Португальская. Очень хотела.

Я хочу поскорее отсюда уйти. Ты забудешь меня, как только выключишь свет, Похоронишь в сиреневых мыслях покой И вернешься к подстилкам своих новых побед. Мне бы вылечить нас от взаимной простуды, Сколько лет можно жить в состоянии войны. Убери из-под ног стекла битой посуды, Я не буду просить белый саван взаймы. Песня, спровоцированная Д.А. Стало вдруг как-то невыносимо тоскливо и — написалось. С.Сурганова из книги 'Тетрадь слов' — Нам не пора? — Куда ты торопишься? — Ну знаешь, приехать утром и опоздать на программу к самой Арбениной… непростительная для меня роскошь. — Светка, не остри, а. Ты когда последний раз гуляла? Сурганова перекинула ногу на ногу и, закрыв глаза, потянулась лицом к выглянувшему мартовскому солнцу. Парк на самом деле оказался не слишком насыщенным на людей. Они прошли половину и были не узнаны. Две хрупкие женщины в огромных тёмных очках и точно таких же капюшонах. По-прежнему похожи, острота и плавность, помешанная на общей энергии. — Постоянно гуляю. Вот недавно Иванникова приезжала, весь Невский прошли туда и обратно. — А в Москве? Диана продолжала стоять на своем. — В Москве тоже случается. — А со мной? Света не ответила. Всё было больше, чем на поверхности. — Поэтому сиди, кайфуй, за временем есть кому следить. — Слушаюсь, мой генерал. — Вот не надо тут рисоваться только. — Слово ни скажи, Диан Сергевна, начальница. Фыркнула, поднялась с лавки. Приятный жар разошелся по телу в смаковании только что услышанной фразы. Первый раз, именно начальницей, Света назвала еще на севере так давно, что почти неправда. Воспоминания закружили голову, придавая сил. — Куда мы с тобой ужинать поедем? — Господи, у меня руки дрожат от предстоящей записи, а ты о еде. Завидую просто. Сурганова подошла ближе, останавливаясь чуть сбоку и любуясь профилем. — Херовое чувство — зависть. — Каюсь. Дин, серьезно, давай уже поедем. Не хочется спешить, опаздывать. Я и так не в своей тарелке, еще если застрянем где-нибудь, совсем плохо будет. — Скучная ты, Сурганова. — Зато ты веселая. Поехали. — Да поехали, поехали. Диана, привычно пряча руки в карманы, свернула на гравийную дорожку, не глядя за спину. Чувствуя, не одна. Тылы, как и прежде, прикрыты надежно. — А ты реально переживаешь за наш эфир? Почему? — Ты сама ответила на вопрос. — Потому что он наш? Остановилась, резко поворачиваясь и приспуская очки с глаз. Светлана повторила этот жест. Теперь женщины были совсем рядом и без преград. — Потому что он наш. — Бляяяя, ты меня, наверное, сожрешь. Но дальше молчать подло. Захочешь бить, бей. Короче, с эфиром это всё дурь и блажь. Мне надо было увидеть тебя. — Ты шутишь? — Нет, не шучу. Извини. — Вот ты идиотка, Арбенина. Я ночь не спала, как на иголках… какие вопросы не задавать… автор программы… Надвинула очки и быстро пошла, не разбирая дороги. Диана тут же догнала, преграждая путь. — Светик, прости меня, пожалуйста. Я эгоистка. — Отвези меня в гостиницу. — Свет, послушай… — Весь день слушаю, всё… край, наслушалась. Мне нужно в номер. Не отвезешь ты, доеду сама. Выбирай.