Португальская. Очень хотела.

Когда я пою эту песню, мне кажется, что я делаю это в последний раз.. взрыв аорты. С.С. Красноярск, 29.11.2017 Света сидит на диване, перебирает старые письма. Те, что Диана слала ей из Магадана. Водит онемевшими пальцами по строчкам, не может начитаться. Сегодня тоска так близко, что сил сопротивляться нет. Она не знает, сколько ещё нужно ждать. Месяц без концертов. Месяц без неё. Собирает письма в ровную стопку, кладёт на место. Смотрит на время, мелкие цифры на часах расплываются. Безучастно отмахивается, стелет диван и ложится на сторону, где раньше спала Диана. Обнимает подушку, дышит ровно. Обещает себе держаться. Разочарование, помноженное на обстоятельства, взрывается, резко бьет рукой по поверхности дивана. Удар мгновенно отдаёт ноющей болью в живот. Сворачивается в комок, тихо скуля любимым именем на губах. Проваливается в беспокойный, похожий на бред, сон. Сквозь тяжелые веки слышит негромкий стук в комнате, открывает глаза и не верит. Вглядывается в очертания, забывая делать вдохи. — Динь, ты? — Я. Арбенина сутулится, смотрит с вызовом, как будто не было этого месяца врозь и слов, брошенных на перроне. Она не виновата. Она просто не верит. С отчаянием и упорством больше не верит. До наступившей секунды. Всё, что придумала и в чем себя убедила, падает под одним только этим тихим вопросом. Обещания не прикасаться, данные себе, летят в пропасть. Сжимает за спиной руки, мысленно клянётся, что в последний раз. Гонит прочь мысли, что Светка не вынесет, переломится, как сухая ветка. Нет, точно знает, что вынесет. Еще не то терпела. Становится душно и мерзко, хочется дать себе по лицу. Быстро выходит из комнаты. Курит на кухне, затягиваясь воспоминаниями, вместе с дымом. Света лежит, боясь пошевелиться. Сердце бьется в висках, ухая в пересохшее горло. Голова плывет от происходящего. Она не знает, на сколько приехала Диана и что будет сказано, не знает ничего, кроме того, что желание туманит. И в момент, когда в глубине квартиры слышится шум воды в ванной, Света крепко сжимает кулаки, каясь в своем поражении. Как только Диана опускается рядом, звенящее от недосказанности, напряжение лопается и теперь есть тишина, горячие руки, с треснувшими мозолями на кончиках пальцев и, парализующие своей глубиной, поцелуи. В кафетерии будет сильный сквозняк, раздражающий гул, как насмешка, невыносимо грустные глаза Светы. Диана посмотрит в них один раз и больше духу не хватит это повторить. Фразы как-то подберутся совсем другие, чем планировала по дороге. — Динь, а мы? — Нет больше нас. Оборвет себя на полуслове, кинется на улицу и побежит, не оглядываясь. От неё. От себя. Я теряю тебя в этой мутной толпе, Я теряю тебя по крупицам, по клеткам С каждым мигом, пронёсшимся на высоте, Теплота уступает паутинам и сеткам Я теряю тебя, мне тебя не найти, Я теряю тебя постепенно, построчно По-простому, как Золушка без десяти, И по-сложному, как фортепьяно настройщик