Трудности Программоприручения

      Возвращаясь к себе, Таск видел Поинта у конференц-зала. Тогда Менеджер подумал о том, что надо бы к нему подойти и объяснить эмоции Паблишер, но принцип «Не лезть в чужую жизнь и чужие чувства» — сдерживал. Конечно, он понимал, что если поведение Паблишер меняется, то Поинт может сразу не понять этой причины. И все же, Таск ловил себя на мысли, что не хочет вмешиваться в отношения Поинта и Паблишер еще больше, чем он вмешался. А может Таск не хотел брать на себя ответственность за последствия?       Менеджер не раз замечал одну закономерность: чем больше он противится эмоциям, считая, что это плохо, тем сильнее судьба заставляет его вмешиваться. Он остановился, вызвал небольшой дисплей, только вместо сосредоточенности на системе, в голову лезут нерешенные вопросы: Вмешаться? Оставить все как есть? А что бы чувствовал он, оказавшись в ситуации Пауэра? Менеджер тут же одернул себя и убрал портативный экран. «Хватит примерять всё на себя. Это же полный бред. Да вероятность такого события стремится к нулю! Ни я, ни Архи в эту ситуацию никогда бы не попали! Архикад не стала бы слушать клевету. Она бы сразу надрала браузерам библиотеки. И уж тем более, она не позволила бы себя запереть! Да пусть бы только попытались, она бы им линейный код бантиком завязала! Она могла устроить такую жизнь обидчикам, что формат будет милее рая! Придется обидчиков от Архикад спасать». Чем ближе он подходил к своей директории, тем сильнее его тянуло вернуться, поговорить с Поинтом.       Ну и как избавиться от внутреннего конфликта, когда разум говорит одно, а душа совершенно другое?! Уверенность в том, что не надо вмешиваться исчезала. Если бы душа имела материальный вид, то потащила бы Менеджера за шкирку к Поинту. «Он должен знать что происходит!» Таск плюнул, пнул урну, которая стояла у стены, со всех сил, и проворчав пару бранных выражений, пошел выполнять то, что говорила душа. Вот только уверенность, что его помощь нужна, таяла с приближением к конференц-залу. Поинт по-прежнему там. Может развернуться и уйти, пока не поздно? Говорить о чувствах казалось слабостью. Ну и как глава системы может такое себе позволить? «Ну и где ты, когда нужна?» Первым начал разговор Поинт, как только увидел Менеджера. — Таск Менеджер? А вы что тут делаете, вы ведь не посещаете конференции? — удивился Поинт. Он боялся, что конференция потребляет слишком много ресурсов и ее придется закрыть. Для большинства программ праздник был в полном разгаре, и закрыть его будет нечестным по отношению к ним. — Нет, — сухо ответил Таск, — ты кого-то ждешь? Вот это и вовсе подозрительно. Менеджер не интересуется личными делами других программ, а что сейчас изменилось? Почему он вообще замечает что-то кроме системы и ресурсов? Пауэр ответил правду: «Паблишер жду. Она обещала скоро вернуться». — Не жди. — Не понял… Что-то случилось? Она обещала не уходить! — беспокоился Пауэр. — Она у себя. Просто не будет общаться с тобой какое-то время.       Теперь, когда душевные порывы молчали, желание Таска рассказать всю правду утихло. Менеджер чувствовал прежнее сопротивление эмоциям и от этого спокойнее. Он точно не друг и не благодетель. Это несовместимо с главенством в системе. Как только придет в директорию, надо отстраниться от ненужных воспоминаний. Для Менеджера это станет чем-то незначительным. Напоследок Таск собирался дать Поинту еще один совет, но не успел. Пауэр бросил пару нецензурных выражений и сорвался с места. Он жалел, что тогда, когда была возможность, не устроил драку с браузерами. Надо было отбить им все что можно. Они не имели права вмешиваться и говорить Паблишер те гадости. Поинт злился на себя за то, что допустил эту ситуацию. Он же обещал всегда быть рядом с ней.       Пауэр боялся, что Паблишер замкнется в себе. Она ведь так любит этот програмный мир. Поинт не простит себе, если не выполнит своих обещаний перед Издательской Программой. «Не смей! Они не стоят того, чтобы ты замыкалась в себе! Не слушай их слова!» Менеджер сорвался с места, планируя догнать Пауэра. «И когда эта молодежь научится слушать?!» Таск не помнил, когда приходилось бегать в последний раз. Тяжелые библиотеки не способны на быстрое перемещение. Его алгоритмы способны управлять любым процессом. Таск способен предоставить информацию о сетевом трафике и даже обнаружить вирусный, притворившийся рядовой программой, а потому беготня по системе, трёп, вмешательство в личную жизнь казалось недостойным делом. К тому же Пауэр оказался слишком быстрым. Менеджер с трудом догнал его. Переменные противно кололи в боку. Таск вцепился в руку Поинта. Ему нужна минутка, чтобы стабилизировать работу всех внутренних алгоритмов. Поуэр пытался вырваться, но хватка Таска словно капкан. — Подожди ты! Поинт, научись дослушивать до конца! Я хотел тебе сказать, чтобы ты не торопился. Да, именно из-за этого я и начал этот разговор. Я знаю о твоем предложении, именно оно привело Паблишер к разговору с Браузерами. Для тебя ощущения и жизнь не новы, для нее — в новинку. Если тянешь ее за собой в омут, будь поспокойнее. А главное: дай ей безопасный уголок. — Таск Менеджер, вы в порядке? — обеспокоенно спросил Пауэр. — Да. Я просто не создан для бега. — Больше практики! Могу стать вашим репетитором? — Поинт молниеносно переключил тему разговора. — Нет, спасибо. Из-за твоих репетиций я в формат уйду. — А я не пущу вас! Или с вами пойду!       Таск отмахнулся. Надо скорее дойти до рабочего кабинета, пока внутренний голос не подтолкнул его к новой авантюре. После беседы с Пауэром Менеджер мысленно очистил свою душу. Он поклялся, что никогда не будет бегать, а разговоры по душам постарается свести к нулям, а лучше к отрицательным значениям. Пауэр Поинт не выкидывал из головы разговор с Таском. Только он разложил в голове все по полочкам, как появлялись новые вопросы. Пауэр все чаще выпадал из реальности, становясь рассеянным, и этим беспокоил друзей. Молчание, обещание все рассказать позже не внушали уверенность. А дружной компании казалось, Пауэр скрывает что-то страшное.       Пауэр Поинт шел к директории Майкрософт Ворда. Поинту казалось, что текстовый редактор точно поможет ему. Кто, кто, но Ворд точно не испытывает проблем с тем, чтобы подобрать нужные слова. Пауэр остановился у двери. Майкрософт Ворд скуп на личное общение со всеми, кроме Экселя. Отступать Поинт не собирался. Он перепробует все способы объясниться с Издательницей. Пауэр постучал в дверь. Конечно, он знал к кому идет. Слишком мала вероятность, что его ждут. Увидев строгий взгляд текстового редактора, Поинт забыл, что хотел. Текстовый редактор не ждал гостей, а потому, впервые за долгое время не был раздражен или зол, но при виде Пауэра, всё хорошее настроение сошло на нет. Текстовый редактор ассоциировал Поинта с безалаберностью и глупостью. — Что-нибудь нужно? — спросил Ворд вежливо, но с нескрываемой прохладой в голосе. — Мне нужно… составить письмо для Паблишер. Ворд усмехнулся. Пауэр никогда не меняется. И сколько не повторяй ему «Я ненавижу пустые разговоры, Поинт», Пауэр все равно найдет повод прийти в гости с какой-нибудь чушью. — Поинт, я не занимаюсь такой ерундой. Мне абсолютно все равно, ссоритесь вы с Паблишер или миритесь. Меня не волнует чужая жизнь. Эти слова Поинт уже слышал. — Ворд, помоги, я не очень хорошо пишу письма, а мне надо объяснить Паблишер свои намерения. Ты же писатель, и никогда не испытываешь проблем со словами. — Ну объясняй. Мне то что? — ответил Ворд, закрывая перед Поинтом дверь. Дурацкий стереотип: если ты программа для редактирования текста, то никогда не испытываешь трудностей с тем, как подобрать слова? А главное: пылаешь желанием кому-нибудь что-то написать, а стоит отказать или заговорить об оплате — на лицах удивление: как не бесплатно? Ты же писатель! Как это, желания нет? Ты же писатель! Достали! Поинт покачал головой. Он знал, что с Вордом не просто, но мог бы помочь разобраться с тем, что стоит сказать, а чего не стоит! Он же не просил написать речь!       Пауэр глянул на соседнюю дверь. Там тоже ему не будут рады, особенно после визита его компании. Он уверенно постучал в дверь. «В любом событии есть вероятность неудачного исхода». Эта попытка успокоиться не уменьшала опасений и переживаний. Увидев Поинта, Эксель был готов замуроваться изнутри. Он еще не забыл «настоятельную просьбу» составить любовную статистику. Аж передернуло от этих воспоминаний. — Эм…привет Эксель…можешь помочь. — Пошел вон со своей любовной ахинеей. Я не гадалка тебе! — Это не ахинея! Это важно! Ладно, это — скорее всего любовная ахинея. Я хочу написать письмо, но из меня не очень хороший писатель. Что если я напишу что-то не то? Эксель мало что понимал в любви. Как это любить другую программу? Он считал любовь несерьезной тратой драгоценных ресурсов. Будучи мощной программой для выполнения расчетов, он все воспринимал через цифры. Если что-то нельзя посчитать, это не интересовало Экселя. Он пригласил Поинта зайти. — Если мне не понравится идея, я ничего не буду делать. Я постараюсь помочь только потому, что мне нужно сменить деятельность.       Поинт кивнул, и тут же в его глазах блеснула радость. Он готов был обнять редактора так крепко, как мог. Пауэр сделал шаг в директорию. Она была похожа на офис, и поначалу создавалось впечатление, что здесь живет деловая программа, но этот образ разбивался о небрежно скинутые вещи в углу кровати, какие-то бумаги, что торчали из ящика стола, а главное, на полках царил хаос. У Экселя не было настроения на уборку. Этим обычно занимался Ворд и то, когда хлам начнет ему мешать. Тогда, когда Пауэр был у него в прошлый раз, он не рассматривал интерьер. А сейчас с интересом рассматривал стены. — Я слушаю, — редактор электронных таблиц бесцеремонно вырвал Поинта из прострации.

*****

      Забавная ситуация: просить помощи у того, кто в чувствах мало что смыслит! Эксель решил помочь только из-за того, что это будет сменой привычной деятельности. После он будет намного лучше справляться со своей работой, получая особое удовольствие от расчетов. На данный момент Эксель не мог дать Пауэру конкретного совета. Интересно, а насколько сложнее самому составить любовное послание? Экселю в любом случае ему нужна страховка на случай, если этот вариант провалится. — Пауэр, напиши то, что ты хотел сказать Паблишер, — мне проще обработать с готовым текстом, чем с нуля написать. Эксель положил перед Пауэром расчерченный лист и оставил наедине с мыслями.       Мысли Пауэра разбегались в рассыпную от белой бумаги. Ему казалось, что он не разумнее модуля, которому отключили все библиотеки одновременно. То, что в голове так ясно звучало, на бумаге оказывалось совершено бессвязное. С такими темпами Поинт скоро забудет свое имя. Как сомнамбула Пауэр закончил текст, попрощался с Экселем и покинул директорию. Поинт не отдавал себе отчета в том, куда идет, даже знакомый голос за спиной был частью обстановки. Пауэр остановился только тогда, когда ему на плечо легла рука. — Что-то случилось? — взволновано спросил Скайп. — Я не думал, что писать письма так трудно. Смотрю на лист, а мысли в рассыпную. А еще, ты не видел Паблишер? Мне Таск сказал не торопиться, но я переживаю за неё. — Не понял. — Ладно, идем домой, там все поясню.       До директории, где все остались после конференции, чат ни о чём не спрашивал, но стоило оказаться в личном пространстве, как на Пауэра посыпался ворох вопросов. Поинт рассказал все, начиная со своего предложения. Как же он ждал возможности поделиться своими переживаниями! Теперь понятно, почему Поинт потерянный, почему отвлекается все время. Майя хорошо понимал его, но не выражал никаких эмоций, кроме сочувствия. Как же хотелось сделать для Поинта больше. Они оба поспешили и теперь платили за свои ошибки разлукой с любимыми. — Поинт, знаю, что ждать трудно, но подожди ее, если не сможем дождаться, тогда пойдем, — произнес Скайп. — Мы всегда будем ждать ее, — произнесла Аська. Становилось немного легче, чувство тревоги постепенно отступало, и появлялась надежда.       Эксель старательно трудился над порученной работой. Он перечитывал то, что написал Поинт и предавался различного рода размышлениям. Ему казалось, что этот текст не стоит дорабатывать, Пауэр писал от души. И наверное, табличный редактор завидовал: завидовал, что ему таких слов никто не скажет. С Вордом у него исключительно братские отношения, а другие программы не интересовали. Эксель решил на пару минут отложить записку. «Интересно, а каков процент совместимости этих двоих?» Эксель приободрился, взяв новый лист, обложившись калькуляторами и справочниками с формулами. В тот раз он совершенно не хотел делать то, о чем просят, ошибался в простейших вычислениях и схемах. Тогда он мечтал скорее сбагрить эти задания к гейтсовой матери. Сейчас ему казалось, что одна формула, одна табличка, еще один график — и он вернется к литературной деятельности. Несколько раз к нему приходил Ворд, но Эксель не отвлекся от работы, когда брат обнял его за плечи. Он пробормотал что-то невнятное. И все же Ворд уходил. Отвлекать брата от расчетов опасно. Они смогут поговорить попозже. Все расчеты Эксель завершил на следующий день, даже не вспомнив, что его просили написать письмо. Он был благодарен юзеру за то, что тот на время забыл о его существовании. Редактор электронных таблиц пришел к директории Поинта, сейчас нужно отдать письмо и расчеты «Черт! Письмо! Я о нем забыл» — спохватился Эксель. Он понадеялся, что Поинт не будет сильно злиться. — Доброй загрузки, — поздоровались чаты с Экселем, как только Пэйнт открыл дверь. Они не упустят возможности подарить жителям системы дозу объятий. — Потише, ребята, — сдавлено просил редактор таблиц. Вскоре из глубин директории показался Майя. — Аська, Скайп, поосторожнее. Но чаты уже затянули Экселя в гостиную. — Ты садись. Какими судьбами? — спросил Пэйнт. Эксель недоумевал: как столько программ могут обитать в одной директории, как они все ладят между собой? Вот они с Вордом братья и друзья, но порой от компании друг друга воротит. — А как вы… ладите? — прозвучал вопрос Экселя. Скайп подъехал к нему на стульчике. — Все просто, мы друзья, — объяснил он. Эксель поймал себя на мысли, что тоже хотел бы с Вордом так же ладить. — А что это у тебя за листы? — тихо спросил Пэйнт. Смотря на огромную стопку в руках табличного редактора. — Аа…я тут поработал для Поинта. Он просил меня переписать его записку, но я немного отвлекся и забыл о ней. — Я подсчитал вероятность влияния различных событий на совместимость Паблишер и Поинта. Я перепроверил расчеты по нескольку раз и все равно, прогнозы не утешительные. Вероятность того, что они не смогут построить отношения равно семидесяти пяти процентам. — Подождешь Поинта? — Да, я объясню ему все.

***

Поинт внимательно слушал Экселя, внимательно рассматривая расчеты. Он был безумно благодарен. Но сейчас, когда дело касалось его чувств, Пауэр не хотел сдаваться и поддаваться статистике. Он хотел заставить статистику работать на себя. Он будет бороться с судьбой. «Я добьюсь расположения Паблишер. Мне плевать на то, сколько времени это займет» Расчеты совершено не давали советов как же правильно поступить. На прощание Пауэр поблагодарил редактора таблиц. Экселю предлагали остаться, но он спешил к Ворду. Для друзей появились новые варианты поступков. Аська и Скайп советовали не терять Издательницу из виду, не дать ей запереться. Майя и Пэйнт советовали дать Паблишер время. А последнее решение было за Поинтом. Все же, он ей чуть ближе, чем остальные. Пауэр не знал, где Паблишер, он не пытался зайти в ее директорию, несмотря на доступ. Страшно нарушить те хрупкие связи, что есть между ними.

**

      Мы всегда стоим перед выбором. Как поступить? Что сказать? Что сделать? Всегда есть варианты, влияющие на нашу жизнь. А после очередного выбора, после череды изменений в мире ничто не будет как раньше. Темная директория теперь не была спасением, а слова Таска не выходили из головы: «Слушай друзей, а не браузеров. У Поинта не было грязных намерений». Издатель обдумывала каждое слово Пауэра, обдумывала свои чувства. И снова по кругу. Паблишер пыталась сделать вид, что ничего не произошло, что вся ее жизнь по ту сторону двери — просто сон. Но улыбка Поинта, его прикосновения, до сих пор ощущалось тепло его рук, она скучала по его голосу. Ей не хватало Аськиной доброты, застенчивости Пэйнта, теплого и уверенного взгляда Майи. «Чего я хочу? От чего бегу? Бегу от нового, но здесь же никто меня не ущемлял. Впервые за это время у меня были друзья… Да, те друзья, о которых я мечтала». Паблишер поднялась с кровати, распахнула дверь. Только сейчас, находясь наедине, она поняла: не глупо говорить о своих потребностях, не глупо быть собой. Глупо сдаваться. «Теперь меня никто не сможет запереть» Она решила обойти директории знакомых ей программ. Паблишер чувствовала, что безнадежно отстала от друзей. Сможет ли она снова догнать этот яркий огонек? Издатель без стука открыла директорию Скайпа. — Всем привет, сказала Паблишер, увидев друзей, — можно я вернусь? Я больше не убегу. На нее направлены удивленные взгляды. Ее возвращение — яркая и дерзкая насмешка над статистикой. Поинт вскочил с места. Он не верил своим глазам. На душе столько эмоций, которые трудно выразить словами, из-за которых трудно сформировать речевой импульс. Пауэр взял Паблишер за руку. Издатель не знала, готова ли к большему, чем просто дружба, но если это случится, если это взаимно, она не будет бояться.