Тихий залив

      Тропинка неожиданно оборвалась, упершись в густые заросли дикой ежевики. Колючая поросль тянулась довольно далеко. Во всяком случае, в обе стороны от еще недавно казавшейся бесконечной тропы, насколько хватало глаз, не было заметно ни единого просвета в сплошной стене колючек, темно-зеленых листьев и мелких бордовых ягод.       – Что дальше? – в легкой растерянности спросил Макс, разглядывая внезапно возникшую на пути преграду.       Олег протянул руку к ближайшей усеянной шипами ветке и, стараясь не уколоться, сорвал несколько ягод.       – Кислятина, – авторитетно заявил он, прожевав сорванные плоды. На губах его появилась странная полуулыбка. А может быть, это была просто игра света и тени, создаваемая причудливым сочетанием лиственниц и огромных елей, которые величественно возвышались над остальным лесом. Прохладный воздух был буквально пропитан всевозможными лесными ароматами: смола, хвоя, неповторимый запах мокрой от росы травы, не слишком приятный душок чего-то подгнивающего…       – Алло, – Макс сделал еще одну попытку. – Я спросил, что мы будем делать теперь.       – А? – рассеянно произнес Олег. – А… ну да… как это что? Конечно, пойдем дальше. Здесь чуток секатором поработать – и продеремся как-нибудь.       – Слушай, а может… это… не надо этого всего, а? То есть, я хочу сказать, эти заросли ведь здесь неспроста. Здесь, наверно, уже лет сто никто не ходил. Может, и нам не стоит?       – Так-так, – проговорил Олег, срезая толстую колючую лозу и одновременно насмешливо глядя на младшего брата. – Ты что же это, младшенький, колючки увидел – и уже сдрейфил? Ты мне это брось, понял? Мы не для того сюда десять километров топали, чтобы из-за какой-то ежевики назад повернуть. Или, может, ты уже не хочешь Озеро увидеть? Пожалуйста, можешь возвращаться, скатертью дорога.       – Я-то хочу, – робко возразил младший, – но…       – Значит, никаких «но», – отрезал Олег, – и идем дальше. И чтоб больше я от тебя никакого нытья не слышал.       Макс обреченно вздохнул и поплелся за братом, который, словно ледокол «Ленин», прокладывал путь сквозь колючие джунгли. Олег больше не проронил ни слова и даже ни разу не обернулся назад. От этого Максу было и спокойно и в то же время немного обидно. Ему всегда казалось, что брат несправедлив к нему. Не то чтобы он издевался над ним, нет. Просто было в Олеге всегда легкое, едва различимое пренебрежение по отношению к младшему. Это проглядывалось в его репликах, замечаниях, довольно грубоватых шуточках и остротах, а в особенности – в его нуднейших нотациях, время от времени зачитываемых им в воспитательных целях. «Чем я заслужил такое к себе отношение», со злостью думал Макс, отцепляя от рукавов куртки надоедливые шипы. На мгновение он замедлил шаг, что-то обдумывая, затем зло сплюнул и поспешил за братом.       Было достаточно прохладно, несмотря на то, что стрелка часов уже давно перевалила за девять – высокие деревья, сходившиеся кронами, практически полностью задерживали солнечный свет, отчего внизу царил сыроватый полумрак. Полумрак этот жил своей собственной жизнью, кипучей и шустрой, судя по звукам, наполнявшим утренний лес. Где-то недалеко мерно постукивал дятел, чуть в отдалении куковала кукушка, а все близлежащие кусты и высокая, по колено, трава были наполнены стрекотом кузнечиков и цикад. Время от времени в воздухе слышалось жужжание ос, пчел и иногда чего-то более крупного – возможно, шмелей или шершней. Уже несколько раз на пути ребят попадались муравьиные дороги: рыжие и черные, крупные и помельче, эти лесные солдатики сновали туда-сюда по уже давно проложенным путям, без устали работая на благо своих бесчисленных колоний. Всегда уважавший этих трудолюбивых существ Макс аккуратно переступал через движущиеся черно-рыжие дорожки, стараясь ни на кого не наступить. Листья, колышимые ветром, о чем-то перешептывались, передавая только им известные секреты от дерева к дереву. Время от времени казалось, что к шепоту листвы примешивался отдаленный волчий вой, однако Макс точно знал, что этого быть не может. Здесь уже давно в радиусе трехсот километров не было никаких волков.       Колючие заросли закончились также внезапно, как и начались. Правда, никакой тропы за ними уже не было. Олег задумчиво почесал в затылке.       – Так, – произнес он наконец, – если мы никуда не свернули, пока шли через колючки, то нам сейчас – прямо. И если верить карте, топать нам осталось совсем чуть-чуть. Выше нос, младшенький, мы уже почти на месте.       Он подмигнул Максу и бодро зашагал вперед. Озадаченно соображая, что бы могла означать такая резкая перемена в настроении брата, Макс пошел следом. Долгожданная перспектива собственными глазами увидеть то, о чем в поселке судачили и фантазировали все кому не попадя, всецело охватила его существо, и мало-помалу настроение его улучшилось.       Почему именно это Озеро, о котором всегда так и говорили с большой буквы, стало объектом всяческих легенд и мифов, никто не знал. Известно было лишь, что народная молва об этом водоеме ходила уже при Екатерине. Или при Александре? Впрочем, это было неважно.       Чего только про него не рассказывали. Говорили, что в Озере этом водятся шестиметровые сомы. По слухам сомы эти абсолютно слепые, однако «чувствуют всё почище иного зрячего», и ловить их надо только ночью и только на особую приманку. Почему именно ночью и что это за приманка, никто толком не знал, равно как и сомов этих никто не видел. Хорохорящихся парней и мужиков было хоть отбавляй, однако не нашлось до сих пор среди них ни одного умника, который бы прогулялся по темноте до загадочного Озера и порыбачил бы на его берегу.       Рассказывали, что по берегам Озера растут сонные цветы – невероятно красивые и настолько же ядовитые. Находиться с ними рядом нельзя, потому что запах их усыпляет. Питаются эти цветы другими растениями, не брезгуя при этом насекомыми и даже мышами, и воду принимают только приозерную. А вот от обычной воды они чернеют и рассыпаются в порошок. Порошок этот тоже не простой – кожу проедает до мяса, а дерево превращает в труху. А если попадет он обратно в Озеро, то из каждой его песчинки вырастет новый цветок. Поговаривали, что по ночам прыгает по прибрежным деревьям обезьяна, не очень большая, но свирепая и невероятно кровожадная. Происхождение ее было предметом не менее горячих споров. Одни говорили, что она была цирковой и попросту в один прекрасный день сбежала от труппы. Разумеется, она случайно забрела к Озеру и от тутошней атмосферы (а может быть, от сонных цветов) сдурела и сделалась хищной и опасной. Другие утверждали, что никакая она не цирковая, а настоящая бойцовая, и у Озера она поселилась при таинственных каких-то обстоятельствах. Опять-таки, точно назвать эти обстоятельства никто не мог. Были также и третьи, которые считали, что вообще это никакая не обезьяна, а беглый рецидивист, скрывающийся от правосудия.       Разумеется, в Озере жили русалки, водяные, крокодилы и даже что-то наподобие Лох-Несского чудовища, над озером обитали призраки, а глубоко под водой обретались черти (или что-то в этом роде). Православные говорили, что Озеро проклято, а старообрядцы почитали его святым. Кое-кто из энергичных, но, к сожалению, безденежных ученых всё силился доказать, что Озеро это – не что иное, как огромный разлом в земной коре, уходящий вглубь планеты на два-три километра, и укрывающий в себе нетронутых эволюцией и катаклизмами представителей доисторической водной фауны (особенно упорно намекали на ихтиозавров). Иногда выискивались уфологи, твердившие о внеземном происхождении Озера. Были и мистики, утверждавшие, что Озеро – это что-то вроде «портала» в другие измерения (чаще всего назывались «Ад» и «параллельные миры»)… Все это было интересно и занимательно выслушивать, сидя у костра или за чашкой чая у дяди Феди, но истинный интерес представляло нечто другое. Имелась у этого Озера одна странность, которая была реальнее всех сомов, обезьян и зеленых человечков вместе взятых.       Во все времена находилось множество желающих посмотреть на диковинный водоём собственными глазами. Разумеется, далеко не все из этих желающих делали что-то большее, чем чесание языками. Но те, кто все-таки собирался с силами и отправлялся на поиски, рассказывали что-то совсем несусветное. У одного это Озеро выглядело как захудалый прудик, наполненный зацветшей вонючей водой и покрытый ряской. Таких прудиков в лесу насчитывались сотни. У другого все выходило наоборот: Озеро огромно, вода прозрачная как кристалл, а на берегу растут осока и одуванчики. Третий в поисках Озера едва не провалился в болото и решил убраться подобру-поздорову. Четвертый шел целых два дня, но так и не увидел вообще ничего, что можно было хотя бы отдалённо назвать открытой водой, кроме пары хилых ручейков.       Обмозговав услышанные истории, зачастую абсолютно дикие и противоречивые, обыватели сделали вывод: все, что рассказывают про Озеро – правда, оно и впрямь проклято, и соваться туда нежелательно. Умные люди услышанное тоже обмозговали и вынесли более рациональное решение: все рассказчики врут. Ничего особенного они там на самом деле не увидели, а истории про болота и гниющие пруды выдумали для того, чтобы потешить самолюбие и похвалиться. В это можно было бы с легкостью поверить, учитывая огромное количество слухов, распускаемых об Озере. Однако было и еще кое-что.       Васька Коломойский по прозвищу Спица, находившийся в хорошей дружбе с бормотухой, в один не очень хороший вечер поцапался с женой. Очень серьезно поцапался. До такой степени серьезно, что хлопнул дверью и махнул на ночь глядя в лес. Ни утром, ни вообще на следующий день он не появился. А вернулся он, спустя три дня, и после этого местный люд в лес больше – ни ногой. Спица ничего не говорил, ничего не делал, только сидел на скамеечке перед домом и умиротворенно улыбался. Ни жену, ни детей своих он так и не признал. Если быть точнее, то вообще никого и ничего вокруг он не замечал и смотрел все время в одну точку. Пустыми, ничего не выражающими глазами. С жутковатой этой улыбкой. Жена наотрез отказалась оставить его дома и Спицу забрали в психушку. Что у него там выявило обследование, никто так и не узнал, а где-то через месяц после этого пришло извещение, что Коломойский повесился. На смирительной рубашке, которую каким-то образом сам с себя снял.       Все это наводило Макса на не очень хорошие размышления. Озеро или не Озеро, но определенно что-то было в этом лесу странное. Спица Коломойский был взрослым человеком, хоть и пьяницей, и наверняка причина, по которой он съехал с катушек, должна быть достаточно серьезной. Что это была за причина, Макс знать не хотел. Ему вдруг очень сильно, почти нестерпимо захотелось повернуть назад и бежать, пока впереди не покажется асфальт и цивилизация. Однако подростковое любопытство и жажда приключений уже перевесили…       – Макс, ты только на это посмотри, – восторженно, с расстановкой проговорил Олег.       Все небылицы, россказни, Коломойский – всё было забыто моментально. Макс, не отрываясь, смотрел на открывшуюся взгляду картину. Так вот оно какое, Озеро…       Здесь и впрямь было на что посмотреть. Перед ребятами простиралась изумительная голубоватая, поблескивающая на солнце, водяная гладь. Это был не прудик, и не болото. До противоположного берега было как минимум метров двести. Веселое щебетание птиц свидетельствовало о том, что место вполне обычное, и, по крайней мере, никаких голодных до человеческого мяса обезьян не предвидится.       Ребята подошли ближе, почти к воде. В нос не ударил запах ряски и водорослей, равно как и не оглушил их аромат таинственных сонных цветов. Здесь вообще не было никаких цветов, только какая-то прибрежная трава росла в изобилии. Вода была настолько прозрачной, что можно было разглядеть буквально каждую песчинку на дне. Откуда-то сзади послышалось кукование.       – Ну, – весело сказал Олег, – не так страшен черт оказался, как нам его малевали. Красотища-то какая! Жаль вот только, что никто не поверит, как этим всем не верили… Ну да ладно, что мы стоим-то? Надо здесь осмотреться хоть немного, чтоб к обеду успеть вернуться.       Вдоль берега в обе стороны шла аккуратная ухоженная тропа. Странновато это было для места, которое, по всей видимости, до ребят еще никто не посещал. Если так, то кто же ее проложил, да так, что она до сих пор не заросла? А если здесь все-таки бывали, то почему вместо того, чтоб рассказать все как есть, несут всякую чушь? Удивительно просто… А еще удивительнее вот что: похоже, у этого Озера с разных сторон растут разные растения. Макс даже поморгал, подумав, что ему мерещится. Но нет, вправо от места, где стояли братья, тянулась поросль желто-коричневатой, похожей на болотную, травы, которая, как оказалось при ближайшем рассмотрении, цвела какими-то хилыми, бесцветными цветочками. Влево же, насколько хватало глаз, уходила полоса какого-то стелящегося по земле низкорослого кустарника, наподобие того, что растет в тундре. Одна поросль прерывалась и сменялась другой как раз в том месте, где стояли Олег с Максом. Странно, как это они сразу этого не заметили?..       – Видал? – слегка присвистнул Олег. – Это тебе не хухры… Что скажешь?       – Не думаю, что мне это очень нравится, – задумчиво ответил Макс, – но вообще-то интересно. Может, разделимся и посмотрим, что там дальше? А потом поделимся впечатлениями, а?       – А это неплохо, – согласился Олег. – Это ты, считай, прямо в точку. Так и сделаем. Минут двадцать пошарахаемся и назад. Встречаемся вот здесь же. Только смотри, иди только по тропе и никуда не сворачивай. Не хватало тут еще заблудиться.       Про это место все-таки не зря насочиняли такое количество небылиц. На пути Макса, а шел он всего каких-то минут десять, уже в третий раз менялось прибрежное «окаймление». Сначала тундроподобный кустарник уступил место мху ядовито-зеленого цвета. Резко уступил. Настолько внезапно, что Макс от удивления даже остановился на какое-то время, не веря своим глазам. Выглядело это и в самом деле противоестественно и даже жутковато: кустарник, преспокойно тянувшийся вдоль берега, в какой-то момент попросту обрывался, и дальше начиналась полоса этого непонятного мха. Немного поразмыслив, Макс предположил, что в данном случае имеет место быть что-то вроде взаимной непереносимости.       Но если это – непереносимость, то ею страдает здесь вся местная флора. Мох долго не «протянул», также резко, как и его предшественник, сменившись цветами на длинных тонких ножках. Если точнее, то это были не совсем цветы – скорее, бутоны. Яйцевидные, с кулак размером, довольно плотные и тяжелые на вид, эти штуки удивительным образом держались на не пропорционально тонких стебельках. Однако, Макса больше привлекло другое: бутоны мерно покачивались, несмотря на отсутствие ветра. Это была еще одна настораживающая странность Озера – еще по пути Максим заметил, что на поверхности воды время от времени появляется рябь, опять-таки при полном штиле. В моменты же любого дуновения поверхность воды оставалась абсолютно неподвижной. Настолько неподвижной, что казалось, будто это стекло. Макс даже бросил в Озеро камешек, чтобы удостовериться, вода ли это вообще. Брызги и всплеск были вполне обычными и реальными, и он хоть в этом немного успокоился.       Так вот, бутоны эти без какой-либо синхронности и без видимой посторонней помощи раскачивались в разные стороны. «А уж не сонные ли это цветы?» – мельком подумал Макс и, на свой страх и риск, попробовал вырвать один из стеблей из земли. Хрупкая и уязвимая на вид цветоножка оказалась прочнее стального троса, корни же у этой штуковины наверняка уходили вглубь метров на шесть, потому как странное растение не подалось ни на миллиметр. Тогда Макс решил оторвать хотя бы плод, или что это там было. Одной рукой придерживая стебель, другой он ухватился за бутон и, что есть силы, рванул на себя. Этого растение уже не стерпело, бутон вдруг раскрылся, и во все стороны брызнула какая-то жидкость. Несколько капель попали парнишке в лицо. От неожиданности он отпрыгнул и, не удержавшись на ногах, расстелился на земле. Бешено прокручивая в голове схожие моменты из всякого рода приключенческих и фантастических фильмов, он лихорадочно стряхивал жидкость с лица, пока не осознал, что это вовсе не кислота и не ядовитая кровь каких-нибудь хищных инопланетных растений, а всего-навсего вода. Обыкновенная безвкусная, слегка пахнущая йодом вода. Макс перевел дух и посмотрел на своего обидчика. Бутон, сдутый и обмякший, медленно закрывался, всё также покачиваясь на стебле, как будто ничего и не произошло.       Опомнившись от первого потрясения, Макс зашагал дальше, стараясь держаться подальше от недружелюбных цветов. С каждым шагом желание продолжать путь улетучивалось. Парнишке не понравился близкий контакт с одним из местных обитателей, хоть и отделался он легким испугом. А кто знает, что может встретиться на пути дальше? Тем более, к взрывоопасным бутонам уже начало примешиваться нечто другое – что-то, обладавшее весьма серьезными шипами и красивыми красными соцветиями, плотно обвивало покачивающиеся стебли на манер вьюна. На ум Максу пришла аналогия с повиликой – паразитом, который, как известно, питается только соками других растений, не имея собственных корней. По всей видимости, здесь был похожий случай.       А вот невдалеке уже показалась «точка прерывания», как ее окрестил Макс. Бутонная полоса заканчивалась, уступая место голой земле. И вот тут парнишка остановился. Он уже более-менее привык к смене растительности, однако полное отсутствие таковой его насторожило. Земля за точкой прерывания выглядела как-то уж слишком неприветливо и… слишком чисто. Ни веточки, ни соринки, ни даже камешка – одна лишь засохшая и затвердевшая глина. Правда, на той стороне росли деревья, однако ни на одном из них Макс не заметил листвы. Да и росли они там как-то странно. У одних стволы едва ли не стелились по земле, в то время как другие росли строго вертикально и тянулись ввысь. Сзади слышались пение птиц и звон цикад и сверчков. Впереди была мертвая тишина. Как будто кто-то вырвал оттуда часть леса и воткнул кусок какой-то чужой планеты.       Макс поднял с земли камешек и, на всякий случай отойдя на приличное расстояние, швырнул его в «мертвую зону», более всего ожидая, что камень отскочит от невидимой стены или просто резко рухнет на землю. Но ни того, ни другого не произошло. Камень преспокойно пролетел метров пятнадцать, ударился о землю и… подпрыгнул, словно резиновый мячик, продолжая лететь дальше. Еще один прыжок. И еще один. Прошло секунд десять, и камень упрыгал из поля зрения. Сразу вспомнился незабвенный «Пикник на обочине» и Максу стало по-настоящему страшно. Он развернулся и, едва не срываясь на бег, быстрым шагом пошел назад, подальше от жуткого места. В этот момент раздался оглушительный крик Олега. Чувствуя, как сердце уходит в пятки, а в груди стремительно нарастает холодный ужас, Макс сломя голову понесся туда, изо всех сил стараясь не думать о том, что он может там увидеть…       …Возвращались молча. Олег снова шел спереди, а Макс снова плелся позади. Старший был зол, младший обижен, и говорить абсолютно не хотелось.       – Ладно, – прервал, наконец, молчание Олег, – ты, это… извини, что я там наорал на тебя. Просто всё, что ты рассказал, в голове никак не укладывается. Дико как-то. Я и сам на нервах был, так что не обессудь.       – В смысле, на нервах? – настороженно переспросил Макс. – Ты же сказал, что ничего необычного…       – Да, сказал, – раздраженно перебил брат. – На тот момент мне так казалось. Просто когда я увидел тебя, всего взмыленного, с квадратными глазами, у меня как будто все мозги отшибло.       – С квадратными глазами! – фыркнул Макс. – У меня мозги отшибло от твоих воплей.       – Да не было никаких воплей, я тебе еще раз говорю. Я не знаю, что это чертово место делает со звуками, но я просто случайно упал в воду, вот и всё. Меня другое беспокоит… нет, конечно, и это тоже, но… в общем, мне показалось, что меня кто-то толкнул. Легко так, почти незаметно. А до этого пару раз было ощущение, что там за мной кто-то следит. И не просто следит, а подкрадывается. Очень неприятное чувство. Особенно если учесть, что эти чёртовы листья на ветру будто шепчутся. А теперь гляди, уже после того, как мы пошли обратно, я нашел в своей сумке вот это.       С этими словами он расстегнул молнию на сумке и вытащил из нее нечто. Макс подошел ближе. Больше всего это смахивало на некий гибрид паука с морским крабом. Размером оно было с человеческую голову и при себе имело четыре когтистые конечности. Глаз, ушей и вообще каких-либо органов чувств на его бежево-сером теле не наблюдалось. Зато у него был рот. Вернее, не рот, а пасть. Она была зубастой и занимала все брюхо странной твари.       – Что это такое? – спросил Макс, опасливо дотрагиваясь до слегка морщинистой шкуры.       – Я больше бы хотел узнать, откуда эта штука взялась у меня в сумке. Но что бы это ни было, оно мертво. Причем, довольно давно, я думаю. Видишь? – Олег взял существо за одну из конечностей и слегка согнул ее. Лапа с легким хрустом отломилась.       – Может, выкинуть ее? – с тревогой спросил Макс. – Мне она активно не нравится.       – Мне тоже. Но я хочу показать ее кому-нибудь в городе. Биологу какому-нибудь. Сто пудов, такую штуку еще никто не видел. А ты, – строго добавил он, – никому о том, что было на Озере, не рассказывай, понял? Пусть это будет наша маленькая семейная тайна.       – Я и не подумал бы, – хмыкнул младший. – Но вот что, туда я больше не вернусь.       – Мне бы тоже не хотелось, – мрачно проговорил Олег, засовывая мертвую тварь обратно в сумку. – Надо торопиться, а то на обед опоздаем. И… убраться бы отсюда поскорее.       Они удвоили шаг. Солнце потихоньку подбиралось к зениту. Идти оставалось километров пять…