Один миллион терзаний

***

      Сокджин никогда не любил ждать чего-то, но за последний год научился терпению, которое сегодня, однако, будто бы испарилось. Омега то и дело поглядывает на часы, расхаживая взад и вперед, садясь на капот машины, за руль, вновь выходя и продолжая наверстывать круги. Ему совершенно не терпится увидеть Намджуна, но над ним будто бы издеваются и в первую очередь он сам, когда приехал раньше назначенного.              Осознание радости до сих пор чувствуется с горчинкой на языке. Условно-досрочное освобождение — это хорошо, прекрасно и потрясающе, но прошел целый год, который Намджун был вынужден мучиться.              Второй суд они проиграли. Джуну всего навсего сокращают срок до двух лет, но это не то, за что с таким усердием боролся Джин. Нет, он вновь подает апелляцию, теперь уже в верховный суд Сеула, слушания у которого опять тянутся многие месяцы. За это время Намджун становится немного угрюмым и неразговорчивым, мягко улыбается Джину на свиданиях, но почти не смеется больше. Чонгук находит еще одного адвоката, но Намджун заваливает Сокджина просьбами остановиться. «Пожалуйста, — просит он в каждом письме, которые приходили омеге несколько раз в неделю, порой даже целыми пачками сразу. Джун писал каждый день, буквально увядал от скуки и безысходности. Тюрьма может сломать кого угодно, в том числе и добросердечного Кима. — Джин, остановись, перестань. Просто смирись с этим уже и не дергайся. Давай просто жить и ждать. Разрушенные надежды — это невыносимо».       Но как жить, когда твой альфа иссыхает за решеткой, — Джину не понятно. Он стал совсем безумным, почти отошел от дел в полиции, чему сильно не сопротивлялось его начальство, грезил только Намджуном и тем, как его вытащить. Джину это важно, жизненно, настолько сильно, что он перестал замечать как жизнь проносится мимо него и это именно то, чего так сильно боялся Намджун.       Малышу Ёнджуну исполнялся уже целый год. Тэхён по этому поводу закатил грандиозный праздник с огромным тортом и метровым зайцем, нарядил именинника в новый костюмчик и выставил на стол дорогущее красное полусладкое, но Сокджин обо всем забыл. Вот так: помнил дату рождения крохи всегда, ночью ведь подорвался, когда Чонгук орал ему в трубку, что рожает, будто бы сам; сидел до обеда в родильном отделении и потом, при выписке, пока Чонгук собирал Тэхёна, по буквам считывал бирочку с маленькой ручонки, чтобы не дай боже не перепутать. И вот спустя год такая отвратительная ситуация, из-за которой он сам не мог себя простить, а Тэхён и подавно. Друг не отвечал ни на звонки, ни на сообщения и двери не открывал, затаив на Сокджина обиду вселенского масштаба, но сдулся довольно быстро. Приехал к Киму, сунул ему ребенка в руки и велел не спускать с него глаз, а вернулся уже с новой стрижкой и профитролями в коробке. За чаем было что обсудить.       Сокджин тогда перестал взваливать все на себя. У него два адвоката, в конце-то концов, он сам не всемогущ. И будто бы очнулся.       Намджун на тот момент сидел уже без недели год и оставалось меньше месяца до нового заседания. Сокджин решил действовать иначе, чем планировалось ранее. Что толку, если все это тянется уже целую вечность? Он нашел хорошее риелторское агентство и выставил свою квартиру на торги с просьбой продать ее максимально быстро. Стоило давно это сделать, но с шорами на глазах у Сокджина этого не получалось. Потенциальных покупателей к нему начали водить уже через два дня. Говорить об этом Намджуну омега не стал и втихую съехал в его однушку, надеясь, что альфа не будет этому против. Впрочем, выбора у него особо и не было. Адвокаты разводили руками — Намджуну и так уже сбавили срок, учтя его благие цели, но факт совершения преступления фактом и остается.       Сокджин не располагал запасом времени и активно шел на уступки, но в разумных целях. Приемами манипуляции он все еще владел неплохо и торгующихся покупателей заговаривал на раз, вроде как и сбавляя цену, но по минимуму, в разы меньше того, чего те изначально хотели. Квартиру удалось сбагрить быстро. Часть денег он получил сразу, а к судебному заседанию располагал уже полной суммой и был уверен в своих новых требованиях.       И вот итог: тюремные двери открываются и в них оказываются черноволосый коротко стриженный Намджун. Омега тут же распрямляется, заводит руки назад, затем сцепляет перед собой, но ноги его вмиг становятся ватными и вот-вот готовы подвести, заставив свалиться на землю. Намджун идет ему навстречу с небольшой сумкой в руках и улыбкой на пухлых губах. У альфы теперь сильно выделяются скулы, челюсть стала будто бы острее, а над бровью белеет небольшой шрам, полученный в драке.       — Привет, — Намджун останавливается в метре от Джина и, кажется, даже не моргает. Вот перед ними наконец нет стекла и дело Намджуна условно закрыто. Нужно сделать лишь шаг, чтобы оказаться в объятьях друг друга.       — Наконец-то, — этот шаг делает Сокджин, все же совладав с ногами. Он сжимает альфу руками, чувствует тепло его кожи через одежду и еще не до конца верит, что все это правда. — Жду здесь уже целый час, — выдыхает он куда-то в джуново плечо и глупо шутит: — Мог бы поторопиться!       Намджун усмехается, поглаживая затылок омеги. Волосы под его пальцами жестковатые, но ощущать их до трепета приятно:       — А ты-то поторопился, я смотрю. Решил купить меня, а?       — Ага. Ты обошелся мне в кругленькую сумму, так что будешь должен.       — Я отработаю, — Джун ехидно улыбается, наконец, целуя Джина в губы. У некогда непреклонного офицера вновь подкашиваются ноги.       — Поехали домой? — фраза, которую ждали оба все это время и кивок в ответ. Лишь бы только все не оказалось сном.

***

      В дороге они почти не говорят. Намджун все время смотрит в окно, чуть его приоткрыв, вытягивает руку навстречу ветру и пробует свободу на ощупь. Ему этого не хватало, а осознание происходящего немного запаздывает. Джин сосредоточен на дороге, но то и дело поглядывает на Намджуна. Сейчас все так, как и должно было быть с самого начала. Нет никаких наручников на руках младшего, нет стекла, нет контролирующего их конвоя и временного лимита. Впереди целая вечность, которую они проведут вдвоем и плевать на этот чертов год. Он теперь в прошлом, от которого Джин старается оторваться, вжимая сильнее педаль газа.       — Так, — Намджун узнает район, хоть и настроили в нем много нового за то время, что он щеголял в оранжевом. Намджун пока в своем уме. Он прекрасно помнит, как еще перед вторым судом, несмотря на отрицания омеги, подписал все документы ради того, чтобы Джин продал его квартиру и смог платить по счетам. Бумаги он передал с адвокатом и был уверен, что сдавшись, Джин продал именно его берлогу и с этих денег оплатил залог. Но они в его районе, Джин упрямо едет к его дому и останавливается у его подъезда, придурошно улыбаясь. — Какого черта?!       — Сюрприз? — омега пожимает плечами, отстегивает ремень и достает ключи из бардачка. Намджун скрипит зубами, ему это не нравится, но он ничего не говорит. Джин по его лицу и так все видит, именно такой реакции он и ждал, но ничего не смог с собой поделать. Когда он зашел в квартиру Намджуна впервые, там все было его. И пахло им. И будто бы Намджун тоже был там. Свою квартиру Сокджину было не жалко и домом для него стала маленькая намджунова однушка, которую он шустренько обжил.       Намджун ставит сумку на пол в коридоре, Джин цепляет связку ключей на крючок. Вот они и дома, но чувства у обоих странные. Будто неловко, будто познакомились только что на улице. Сокджин даже немного паникует, ему хочется закрыться в ванной, набрать Тэхёна и спросить, что ему делать, но за спиной Намджун и он вообще-то не трус, чтобы так позорно сбегать.       — Ну… ты устал, наверное. Иди в ванную, я приготовлю что-нибудь.       Джин уже вроде как пару месяцев здесь живет, но стоит как вкопанный, будто незваный гость, ждущий приглашения хозяина квартиры. У Намджуна то же чувство неловкости. Он топчется на месте, в голове его жужжат мысли от того, как сильно хочется разложить омегу на полу, и откиснуть в горячей ванне, и спокойно поужинать с Джином, и поспать, посмотреть комедию, почитать или что вообще. От такого многообразия выбора он уже отвык, не может определиться, чего желает больше всего, не верит, что распорядок дня можно послать к чертям и делать то, что действительно хочется. А хочется ему так много.       — Ага, — он все же идет в ванную. Джин провожает его взглядом и улыбается. Намджуну нужно время, чтобы все осмыслить, а он пока пойдет на кухню и приготовит что-нибудь вкусное и побольше, тем более, что времени у него много — он уверен, что альфа не ограничится получасовым душем. И он прав.       В ванной прибавилось баночек, на сушилке висит джинова майка, есть новые полотенца, а на машинке лежит сложенное чистое, еще пахнущее кондиционером. На нем новая щетка и боксеры, которые омега, видимо, приготовил еще до отъезда. Намджун улыбается, тут же открывает вентили с горячей водой, затыкает ванную пробкой и долго наблюдает за тем, как она наполняется почти до самых бортов. Горячая вода расслабляет и успокаивает, Намджун все еще не верит, что может позволить себе такую роскошь. Душевая в тюрьме была открытой, с едва теплой водой, отдающей металлом и временным лимитом — намылился, смыл, вышел. А здесь… Джун погружается в воду с головой и открывает глаза. Это все точно правда и он наконец дома.       На кухне в это же время Джин наготавливает будто в ожидании вечеринки. Намджун сильно похудел и цель Сокджина на ближайшие месяцы — вернуть альфе щеки. Несколько минут назад он услышал, как хлопнула дверь в ванную, но Намджун все еще не вышел к нему. Джин прикручивает конфорки на плите и идет в комнату. На разложенном диване в теперь уже их спальне-гостиной лежит альфа. В серой толстовке с капюшоном и шортах до колен. Он спит, но выглядит напряженным, не успевая оторваться от прошлого так быстро, как того бы хотелось. Джин накрывает его одеялом и выходит обратно на кухню, чтобы не мешать.

***

      Намджун уже две недели не может найти работу, и даже друг Сокджина в сфере трудоустройства оказывается бессилен. Омега теперь и сам в поиске. Утром ему пришла смска из банка с полным расчетом по заработной плате и прочими выплатами, а вчера он уже сдал табельное, форму, удостоверение, забрал все вещи из кабинета и оставил тортик в холодильнике. Пусть с коллегами он остался не в лучших отношениях, но раньше ведь все было иначе и вообще они не плохие ребята.       Чонгук смотрел на него с обидой, но ничего не сказал. Тэхён все напрашивается в гости, потому что ему срочным образом надо «заценить» альфу друга, но Ким пока отнекивается проблемами с работой и их бесконечным стрессом, в конце концов «Дай нам побыть вдвоем, Чон Тэхён, разве ты не понимаешь?» А Тэхён все понимает. Он каждый вечер говорит Чонгуку о том, что уже пора выбирать подарки для будущего ребеночка Кимов, ибо год разлуки наверняка сорвал обоим башню и в гости они совершенно точно не зовут, потому что денно и ночно участвуют в «кроличьих забегах».       Вопреки всему этого не было. Намджун мог по полдня лежать с ноутбуком на животе и скроллить вакансии, но толку от этого было мало. Он отправил уже полсотни откликов, но ему либо не отвечали, либо все равно отказывали, узнавая о причинах его долгого перерыва в работе.       — Джун-а, ужин готов! — раздается привычное с кухни и альфа, убрав технику, идет на запах еды.       — Мне кажется еще через пару недель я буду похож на огромную бочку, — он обнимает Сокджина со спины, пока тот раскладывает еду по тарелкам, и целует его куда-то в шею возле линии роста волос. Джин пахнет им, Намджуном. Альфа чувствует, как он вздрагивает, но тут же расслабляется в объятиях, невольно подаваясь назад.       — Ничего не знаю, — он хочет чмокнуть альфу в губы, но попадает только в скулу, из-за чего недовольно морщится, — Садись за стол.       Намджуну нравится их союз. Они будто собранный пазл дополняют друг друга и от этого на душе очень хорошо.       Когда Намджун проснулся тогда, в первый день, накрытый пледом, была уже ночь. Джун не сразу понял, где находится, но подушка пахла шампунем с ароматом клубники, а в тюрьме такого уж точно не было.       В доме было очень тихо и Джин нашелся на кухне, он сидел с наушниками в ушах, и что-то очень увлеченно писал в блокноте. Намджун дотронулся до его плеча, из-за чего омега вздрогнул и тут же вытащил наушник из уха, улыбаясь.       — Как спалось?       — Надо было разбудить, — Намджун пододвигает второй стул к Джину и садится на него, беря парня за руки. — Я все проспал.       — Не страшно. Ты голодный? — Джин уже давно убрал наготовленное в холодильник, но был на низком старте, чтобы подскочить и начать разогревать поздний ужин.       — Хочешь предложить творожную булку? — Намджун очаровательно улыбается и Джин не выдерживает, тянется к нему сам и обнимает за шею, утыкаясь в нее носом.       — Господи, Намджун, я так тебя люблю. Прости меня, — Намджун чувствует влагу на своем плече и сжимает омегу крепче, прижимает к себе и пересаживает на колени, потому что хочет, чтобы тот был ближе, как можно ближе к нему. — Прости, что я не вытащил тебя раньше и не продал твою квартиру. Из-за меня… ты…       Он не может договорить из-за переизбытка эмоций, а Намджун и не собирается слушать этот бред. Сокджин виноват лишь в том, что украл его сердце и заполнил собой все мысли, а все остальное неважно.       Они начинают целоваться и оба не могут поверить до конца, что можно. Что никто не стоит за дверью. Что времени не час. И что все это действительно взаправду.       Джин не помнит, как они оказались на диване, и одежды на нем не стало будто бы по волшебству. Но Джин отчетливо помнит большие горячие руки, которые были, кажется, везде. Помнит, как едва не потерял сознание из-за нехватки кислорода, потому что они не прекращали целоваться. Джин помнит каждое слово и каждый свой вздох, потому что такое нельзя забыть.

***

      Встречу назначали в квартире у Чонов. Сначала предполагалось, что именно Намджун с Сокджином будут встречать гостей, но малыш Ёнджун раскашлялся и было решено не тревожить ребенка вылазками.       Намджун очень переживал, потому что Джин успел предупредить его о Чонгуке. Ким узнал его по фото — именно этот альфа был тогда у его дома и отвез в участок посреди ночи.       Когда они наконец пришли, Тэхён был вне себя от радости. Он слишком давно не видел Джина, только общался по телефону, и ему уж очень не терпелось увидеть избранника лучшего друга. Чонгук стоял немного в стороне, но быстро сдался. Он обнял Сокджина, стоило его мужу отлипнуть от бедного омеги, и пожал руку альфе.       — Чон Чонгук.       — Ким Намджун.       Они кивнули друг другу и это было уж очень неловко.       — А я Тэхён! Хён, ты был прав, он очень горяч! — Сокджину захотелось резко выйти в окно, но придушить Тэхёна для начала. Останавливали его только страх оставить ребенка без отца (пусть и идиота) и рука Джуна на своей талии.       Атмосфера за ужином стала более разряженной после первого тоста, хотя пили они сок. Тэхён не хотел дышать перегаром на ребенка, Чонгуку завтра за руль, а Кимы ведь не алкоголики, чтобы в одиночку напиваться. В основном разговаривал Тэхён. Ему было интересно все и от некоторых вопросов хотелось уже выйти в окно Чонгуку.       Позднее, когда они курили на балконе с Намджуном, он извинился. За мужа и за себя.       — Я был не лестного мнения о тебе и злился на Сокджин-хёна из-за этого, — Чонгуку не очень хочется признавать свою неправоту, это совсем не в его правилах. Но Намджун оказался… нормальным. Если бы обстоятельства были другими, они бы давно стали друзьями. Чонгук никогда раньше не имел никаких дел с теми, кого упаковывал в браслеты. Намджун исключение, хотя здесь вина Сокджина. Не будь он лучшим другом для Чонгука, ноги Намджуна не было бы в доме Чона.       На кухне обстановка была другая. Сокджин высказал Тэхёну все, что о нем думает из-за ситуации в коридоре и внезапно стал очень подавленным.       — Меня это напрягает. Он не предлагает мне выйти за него и не соглашается на секс без презервативов… Типа мы безработные и надо все устроить, прежде, чем заводить детей. Это бред, мне же уже не двадцать, я вообще могу не забеременеть… — Сокджин чувствует, что может заплакать, если продолжит. Тэхён берет его за руку и поджимает губы. В какой-то мере он понимает Намджуна, да и сам Сокджин альфу понимает, но он прав. Тэхён знает, что старший очень хочет семью и детей, он видит, как Джин тянется к Ёнджуну, и знает, что им с Чонгуком он по-белому завидует.       — Обмани его, — ничего другого от Тэ ждать и не стоило. Сокджину нравится его непосредственность. Но Сокджин ведь не Тэхён. — Скажи, что выпил таблетки. Ну или проколи резинки, господи, хён, почему я должен тебя учить этому?       — Потому что ты в амурных делах меня очевидно превзошел, — признается Сокджин с полуулыбкой.       — Знаешь, я конечно, люблю Чонгука и все такое, но он мой первый альфа и мы поженились довольно рано, так что я вообще не в курсе, как и что. Мне даже сравнить не с кем! Ёнджун тоже был незапланированным ребенком, — тут Тэ немного краснеет, видимо вспоминая, при каких обстоятельствах малыш был зачат. — Но мы счастливы, несмотря на то, что Чонгук всегда занят на работе, а я, кстати, тоже безработный. Планировать все на светлое будущее хорошо, конечно, и возможно даже правильно, но знаешь… мы живем в сегодняшнем дне и важно только то, что есть сейчас. Будущее может и не наступить, так почему бы не сделать светлым настоящее, мм?       Тэхён смотрит на друга с улыбкой и сжимает его руки крепче. Он не знает, как помочь иначе, нежели просто словами. Здесь никак и не поможешь, ведь это только мир Намджуна и Сокджина, в котором решение принимать вправе только они сами.       — Боже, даже не верю, что извилина в твоей голове выдала такую дельную мысль, — стонет Сокджин, опуская голову на стол и смеясь. Тэхён пихает его под ребра, но шуточная драка заканчивается, стоит только услышать плач ребенка из соседней комнаты.

***

      Бывает мечтаешь о чем-то всю жизнь и стремительно идешь к цели, но потом в твоих руках остается только коробка с вещичками со стола, надколотой кружкой и безграничными воспоминаниями.       Сокджину не нравилась новая подработка. Он был кассиром в супермаркете недалеко от дома, но это только на два дня. Вахтовый метод в центре занятости — вещь отвратительная.       Он не может найти нормальную работу и вообще не знает, чего хочет. Конечно, можно пойти официантом или тем же кассиром на постоянку, но перспектива так себе. Джин хочет, чтобы работа приносила ему радость, прошлая ведь приносила. Прошлая работа вообще дала ему лучшее, что у него есть, Намджуна, но способ выбрала отвратительный.       Намджун подрабатывает модератором прямо из дома и вроде как не жалуется. Джин и без того знает, что альфе такая работа тоже не по душе. Но денег и так почти ни на что не хватает, так что разбрасываться дополнительными сменами не приходится.       Сегодня мало покупателей, но оно и к лучшему. Есть время передохнуть немного и даже покопаться в телефоне, пока никто не видит. У Джина в закладках сайты с вакансиями, но они бесполезны. Тогда он пишет сообщение Намджуну в какао-токе.       Jin: Как оно?       Nam: Отлично. Лежу, пью кофе, на фоне смотрю шоу про диких уток.       Jin: Ой все.       Jin: Не хочешь сходить куда-нибудь вечером?       Nam: Хочу. Давай. Поищу варианты и зайду за тобой. Идет?       Джин отвечает только через полчаса, потому что внезапно пришли сразу несколько человек с корзинами и нужно было их обслужить.       Jin: Да, забери меня отсюда скорее.       Вечером они гуляют у реки и едят хот-доги. Ничего лучше и бюджетнее Намджун не придумал, но Сокджину все очень нравится. Раньше Джин почти не ходил на свидания с альфами. В школе он был очень популярным омегой и многие звали его в кино и на вечеринки. Поначалу это было очень круто, но в выпускных классах Джин уже вовсю грезил полицейской академией и прогулки с альфами стали для него отвлекающим фактором, с которым он с легкостью распрощался. Позднее, когда он уже имел лычки на плечах и собственный стол в отделении, за ним приударил бывший однокурсник, который устроился в соседний отдел. Они даже начали встречаться, но оба были карьеристами и оттого быстро порвали. Сокджин постепенно выработал иммунитет на особей противоположного пола и убедил себя в том, что работа важнее и «оно само придет».       А с Намджуном ему хотелось просто быть вместе каждую минуту. Раньше слоняться по улице за ручки для Сокджина было пустой тратой времени, но сейчас он готов многое отдать, чтобы Джун его руку не отпускал, даже если та уже начала потеть.       — Давай поженимся, — внезапно выдыхает он и Намджун останавливается, разворачиваясь лицом к омеге.       — Джин-а, мы же обсуждали это…       — Ничего мы не обсуждали. Ты просто сказал, что нужно подождать и закрыл тему. И я не понимаю, чего нам нужно ждать… сколько ждать… разве мы мало ждали? — Джин говорит торопливо, боясь, что под взглядом альфы замолчит и не сможет больше протестовать. — Ты… не хочешь? — заканчивает он гораздо неувереннее, чем начинал.       Намджун тут же обхватывает его руками, хотя в них все еще находится недоеденный фастфуд.       — Я хочу, но ты же знаешь, что у нас даже нет денег на свадьбу…       — Я не хочу большую свадьбу, мы могли бы просто расписаться.       — А я хочу, — он немного отстраняется, чтобы заглянуть в лицо Джина. Глаза покраснели, но слез пока нет. Судя по всему Джин кучу всего себе напридумывал, накрутил, что-то решил, не посвятив в это Намджуна. И самое главное, смотрит с такой обидой и отчаянием, что сжать в объятиях его хочется лишь сильнее. — Ты был бы так прекрасен в белом костюме. И маленький омега бы бросал лепестки к твоим ногам, пока ты шел бы навстречу… и я бы сказал о своей любви к тебе самыми лучшими в мире словами… и мы бы сбежали с банкета, чтобы уединиться в номере для молодоженов…       Намджун чувствует, что Сокджин в его руках все-таки разрыдался. Ему бы и правда хотелось только самого лучшего для своего омеги. Устроить все идеально и красиво. Вложить всего себя и сделать этот день самым памятным в жизни, навсегда скрепить сердца и души воедино.       — Ты такой романтик, что меня аж тошнит, — всхлипывает куда-то в плечо Сокджин и криво улыбается. Он и подумать не мог, что Джун мечтает о таком. Обычно строить планы на свадьбу — удел омег. Джину мечта Намджуна очень нравится и он даже представил себя в большом, украшенном цветами зале, в окружении семьи, разрезающим огромный трехъярусный торт с корявой фигуркой женихов на верхушке.       Но Джин не был бы менее счастлив, если бы в джинсах и кедах они с Джуном вышли из дворца бракосочетания со свидетельством о заключении брака и кольцами на пальцах. Ему главное, чтобы это было с Намджуном, а остальное — лишь декорации, которые не так уж и важны.       — Я люблю тебя, — признается он, поднимая на альфу глаза и шмыгая носом. — Но я тебя придушу, если на моей спине осталась горчица.

***

      С момента освобождения Намджуна прошло уже почти полгода. Они все еще не женаты и тесты на беременность упрямо показывают одну полоску. Сокджина очень напрягает эта ситуация, но тему свадьбы с того вечера он больше не поднимает, лишь зажевывая губу, когда сказать об этом очень невмоготу. Если Намджун не хочет, Джин не будет навязываться и вообще он должен быть рад, что они вместе и любят друг друга. И, да, он рад. Впрочем, какая разница, есть у них официальное подтверждение любви или нет, главное, что сама любовь есть и в чувствах Намджуна Джин не сомневается ни секунды. Но все-таки…       Все-таки Сокджин очень завидует Тэхёну. Раньше для Джина важна была только работа в полиции, а семья, муж и дети, — лишь далекая перспектива. Он даже не заметил, как ему пошел четвертый — о господи — десяток. Сейчас у него нет работы, но, конечно, хотелось бы найти идеальную. И даже так, приоритеты Сокджина сильно сместились и будь в будущем у него хоть тысячу раз идеальная работа, смысл его жизни в Намджуне. В том, как он глупо спит с открытым ртом, как с аппетитом ест его еду, как смотрит на Джина пристально, как нежно, как тепло, в том, как он вжимает Джина в их старенький диван и в том, как он безумно мечется по дому в поисках разбросанных носков.       И у Тэхёна все с самого начала было как надо. Он без сомнений сказал Чонгуку «да» сразу после того, как альфа выпустился из школы, и без тех же сожалений взял академический отпуск, потому что был уже на седьмом месяце и заботы у него теперь были другими, нежели зубрежка конспектов. У Тэхёна полуторогодовалый сынишка и безумный план на тему «как развести Чонгука на второго и не получить по жопе», которым он активно делится с Сокджином, чтобы у того был хотя бы первый.       Но у Сокджина ничего не выходит, из-за этого он даже записывается на прием в клинику. Ему страшно узнать плохие новости о себе и своем организме, о том, что часики уже дотикали и надо было раньше думать. Сокджин так сильно себя накручивает по этому поводу, что когда врач говорит ему, что с ним все в порядке, — не верит. В аптеке он покупает прописанные витамины и продумывает разговор с Намджуном. Да, с работой Сокджина пока все не так хорошо, но альфа ведь устроился разрабом в очень даже хорошую компанию. И квартира у них есть, пусть и маленькая. Можно сдвинуть диван к стене и убрать одну тумбу — место для кроватки свободно. А можно вообще взять дом в кредит, как они и хотели. У Сокджина целый список аргументов и вот он, готов все вывалить на альфу, поставить условия, шантажировать, в конце концов, но дома… Сокджин лишь устало пристраивается под боком читающего Намджуна и поджимает губы.       — Что читаешь? — спрашивает он вместо всего того, что хотел изначально. Может, это нужно только Джину? Может, свадьба и дети станут для Намджуна второй тюрьмой, которую он хочет отсрочить? Может…       — Маркеса. — Намджун улыбается и слышит смешок от Джина, притягивает его еще ближе к своему боку и обнимает свободной рукой.       — Это тот предатель, из-за которого ты попался? — омега немного расслабляется и на эти мгновения, ужасные мысли перестают его беспокоить.       — Именно он. Прочитать тебе кусочек?       Джин кивает и получает поцелуй в затылок, тут же жмурясь. Ему нравится, когда Намджун читает в слух для него, будто маленькому. Голос Джуна всегда тихий и глубокий, утаскивающий куда-то меж книжных строк и успокаивающий. Джин влюбляется в него каждый раз заново и чувствует себя как никогда хорошо, если они вот так просто валяются в кровати, в обнимку, с очередной кем-то придуманной историей, а Джин освобождается от своих тяжелых дум и сомнений.       Джун начинает читать отрывок из какого-то рассказа. Это не было началом и до конца еще не скоро. Джин в принципе не особо и слушает. Он не очень жалует рассказы, потому что они короткие и из этой пары страниц нужно всегда вычленить в разы больше смысла, чем есть на самом деле, а он так не умеет.       —  … «вместо извинений я спросил, верит ли она в любовь с первого взгляда. «Конечно, — ответила она. — Никакой другой и не существует».       В тот момент в голове Сокджина будто щелкнуло что-то и картинки с улыбкой Намджуна на их первом допросе тем отвратительным ранним утром запестрили новыми красками.       Улыбка Намджуна, обращенная к капитану Киму, всегда была влюбленная. С самого первого взгляда. Джин вздрагивает от того, насколько эгоистичны и глупы были его мысли. Его так сильно любит лучший мужчина на свете и прижимает к себе прямо в это мгновение. Так может ли вообще счастье Джина быть еще большим, чем есть сейчас?

***

      Джин очень много думал о том, что он умеет и чем вообще хочет заниматься, если двери полицейского участка для него закрыты.       Он отлично стреляет и умеет распутывать даже самые сложные дела. Ему говорили, что это талант, но Джин характеризовал это как «умение подмечать детали и строить причинно следственные связи». Может, именно поэтому сейчас он строит в голове безумные цепочки обстоятельств и мотивов действий Намджуна в их личной жизни? И может, не так уж и хорошо он умеет мыслить конструктивно, раз придумывает больше, чем есть на самом деле?       На его вечные жалобы Тэхён лишь закатывает глаза и предлагает: «Пиши детективы. С такими лихими загонами они неплохо пойдут». За это Тэхён обычно получает под ребра, но идея была не плоха. Плох был Джин в написании. У Намджуна с его большим словарным запасом и начитанностью, красиво написать историю вышло бы гораздо лучше. А Джин никогда не писал ничего, кроме протоколов и отчетов. Так что идти в писательство ему не вариант.       Еще Джин думал о том, чтобы пойти работать тренером в автошколу или тир, но тут же отмел эту идею, поскольку не обладал должным терпением для преподавания.       Мысль о собственном детективном агентстве подкинул ему Намджун. Они смотрели какой-то сериал вечером и Джин распутал дело раньше, чем телевизионные копы. Его улыбка была весьма самодовольной в конце и альфа не удержался от едкого смешка. Возможно, к расследованию преступлений у Джина действительно был талант или, как минимум, некая предрасположенность. Намджун назвал это «чутьем», ведь «никто, кроме тебя не поймал бы меня так скоро». И Джина всерьез зацепила эта идея.       Он не спал почти всю ночь, обдумывая, как ее реализовать, а утром решил обсудить это с Намджуном. Он почувствовал прилив вдохновения и сил, казалось, что вот оно, то, что он искал — новая работа мечты, которая будет его радовать, на которую он бы ходил с удовольствием.       — Мы можем взять кредит на аренду офиса и прочие расходы, — и тут для Джина все оборвалось.       — А… дом? — вопрос звучит довольно робко. Вся былая радость сходит на нет, и Джина изнутри сильно колет мечта о доме с вишневыми деревьями в саду и песочницей, в которой будет лепить куличи его маленький сынок.       — Дом можно будет взять после, пока ведь нам есть, где жить.       — Мм. — теперь вариант не казался Джину отличным. Ему уже тридцать два. Строить бизнес сейчас — значит отложить декрет на очередное «потом». Значения на весах были совсем не равноценные, и омега решительно покачал головой. — Нет, все, забудь. Мне предложили подработку в офисе на пару дней. Нужно пораскладывать бумажки и есть вариант остаться там, если я сделаю это хорошо. Так что…       — Джин, послушай…       — Это не плохой вариант, Джун-а, — он натянуто улыбается и чтобы прекратить это все тянется за поцелуем. — Помоешь посуду, ладно?

***

      В офисе довольно не плохо. У них хорошие ребята в коллективе, на кухне всегда есть печенье и за лишний перерыв никто и слова тебе не скажет. Джин остается на постоянку помощником в отделе работы с профессиональными клиентами и в принципе работа его устраивала. График с десяти до шести и выходные в выходные — все как у нормальных людей.       По вечерам они гуляли с Намджуном, готовили еду или ходили в гости к Чонам. Чонгука недавно повысили до старшего лейтенанта и это стало поводом для того, чтобы он стал еще большей задницей, чем был раньше.       — На твоем месте, я бы его уже давно прибил, — они с Тэхёном остались вдвоем на кухне, когда альфы вышли покурить на балкон. На удивление, Намджун и Чонгук сдружились очень быстро и весьма крепко. В какой-то момент Сокджин начал ревновать, сам не зная, кого больше: своего альфу к другу или друга к своему альфе. Хорошо, что Тэхён не был предателем. За последний год Джин уже не раз ловил себя на мысли, что Тэхён стал для него даже ближе, чем Чонгук.       — Не думаю, что смогу растить двоих детей в одиночку, — как бы между делом обронил Тэ, но резко повернувшийся к нему Сокджин заметил, как нервно тот дернул полу рубашки вниз и посмотрел в глаза старшему весьма не смело.       — И ты говоришь мне только сейчас об этом?       Джину стало обидно. И дело было, наверное, даже не в том, что Тэхён умолчал о столь важном событии, а том, что попытки самого Джина забеременеть оборачивались крахом. Это весьма эгоистично в такой ситуации, но радость за друзей меркла под тяжестью собственной неудачи.       — Хён, я… не уверен. То есть… мне кажется, что я беременный, но я боюсь делать тест.       — Почему? — Тэхён поставил Джина в тупик своей робостью. Он был хорошим папой для Ёнджуна, и Джин уверен, что активный и жизнерадостный Тэхён вполне справится с двумя детьми. Старший бросил взгляд на открытую дверь кухни. С балкона все еще слышались приглушенные голоса разговора, но Джин поспешил закрыть дверь. Что-то мучило Тэхёна, и он, как друг, не мог проигнорировать этот факт.       — Чонгук помешался на работе. Он все время говорит о том, что должен скорее стать следователем и это повышение приблизило его к цели. Он просто грезит тем, чтобы ему дали собственное дело. И второй ребенок… я не думаю, что он входит в его планы. Я вижу, что он любит Ёнджуна, но… я не знаю. Мне страшно быть обузой для него, потому что я не работаю, а он должен обеспечивать нас с сыном и вот еще второй малыш. — он на пару секунд запнулся, будучи даже сам не уверенным в том, что говорит, — Ты же знаешь, что я давно хотел и вот… Но мы не обсуждали это, и Чонгук никогда не говорил, что хочет большую семью. Муж и двое детей в двадцать пять лет… мало кто о таком мечтает.       — Глупости, — Джин говорит об этом потому, что понимает, отчасти Тэхён прав. Но лишь отчасти, — Разве бы он предложил тебе выйти за него, если бы не думал об этом? Когда ты был беременным, он сказал мне, что это лучший период ваших отношений. И он до безумия любит Ёнджуна, эй, он самый сумасшедший папаша для омеги. Ёнджун от его опеки взвоет, когда будет подростком, и вообще, ты не должен в нем сомневаться.       — Ты же сомневаешься в Намджуне, — хлюпнул носом Тэхён, пытаясь защититься от правды нападением. Они уже сидели в обнимку и младший вцепился в Джина, как в спасательный круг.       — Я не сомневаюсь.       — Если бы не сомневался, то не думал бы постоянно о том, почему он не ведет тебя под венец и не копался бы в причинах, о которых даже понятия не имеешь. Ты даже не говоришь ему о своих переживаниях!       — Я говорил!       — Один раз? Это было сто лет назад. Может, он не понял, что это был намек. Он же сам сказал, что хочет красивую свадьбу для тебя. И пока у него нет возможности организовать ее, он не сует тебе кольцо.       Джин не знает, что ответить, ведь Тэхён совершенно прав. Намджун не умеет читать его мысли, а Джин не умеет читать мысли Намджуна. И он не может знать наверняка, почему они не сыграли свадьбу до сих пор. И Джин мог бы взять все в свои руки, но не взял. К чему тогда все это самобичевание и попытки докопаться до правды обходными путями, если можно просто еще раз спросить.       — В таком случае, ты тоже должен просто поговорить с Чонгуком, а не убиваться догадками, что он не хочет.       Опухшими из-за слез их застали альфы, но на откровенный разговор о причинах никто из омег так и не решился, а ситуацию в свои маленькие руки взял Ёнджун, который уже должен был спать, но почему-то оказался на кухне. Тэхён поспешил уложить его в кровать и, тем самым, спас себя от объяснений. Джин увязался следом.

***

      Следующим утром Тэхён пишет Сокджину в катоке, что хочет сделать тест на беременность и уже по его итогу обсудить все с Чонгуком сегодня вечером. Но ему страшно. Тогда Сокджин предлагает сделать тест вместе. У него есть целый час обеденного времени, и офис до квартиры Чонов недалеко — всего в десяти минутах.       После этого Тэхён воспрянул духом. Идеей о том, что их дети должны пожениться, он все еще грезил. Ну и ничего, что Ёнджун будет старше. Тэхён Чонгука тоже старше и Сокджин Намджуна. Можно сделать это семейной традицией. Об этом он поспешил рассказать Сокджину, после чего полетел в черный список до самого обеда.       На такси доехать до квартиры Тэхёна и Чонгука было еще быстрее, а времени у них немного. Тесты Сокджин купил еще по пути на работу и даже сам немного нервничал. Вчера с Намджуном они болтали перед сном о разном, но только не о том, что так сильно тревожило Сокджина. Раньше он не замечал в себе такой нерешительности, но как и Тэхён, Сокджин боялся отказа. Ему не хотелось расстраивать Намджуна неудобными разговорами и ссориться. Тем не менее после тэхёновых планов на их детей он, хоть и зарекся родниться с этим сумасшедшим семейством, но твердо решил все же поговорить с Намджуном.       — Так, ну что, — Сокджин побросал вещи в прихожей и взял с рук Тэхёна маленького омегу, который всегда был рад Джину и никогда не капризничал. В обмен на ребенка старший сунул Тэхёну аптечный пакетик. — Иди первый. Потом я, а посмотрим вместе.       Он видит по глазам Тэ, что тот все еще сомневается и переживает. Наверняка он не поделился и половиной всех тех мыслей, что терзают его голову.       — Тэ, мой обед не резиновый, — Тэхёну пришлось взять себя в руки и он скрылся за дверями ванной.       В доме Чонов как всегда был маленький погром. Ёнджун рос ураганчиком, а Тэхён не сильно любил убирать игрушки на свои места. Он был и сам не против повозиться с ними. Сокджин уверен, что большую часть машинок и самолетов они с Чонгуком вообще покупали для себя, потому что для возраста малыша эти игрушки были совсем не подходящими.       Ёнджун принес Джину конструктор и за постройкой новой версии Сеульской башни их и застал Тэхён.       — Иди. Я не смотрел, — его тест был спрятан обратно в упаковку и крепко сжат в руке. Джин же на удивление спокойно поставил еще одну детальку на верх башни, потрепал маленького архитектора по растрепанным волосикам и ушел в ванную.       Он не питал надежд и не боялся, разве что нервничал немного. Он проходил тест недавно и тот был отрицательным. Джин начал задумываться о том, что если он здоров, то дело в Намджуне. Тогда тем более стоит основательно поговорить об этом, пройти обследование и заняться этим вопросом более ответственно. Если уж не на сейчас, то точно на будущее.       Джин сделал все на автомате. Он думал лишь о том, что Намджун сегодня работает до семи и возможно задержится. Но это не будет причиной отложить разговор, который и так должен был состояться давным давно.       — Итак, — оба омеги сидят на диване друг напротив друга. Тэхён заметно нервничает, но прошло уже и так целых пятнадцать минут. По хорошему еще минут через десять Джину уже выезжать на работу, и было бы неплохо, если на радостях беременности Тэхён даст ему хоть что-нибудь пожевать. — Все, Тэ, хватит оттягивать неизбежное.       Они смотрят на упаковки почти одновременно, как то и планировалось изначально.       — Я не беременный, — произносит Тэхён как-то грустно, но с облегчением. Конечно же он хотел иметь второго ребенка и даже, возможно, третьего. Но, вероятно, разговаривать с Чонгуком и ставить перед фактом для него было бы сложнее, чем просто поговорить и недвусмысленно намекнуть о перспективе пополнения.       — Тэхён…       На Сокджине не было лица. Его тест без единого сомнения показывал две полоски.

***

      Джин не рассказал Намджуну. Он отпросился с работы, сообщив, что плохо себя чувствует, и пару часов гулял по улицам. Ноги сами привели его к тиру. Это было таким знакомым для него и родными: запах пороха, оглушающий шум, цель перед глазами и холодная рукоять в руке.       Один выстрел, второй, третий. Это всегда был хороший способ избавиться от стресса, но после увольнения со службы Джин здесь ни разу не бывал. Оно и видно, ведь восьмерки и семерки никогда так часто не мелькали в его результатах.       Ему без перерыва пытался дозвониться Тэхён и пришло пару сообщений от Намджуна. Джин выключил звук. Тэхён напрыгнул на него с объятиями, стоило узнать результат, и будто бы не нарочно передал этим жестом все свои тревоги Сокджину, у которого и своих было навалом.       Как эту новость воспримет Намджун? Будет ли он рад? Сокджин ведь уверял его, что пьет противозачаточные, даже баночку с ними поставил на видное место и выбрасывал таблетки в унитаз, чтобы создать иллюзию их употребления.       Сокджин так грезил ребенком и когда вон он, маленькой бусинкой растет в его животе, Сокджин боится, что действовал эгоистично и в попытках забеременеть преследовал лишь свои желания, но не желания своего альфы.       И он не говорит ничего ни вечером, ни следующим днем, ни даже через неделю. Рука тянется к животу невольно, Джину кажется, что малыш там все знает и чувствует, но по факту маленькая частичка их с Намджуном любви размером с помидорку.       Сокджину очень страшно, а еще стыдно. За свои колебания, ведь Намджун замечательный, в нем нельзя сомневаться, и детей он любит, он против закона пошел из-за этого, но поделать с плохими мыслями Сокджин ничего не может. Тэхён смотрит на него сердито, пыхтит в трубку, что если старший сам не расскажет, то Тэхён сделает это с большой радостью.       И ему легко говорить, ведь он оказался намного смелее бывшего капитана полиции. Тэхён все подчистую выложил Чонгуку в тот же вечер. Рассказал о переживаниях и сомнениях, о своих беспокойствах и самое главное — напрямую спросил: чего хочет Чонгук. О подробностях того, как Чонгук всю ночь пытался сделать братика для Ёнджуна Джин слушать не собирался и сбросил звонок. Ему бы порадоваться за друзей, но пока не получалось.       Ужин проходит в тишине, но Намджун постоянно поглядывает на Сокджина, отчего становится не по себе.       — Расскажешь? — у Джина от его голоса по спине бегут мурашки.       — Все в порядке.       Улыбка у старшего вялая и неправдоподобная. Намджун не видел его таким загнанным с тех пор, как вернулся из тюрьмы.       — Чего ты боишься, Джин-а? — Намджун откладывает палочки, пересаживается ближе к омеге и обнимает его, прижимая к себе. — Сколько еще ты собираешься молчать и изводить себя, мм?       Джин всхлипывает. Черт возьми, Намджун все знает, и это ужасно, потому что не Джин был тем, кто рассказал ему. Не Джин поделился столь радостным событием, Джин только окропил все слезами и в очередной раз проявил слабость. У них наконец будет ребенок, а атмосфера в доме такая, будто случилась трагедия.       — Ты не против? — спрашивает он вместо ответа. — Прости меня, я не должен был делать это за твоей спиной.       — Если это мой ребенок, то как я могу быть против, — Джин тут же пихает альфу, смотрит на него из-под нахмуренных бровей и едва держится, чтобы не заехать по лицу. Частью себя он понимает, что это тупые намджуновы шутки, но другой частью злится.       — Придурок.       — Как и ты, — Намджун размазывает слезы по его лицу, посмеиваясь, расправляет складку на лбу пальцем и чувствует себя самым счастливым мужчиной в мире, — Так когда ты мне собирался сказать, мм?       — Это Тэхён? — Сокджин шмыгает носом. Ну конечно это Тэхён, кто еще мог проболтаться, если никто не знал. Прибить бы засранца за длинный язык.       — Так значит Тэхёну ты сказал, а мне нет? Это обидно между прочим.       — Мы делали вместе тест, потому что он думал, что беременный, а на самом деле… Так как ты узнал?       Намджун улыбается и кладет руку на живот Джина, спрятанный плотной тканью свитера. Живот еще плоский, но скоро их кроха начнет быстро расти и его будет невозможно прятать.       — Джин-а, не тупи. Мы истинные, — и кажется, что это первый раз, когда Намджун говорит об этом вслух, отчего у Джина ёкает сердце и новая волна слез подступает к горлу. — К тому же твой запах изменился, и ты часто касаешься живота, и ты дерганный и смотришь на меня странно. И догадаться не так сложно, потому что ты весьма очевидный.       — Раз я такой очевидный, то почему за все это время ты так и не понял, что я… я хочу…       — И твое желание еще в силе? — Намджун подается немного вперед и смотрит на омегу, не моргая. — Все еще хочешь меня в мужья или мне идти паковать носки?       — Придурок.       — Повторяешься.       — Блин, Намджун, так мы женимся или нет?       — Это значит «да»?       — Мог бы и поторопиться!

Конец