ее прошлой жизни!       Паблишер заперлась в директории. В комнате темно, хоть глаз выколи. Слова браузеров лезли в голову. Эмоции бушевали, вызывая жуткую нестабильность. По всей системе то выключается, то включается свет, декорации в конференц-зале рушились, вызывая панику. Некоторые программы сбились в кучу. Самые пугливые рванули на выход. Атмосфера радости и веселья исчезла в одночасье. Дневная дрема Таск Менеджера была нарушена противным писком из колонок. Он опрометью бросился к мониторам. Картинка на экранах его не радовала. Еще и как назло полсистемы пыталось дозвониться по коммуникатору. Менеджер сразу заблокировал возможность обращения к себе. Для начала надо разобраться, что стало причиной нестабильности. «Зачем меня вытащили на свет? Зачем снова научили дышать? Лучше б не замечали».        Процесс Паблишер забирал все ресурсы на себя. Таск пытался выровнять распределение системной памяти незаметно для других программ. Он пытался понизить значение приоритета процесса Паблишер, но значение все равно оставалось с меткой «Наивысший». Он не мог связаться с Издательской программой. Таск вспоминал ее избранными нецензурными выражениями. Он злился на нее за эмоции. Все имеют права на чувства, но почему-то последствия никто не разгребает. Почему-то когда последствия мешают жить, все обращаются к нему. А Менеджер что, палочка-выручалочка?       Таск вышел из личного пространства. Стены в коридоре стали потрепанными и облезлыми. Какие-то пятна, напоминающие кровь, встречались на полу. От каждого шага поднималась кучка пыли. Здесь никого не было. Все заперлись в директориях. Двери утратили всякую индивидуальность. Сложно понять, где какая программа живет. Что ж, меньше вопросов. Дверь Паблишер он нашел сразу же. Таск хорошо помнил эту директорию. Менеджер постучался, но ему не ответили. Он покачал головой, и смело толкнул дверь. В некоторые моменты Таск любил свою должность и те возможности, что предоставляла ему система. В пространстве Паблишер ничего не изменилось. Все так же темно. Стоило зайти, дверь захлопнулась. Диспетчер услышал, как сработали все замки. Таск сбился со счета, отсчитывая щелчки. Он не видел издательницу в этой темноте. Попытка включить свет, оборвалась искрящимся выключателем. «Спасибо. Теперь я вижу твой силуэт…» — Паблишер, успокойся, — сказал Таск садясь рядом с ней. Спрашивать «что случилось» сейчас бессмысленно. Для начала привести бы в стабильное состояние паникершу. Паблишер оторопела, а затем сразу же включила свет. Таск окинул ее взглядом, вроде в порядке. — А что вы здесь делаете? Какая идиотская ситуация! Неужели она не догадывается о том, что происходит из-за нее снаружи? Таск скрывает часть правды. — Да так, решил заглянуть к тебе, — произнес Менеджер, ощущая себя идиотом. Он решил дать время ей, пусть сама скажет, что случилось. Нужно только ненавязчиво подтолкнуть ее к беседе. — Ты в порядке? — Да, как видите. — Почему ты одна? — Я устала от компании. Таск, наверное, я… можешь снова заблокировать ко мне доступ. — Это еще зачем? А как же твои друзья? — удивился диспетчер.       Рассказ Паблишер сильно удивил Менеджера. Поведение программ для него не новость. Они многое привнесли в эту систему. Браузеры кого только не поливали грязью, но почему Паблишер поверила им, а не друзьям? Таск Менеджеру сложно подбирать слова. Работа с эмоциями и чувствами для него намного сложнее. — Ты связалась с очень хорошей компанией. Они друг за друга горой. Да, они шумные, да с ними порой не просто, но они чудесные друзья. Если бы я мог, то хотел бы дружить с ними. До вас с Майей они не принимали никого потому, что никто не изъявил такого желания. Твой съезд с Поинтом… ну, скажу честно, он не умеет читать эмоции, он импульсивный. Пауэр не обидится, если что-то сказать ему в открытую. И уж тем более он не бабник! Как ты могла в это поверить?! Поинт предложил союз без всяких грязных намерений. Он просто хочет рядом быть и все, ни больше, ни меньше. Скажи ему, что чувствуешь по этому поводу. В этой компании никто не перейдет грань. Они никогда не изгоняют за ошибки. Если кто-то ошибся, они дружно помогают исправить это. У тебя очень хорошие друзья. Не отказывайся от них. Паблишер заслушалась. Таск глянул на портативный экран. Все процессы были практически в норме. Нужно оповестить всех, что все в порядке. А Паблишер смотрела на эту панель. Она ничего не понимала в показаниях, но графики на крохотном экране успокаивали. — А почему браузеры наговорили тогда всего? — спросила Издатель. Таск менеджер улыбнулся. — Так уж вышло, Паблишер. Они просто говорят, но в их словах за все мое знакомство с ними я никогда не слышал правды. Слушай друзей, а не их, — Таск мог многое рассказать об этом трио, но сейчас не хотел портить себе настрой. — Знаешь, попроси друзей рассказать о них, попроси научить тебя защищаться, но никогда не позволяй сеять кому-либо сомнения. Мы очень мало с тобой общаемся, но я не хочу, чтобы ты снова закрывалась. — А для вас эмоции — что? — Я не люблю их, но, видимо, моя роль — разбираться с ними. Я привык обо всем заботиться, потому, что система развалится без этого. Паблишер была тронута заботой менеджера. Перед уходом, она тихо сказала ему спасибо. Майя после конференции проводил время с Пэйнтом. Общие темы, сменявшиеся беседами о жизни, Прогулки по системе сменялись работой над дизайном. Когда Пэйнт рядом, Майя не сомневался в себе. Он с легкостью брался за эскизы, которые показывал ему Пэйнт. Растровый редактор порой поражался и так же сильно радовался таланту Майи. Порой Майя в отражении зеркальных панелей, что расположены на стене, видел зачарованный взгляд Пэйнта. Это придавало сил. Казалось, он может горы свернуть. Иногда он просил у Пэйнта порисовать для него. Растровый редактор не понимал: почему такая мощная программа находит вдохновение в его работах, созданных по простейшим принципам. О творческом кризисе, о том, что ему нужна помощь Пэйнта — Майя молчал. — Пэйнт, можно тебя попросить? — прозвучал вопрос. Тот оторвался от блокнота. — Создай блокнот со своими рисунками для меня. Только для меня. Растровый редактор пожал плечами, но согласился. — Что нарисовать? — Да что хочешь. — А почему тебе нравятся мои работы? — Не знаю, когда смотрю на них, могу все. А когда один, не могу рисовать, а от творчества тошно. — А если другим заняться? Если тебе тяжело работать, скажи чатам. С дизайном что-то придумаем, — произнес Пэйнт, — к тому же, мне нравится, когда ты с нами. Сердце Майи дрогнуло. Одновременно разбилась и ожила надежда.       В последнее Пэйнт замечал, что рядом с Майей так спокойно и тихо, но не придавал этому огромного значения. Он просто привык, не более того. Иногда, находясь в личном пространстве Майи, Пэйнт мог вздремнуть. К тому же, побыть рядом, это просто просьба. В такие моменты Майя отрывался от работы, смотрел на спящего Пэйнта. Единственная вольность, которую позволил себе редактор трехмерной графики — укрыть Пэйнта любимым пледом, созданным из разноцветных лоскутков ткани. Он хотел подарить это Пэиенту, но подходящего повода не было. Пусть растровый редактор думает, что оставленный плед это простая случайность.       Пэйнт пришел к Майе после короткой работы с юзером. Он забыл инструменты в личном пространстве. Растровый редактор расспрашивал Майю о его работах, А Майе впервые за долгое время было интересно творить. Он показывал работы Пэйнту, а тот несмело касался фигурок, словно они растают. Этот взгляд, едва слышное дыхание были для Майи лучшим подарком. Растровый редактор сел на кресло, взял плед, которым укрывал его Майя. Он пытался сделать себе кокон. Редактор трехмерной графики наблюдал за возней Пэйнта, а затем подошел, взял плед и накинул его на плечи Пэйнта. Он улыбался. Майя вспомнил о сломанном подарке, который уничтожил Яндекс. И сейчас он хотел вернуть Пэйнту частичку своих чувств. Он зашел за спинку дивана. Бережно погладил Пэйнта по голове. Графический редактор дернулся. — Что ты делаешь?! Прекрати! — Тише, мой хороший, это просто подарок. Тот, который уничтожил Яндекс. Очень хочу вернуть это тебе. Ласка напрягала Пэйнта. Ему казалось, что Майя точно перейдет грань, а он ведь не хочет этого. — Но… — Просто подарок. Это просто мой модуль. В этот раз его никто у тебя не заберет. Переплетая пряди, вплетая в них перо, Майя ловил ни с чем несравнимый кайф, а Пэйнт сидел напряженный, готовый вылететь из директории пулей. Редактор трехмерной графики совершенно не понимал, почему Пэйнт так реагирует. Чем больше он пытался успокоить его, тем сильнее Пэйнт нервничал. Майя молча переплетал пряди волос. — Ну, вот и все. — Спасибо. Пэйнт провел ладонью по косичке. Так значит зря, он испугался. Он расслабился на диванчике. — Извини, что испугался. -Все хорошо? -Да. Майя вернулся за работу. Он не думал о том, что его чувства пугают Пэйнта. Как же сложно себя сдержать. В этот раз, опьяненный чувствами трехмерный редактор мог перейти грань. Он ужаснулся, представив их с Пэйнтом близость. Это навязчивая идея. «Нет, я не сделаю это против его воли…»       Пэйнт ушел, когда Майя попросил у него минутку отдыха. Хотя, редактор трехмерной графики хотел бы отдохнуть рядом с Пэйнтом, укрывшись цветным пледом. Надо заняться работой, точно так же как и раньше, через внутреннее сопротивление, через не могу и не хочу. Стоило двери закрыться, Майя почувствовал себя вымотанным. Только бы этот инцидент не повлиял на и без того напряженные отношения с Пэйнтом. Если бы юзер использовал точку сохранения системы, совершая откат всех событий назад, Майя с радостью согласился забыть любовь. Он чувствовал себя ужасно уставшим. Он обещал ждать, а ждать невыносимо. Они давно не говорили о союзе, не возвращались к предложению. Только это ничего не изменило. Майя хотел дать Пэйнту всю нежность, которую в свое время не мог дать Яндексу, в мелких моментах. Сколько не напоминай себе, сколько не тверди, что они просто друзья, это не работает, как функция, закрытая чертами комментариев. «Может влюбиться в кого-нибудь другого?» Майя представлял, как обнимает другую программу, как нежен и ласков с ней, а сердце неумолимо тянется к растровому редактору. При мысли о Пэйнте — пустота, которую не заполнить творчеством. Майя смотрел на пустую комнату. Они ведь продуктивно работали вместе, наполняя пространство смехом и болтовней.       Эта мысль в который раз уже преследовала Майю Он не раз обещал себе, что будет ждать Пэйнта сколько понадобится. Да и как можно изменить тому, кого любишь? Это неправильно, но сейчас ноги сами несли его к знакомой и ненавистной директории. Созданный в давнее время союз был пыткой. Майя вспоминал всех, кому Яндекс причинял боль на его глазах. Тогда Майя чувствовал себя слабым и беспомощным. Он нерешительно постучал в директорию. Майя надеялся, что Яндекс сейчас один. Если это так… Пусть ему немного полегче станет от этих дурацких, безответных чувств. Дверь открылась, на пороге стоял Яндекс, как всегда в белом одеянии. Его взгляд по-прежнему полон надменности. Не хотелось бы ему все рассказывать, но Майя произнес лишь пару слов «Помоги мне» Браузер хмыкнул. — О, какие проги! Не ожидал, что наша интеллигенция попросит помощи. Майя устало прикрыл глаза, пусть Майя смеется. Он представил, что перед ним очень-очень странная ипостась Пэйнта. — Неужели ты так влюблен в него, а он совершено не испытывает чувств? — насмехался браузер. Майя чуть заметно кивнул. Где-то в глубине души он понимал: то, о чем он просит — неправильно. Любить издалека на деле намного сложнее. Майя понимал, что поступает подло. Пусть только Яндекс будет собой, может тогда он не будет искать Пэйнта, не будет путать любовь и благодарность. — Причини мне как можно больше боли, — попросил Майя. Яндекс удивился, но отказывать, ссылаясь на высокую мораль не стал. — Как же нестабилен этот мир, не находишь? То ты был против этого, а сейчас сам просишь. Сильно же игнорирование на тебя действует! Хотя, это лучше, чем я хотел. Надо будет пообщаться с крошкой Пэйнтом. Майя схватил Яндекса за воротник. — Не смей его трогать! Пэйнт мой. И я буду рядом, даже если он меня будет игнорировать. — А хитро, дружок. Хитро. Любишь другого, спишь со мной. Идеально! Ты превзошел меня! — Яндекс! Я тебя просил не о разговорах! Ты можешь выполнить одну гребаную просьбу или нет? — Могу, — Яндекс Браузер захлопнул директорию на замок, запретив доступ даже Фоксу и Хрому. Он получил отличный подарок, в свое распоряжение. Ему плевать на любовь, плевать на то, что Майя, отдаваясь ему, будет мыслями совсем с другой программой.

****

Майя приходил в себя на холодном полу личного пространства Яндекс Браузера. Графический редактор боялся прийти в себя окончательно, собрать мысли воедино, ведь тогда он снова начнет думать о том, что именно пришел сюда забыть. Майя намеренно дернулся, и все тело отозвалось болью в переменных. Он чувствовал себя потрепанным и сломанным. Что ж, Яндекса не пришлось просить дважды, он никогда не скупился на боль. На этот раз браузер любил особенно жестоко, словно отыгрываясь за все то время. «Что, с Пэйнтом все было иначе?». Усмешка. «Да, все было бы иначе». И это Майя хотел сейчас забыть больше всего. Каждая новая вспышка боли вымещала нежность. Каждый удар забивал гвоздь в память о любви. Каждый грубый жест Яндекса обжигал и превращал чувства в пепел. «Пэйнт просто друг!». В этот раз Майе было плевать, что с ним делает Яндекс, он подчинялся, лишь бы забыть.