Трудности Программоприручения

      Разрешение выходить напомнило поток свежего воздуха в раскаленном помещении. Заключенные в директориях программы ринулись на выход. Линии внутренней связи оказывались перегруженными. Потерянные и найденные поднимали невероятный шум. Пэйнт так же ринулся на поиски своих товарищей, оставив Майю где-то позади. Редактор трехмерной графики отпустил его с улыбкой. Он знал, как этой компании важно побыть друг с другом. А Майя побудет с Пэйнтом чуть позже.       Стоило им увидеть друг друга, как адекватность этих программ полетела в корзину. Пэйнт обнимал друзей со всех сил. Его не смущали крепкие ответные объятия. О скольком же нужно поговорить! Паблишер, стоя в стороне, наблюдала за счастливым Пауэром. — Как же я соскучился! — тараторил Скайп, — рассказывайте, у кого что произошло. Я с ума чуть не сошел, думал, что все, каюк! Я вас не увижу! Я чуть не поседел от таких переживаний! Никаких известий небыло! Слава Гейтсу, со мной Аська была! — Я с Майей провел неделю. Мне было плохо, а он оказался рядом, — смущенно ответил Пэйнт. — А я с Паблишер был. Когда она была рядом, я не замечал заточения, и было так спокойно. Мне казалось, что мы где-то далеко, — говорил Поинт.       Аська улыбалась: их выходка, обернувшаяся наказанием, сыграла программам на руку. Таск Менеджер выполнил просьбу посодействовать личной жизни, хотя столько раз клялся, что никогда не вмешается в личные отношения. «А вы не так уж и непреклонны, Таск Менеджер » Чат решила обязательно заскочить к нему и поблагодарить. Система еще долго сходила с ума. И в этот раз Менеджер, откинувшись на кресло, вмешиваться не собирался. Наверное, нужно программам позволять бесноваться.       Аська подождала того времени, когда друзья выпустят ее из виду. Она вихрем влетела в кабинет Таска и обняла его со всех сил. Подобный жест для Менеджера как разряд низковольтного тока для человека. — Таск, я тебя люблю! — Аська! Что ты творишь? — Менеджер, ты все же выполнил мою просьбу. Спасибо! Таск строго взглянул на Аську, намекая на то, что ей пора, но чат и сама это поняла. Звонко смеясь, она выскочила из кабинета. А вечером поводу воссоединения Дружная Компания запустила выпуск Новостей. Одиночество покинуло эту систему. Даже те, кто обычно не интересовался программной жизнью, собрались в конференц-зале.       Пэйнт торопливым шагом направлялся к директории Майи. Он хотел узнать, почему редактор трехмерной графики перестал приходить. Без стука Пэйнт зашел в знакомую директорию, обнял Майю со спины. Графический редактор отвлекся от работы, не веря в то, что его обнимает любимый Пэйнт. — Мы ждали тебя, ждали Паблишер, а вас не было, — с легкой наигранной обидой произнес Пэйнт. — О Паблишер я ничего не знаю, но если хочешь, можем ее навестить. — Хочу. Майя о чем-то задумался. — Пэйнт, а давай перед визитом к Паблишер, зайдем к Таск Менеджеру. Я все думал об этом. Перед ним надо извиниться за то, что мы сотворили.       Таск Менеджер не ждал гостей. Случившийся инцидент он решил отпустить и жить так, будто ничего не было. Нужно будет дать пинок антивирусу, а затем продолжить работу. После встречи с Акробат Ридером Таск сомневался в правильности выбора одинокой жизни. Все же, у Менеджера был друг в этом мире. Пусть он и не помнит ничего, зато Таск всё помнил. Может, снова попытаться наладить дружеские отношения? «А если Ридер откажет? Он говорил со мной так, будто это я рядовая программа, а не он». Стук в дверь отвлек его от рассуждений о смысле жизни. На пороге стояли два графических редактора. — Таск, вы простите нас, — говорил Пэйнт, — мы не должны были так поступать. — Вы меня тоже простите. Я ненавижу, когда программы творят глупости, но я поступил не менее глупо. То, что ты не прав, всегда сложно признавать, но Менеджер чувствовал, что должен это сделать сейчас. Может быть, одиночество не будет так давить? — На вас много ответственности, Таск. Если бы кто-то поступил так с моей студией, мне было бы неприятно. Таск, мы вот зачем пришли… Можно сделать вам подарок?       Таск знал, к чему ведут подарки, но сейчас огрызаться и посылать всех подальше не хотел, пока гости не переходят границ. — Таск, позволь нам немного преобразить твое личное пространство. Менеджер задумался, первой мыслью было ответить «нет», на деле же ответ оказался другим. Таск чувствовал, что шанс что-то изменить может ускользнуть, если упустить его сейчас. Раньше он никому не позволял менять что-либо в своей директории. Сейчас Менеджер ограничил доступ к своему кабинету, чтобы никто не отвлекал графическиех редакторов от работы. Без лишних слов программы начали свою работу. Рабочее место, за которым Таск проводил большую часть времени, менять не стали, но изменили освещение. Кабинет Майя отделил от пространства для отдыха. В пространстве для отдыха царили бежевые тона и мягкое желтое освещение. На стене Пэйнт нарисовал эскиз пейзажа. Позже это станет основой для работы Майи.       Майя и Пэйнт лишь изредка отвлекались, чтобы оценить работу друг друга и внести поправки. Каждый приложит все способности, данные ему разработчиками. Изменения нравились Менеджеру. Майя забрался на соседнюю стремянку, взял из сумки Пэйнта еще одну кисть. — Ты не можешь… — Я не могу взаимодействовать только с твоими файлами, но стена Менеджера не файл. Потому, позволь помочь? Они с Пэйнтом перемешивали краски, выводя полосы рассвета над деревенькой. Таск изредка приходил к ним глянуть на процесс работы. Он понял, что две программы о чем-то говорили без слов. И эти взгляды напомнили Таск о том, что и он любил когда-то очень- очень давно.       Прошлое не должно было волновать Паблишер, особенно сейчас, когда все хорошо. Кадры той жизни навязчиво мелькали в голове, а ведь Издательнице казалось, что она их отпустила и счастливой жизнью живет дальше. С самого старта системы ее не отпускало чувство, что кто-то разрушит все. Издательница одиноко бродила по системе, отвечая на приветствия других программ без особой радости. — И почему я не могу привыкнуть, что все хорошо? — спросила она саму себя, смотря на висевшие под потолком лампочки. — А ты как думаешь? — послышался голос. Паблишер помнила, что уже говорила с обладателем подобного голоса. Она обернулась перед ней стояла троица браузеров. — Паблишер, — Хром задумчиво протянул ее имя, — неужели кто-то из друзей тебя предал? — Да нет, ее наверняка изгнали. Иначе она бы не ходила здесь одна, — Фаерфокс наигранно сочувствовал, но Издатель больше ему не верила. Паблишер решила держаться с ними холодно и отстраненно. — Спасибо, но все хорошо. — А как с Поинтом дела? — Все хорошо. Браузеры подошли к ней поближе. Холодок прошел по алгоритмическим цепям, сбивая работу модулей. А Поинт сейчас искал Паблишер по системе. На всякий случай он оставил записку под дверью. — Пауэр, может, мы поищем ее вместе? — предложил Пэйнт. — Спасибо, я сам. Вы не подумайте ничего, просто я сам должен. — Хорошо. Пауэр спустился к Таску, но тот ее не видел. Поинт бежал не разбирая дороги. Он чуть не врезался в караулящего систему Нода. — Бегаешь тут…осторожнее! — Нод, Паблишер не видел?        Антивирус задумался. За начавшееся дежурство он много кого встретил. Выделить кого-то из толпы сложно. Эсэт не специально задерживал ответ. У Пауэра не было времени ждать. Он рванул с места. Вариант того, что Паблишер может находиться с браузерами, был сразу же отброшен. Поинт метался. Он забежал к играм, проверил рабочее пространство. Пауэр говорил себе, что Паблишер придет. От безысходности, что система так огромна, Поинт мчался на самый последний этаж. Если Паблишер там нет, он обыщет каждый уголок этой вселенной и плевать, сколько это займет времени. Краем глаза, Поинт заметил браузеров, но добежав до очередного поворота, резко развернулся. Он услышал голос Паблишер и внутри все сжалось. — Отойдите от нее, — холодно сказал Пауэр, не сводя взгляда с Паблишер. — О, Поинт, ты ее не бросил еще, а как же та новенькая программа, с которой мы видели тебя? — спросил Фаерфокс. Поинт глянул на них, словно на идиотов. Ожидаемой реакции они не добьются. — Идем, Паблишер, — сказал Поинт. Паблишер поторопилась за ним. — Я не хочу убегать, не хочу. — произнесла Паблишер, когда они ушли, — Думаю, они просто общались, пусть и в такой манере. Я говорила с ними. Может, они просто не могут иначе. Поинт хмыкнул. Сколько эти браузеры приносили проблем. Хотя драки с ними бывали веселыми. — Они никогда не изменятся, Паблишер, сколько себя помню, браузеры отравляли жизнь в системе еще хуже, чем вирусы. — Почему они так поступают? — Не знаю, но стоит им заметить программу, которая не может дать отпор, она становится их излюбленной жертвой. — Я не жертва. Я ведь сама заговорила с ними, еще после конференции. Правда, после этого я сбежала. Но я решила: больше никто не заставит меня убежать. Другие ведь могут дать им отпор? Я тоже смогу? — Могут. И ты сможешь, только не сомневайся в себе. В основном Троицу попросту не замечают. Некоторые прибегают к силе, но никто их не ставит во что-то серьезное. Я не советую убегать или прятаться. Просто не стоит с ними говорить о существенном. Скажи, Паблишер, почему ты убежала, что-то случилось? — А я не могу уходить? — вопрос с легкой ноткой иронии. Поинт извинился. Он снова слишком беспокоится? — Это ты меня извини. Ты волнуешься, а я ушла, ничего не сказав… — Все хорошо. — Все хорошо. Настолько, что это пугает. Прошлое не должно тянуть назад. У меня есть вы. Так почему я боюсь, что все рухнет? Пауэр смотрел на стенку, а потом вскочил с лавочки. Словно переключатель, в голове щелкнула идея. — Идем, я знаю, кто мог бы в этом помочь. — Из нашей компании, или в сети поискать ответ? — Сейчас все узнаешь.       Пауэр повел Паблишер на этаж ниже. Он знал, что эта программа много читает умных книг. И сомнений в ее могуществе не возникало. Дверь, перед которой остановились Паблишер и Пауэр, была в красных тонах с золотистым узором. Поинт постучался надеясь, что «книжный червь» дома. Он ласково называл хранителя книг «червем». Это была личная просьба той программы.       Акробат Ридер был занят упорядочиванием книг. Он сортировал их по году скачивания, названию, по цветовой палитре и по толщине корешков. Только Винамп мог сравниться с ним в страсти к порядку. На книжных полках не было ни одной пометки или таблички. Акробат Ридер сам знал где что находится. Он выглядел, как высокий мужчина лет сорока пяти. Короткие каштановые волосы, длинная челка. Худощавый. Ридер был одет в красную рясу с точно такими же узорами, как и на двери. — Чем могу быть полезен? — прозвучал вопросительный тон-импульс. — Как отпустить пошлое? На секунды Ридер задумался. Он любил долго философствовать, вникая в дебри бытия. — Вы меня заинтересовали. Заходите.       Личное пространство было поделено на комнаты, а холл был почти полупустым, разве что у стен столпились стеллажи, в центре комнаты огромная пентаграмма. Паблишер подошла к ней. Она смотрела на пятиконечную звезду. — Акробат Ридер, а вы призрака вызывать можете. Я кажется, поняла, как отпустить прошлое. Ридер приготовил совершенно другие ответы. Он планировал покопаться в книгах. Но призвать духа ему не пришло в голову. Особенно учитывая, что толком негде. Да и некого. — Я хочу сказать кое-что программе, которую давным-давно удалили. Ведь записи не все исчезают. — Так то оно так, но я этого никогда не делал. Читал, но не пытался даже. К тому же к Таску нет смысла идти с такой просьбой. — Но ты же хочешь. Так почему не сделать в обход Таска? — предложил Пауэр. — А потому, что я не знаю, получится ли? — Получится, — сказала Паблишер, — а если не получится, так тому и быть. — Ну, тогда попробуем. Надо будет найти его остаточные записи…       Акробат шмыгнул к себе к комнату и вынес оттуда коробку, отдал её Паблишер. Затем вернулся с парой книг, которые отдал Поинту. Теперь на Акробате красовалась черная ряса с воротником. — Идемте, — распорядился Ридер и вышел из личного пространства. Самыми кратчайшими путями компания спускалась в реестр. Волнение царило воздухе. Поинт сообщил друзьям, что срочно нужно подойти в реестр.       Акробат Ридер сразу же нашел коробку с остаточными записями программы Индизайн и отдал ее Пэйнту. Из коробки, которую держала Паблишер, Акробат взял кусочек мела, начертил им огромный круг, а в центре пятиконечную звезду. По краям пентаграммы расставлены свечи. В центре разложены ветки полыни. Они не позволят духу выйти за поле. Мысленно Акробат поблагодарил Оперу, она всегда что-нибудь тащит из Мировой Сети. — Паблишер, иди сюда, — прозвучал спокойный тон импульс, — зажги свечи. Свечи держи в правой руке, затем от них же зажги ладан. После этих манипуляций, Акробат сел в центре пентаграммы и принялся читать заклинание, держа руку на разложенных записях. Сразу же реестр заполнился темнотой. Свечи освещали лицо Издательницы и Акробата. Ридер полностью погружен в дело. Он даже забыл о своих сомнениях. Ничего не происходило и после нескольких попыток. Акробат вышел из поля, взял книгу, снова позвал Издательницу. — Прочти пожалуйста эти строки, — попросил он. Паблишер читала заклинание, а под руками Ридера, начал наконец-то появляться силуэт, совсем прозрачный. Тонкие черты лица, высокий, он одет как аристократ. Пиджак, рубашка, брюки, фиолетовые волосы, собранные в тоненький хвост доходили до поясницы. Паблишер не верила своим глазам. — Как же вы бесите, — произнес Адоуб Индизайн, как только открыл глаза. То, что читали, ему совершено не нравилось. К тому же Индизайна дико раздражало, что кто-то находится с ним на одной поверхности. Он должен подчинить систему и захватить в ней власть. Только он может смотреть на программы с высока. — На кой-черт меня разбудили?! — сказал он. Ему трудно сразу подняться, но уступить своей слабости — омерзительно. Грациозными шагами Индизайн направился прочь. Только удар о силовое поле резко его остановил. Кто это сделал? — Ты помнишь, что тебя уничтожили? — спросил Акробат. — Не твое дело, выпустил меня. Иначе… — Ты ничего не сможешь мне сделать, как и кому-либо из присутствующих. — Да? Паблишер подошла к Индизайну и посмотрела в его глаза.  — С дороги, — сказал он. — Больше я не послушаю тебя. Ты мертв. Тебя вызвали из-за меня. Я просила. — Ты? И зачем же? — Из-за тебя я заперлась в директории. — Хм, какая жалость. Что ж выбралась, дуреха? Индизайн не помнил Паблишер, но твердо намерен заставить эту программу знать свое место. — Где Хром и Фокс? — спросил он. — Они в порядке. Не знают, что тебя вызвали. Я не заберу много твоего времени. Идизайн походил на зверя, которого заперли в клетке. — Индизайн, а знаешь, все же, спасибо тебе. Ты поступил подло, но и я тоже поступила не лучше. Я позволяла тебе мучить себя. Больше этого никому не позволю. Я тоже программа, как и ты, — она смотрит ему в глаза, не отводя взгляда. — Я больше никого боюсь, ни браузеров, ни тебя. Ты не играешь никакой роли. Индизайн хмыкнул. — У меня есть друзья, — произнесла издательница. — Они тебя предадут, — бросил представитель семьи Адоуб, добавив пару нецензурных выражений. На эту агрессию уже не обратили внимания. Паблишер потушила одну свечу. Индизайн пытался остаться, цепляясь за этот мир, требуя повторно установить, но его не слушали. — Уходи, откуда пришел, — с улыбкой произнеса Издательница. — Идиотка, — прохрипел он, перед тем как оборвалась связь с двумя мирами. Акробат прочел другое заклинание, чтобы переход между мирами окончательно закрылся. Паблишер помогла ему все убрать, складывая вещи в коробки и уничтожая следы пентаграммы. — Ну что, идемте? Надо о многом написать в новостях. — Паблишер, можно написать об том, что было в реестре? — спросил Скайп. Издатель кивнула. — А ты все фотографировал? — спросила Аська. — Конечно! Скайп показал снимки. Пэйнт показал пару эскизов. Все чувствовали, что произошло значительное событие. Паблишер не сомневалась в том, что наконец началась та жизнь, о которой было страшно мечтать. У нее есть друзья, и она будет ценить каждый миг проведенный с ними.