Португальская. Очень хотела.

Я пролечу, прокричу, словно осени птица. Всё, что случится, на веру приму, кроме смерти. Около ветра, как где-то река возле листьев. Возле любви и не так далеко от столицы. Московский вокзал, пять утра. Диана выходит на площадь, вдыхает холодный воздух. Закрывает глаза. Не была почти месяц. Скучала по городу. Да, по городу. Лжет и сама знает это. Переходит дорогу и идет по Невскому. На улице темно, людей почти нет. Прячет руки в карманы. Не замечает, как уже оказывается на Аничковом. Двигается уверенно вперед. Её земля, место силы. Дом, который оставила. Обходит собор и останавливается. Ищет в рюкзаке ключи. Выкуривает две подряд. Хочет пить. Поднимается, открывает дверь, крадется в их тесную комнату и бесшумно заходит внутрь. В горле окончательно пересыхает. Ставит свой лёгенький рюкзак на пол, снимает куртку. Подходит к тумбе, на которой стоит графин с водой и стакан. Наливает, пьет залпом, неосторожно возвращает стакан на место. Света просыпается. Долго трет глаза, не понимая сон или действительно приехала. — Динь, ты? — Я. Щурятся друг на друга в темноте. Молчат. — Голодная? Давай разогрею, там греча осталась. Хочешь? — Нет. Спи. — А ты? — Я лягу. Позже. Выходит из комнаты на кухню, вновь закуривает. Сминает в голове подготовленную речь. В груди что-то колет. Ведет плечом, морщится. Тушит сигарету. Долго стоит под душем. Достаёт из шкафа свою футболку для сна, ни на секунду не сомневаясь, что она всё ещё там и находится. Смотрит на Свету, свернувшуюся в комок. Ложится рядом. В груди колет сильнее. Светлана тихо вздыхает, переворачивается на другой бок. Теперь обе лицом к лицу. Руки непроизвольно тянутся к рукам. Нежно касаются друг друга. Диана сглатывает подступивший ком сантимента, понимает, что в этих стенах она ничего ей не скажет. Не посмеет просто. — Свет, ты всегда раньше с краю спала. — Тебя нет, я скучаю и ложусь на твоё место. — Завтра как по делам? — Как вчера и сегодня.. теперь днями дома. — Может, в кафешку выберемся? По пиву, ну там как пойдёт, а? — Давай. Света крепче прижимается, целует в губы, получая долгожданный ответ. Приглушённый выдох, всё что она запомнит. Навсегда из памяти сотрется кафетерий на пересечении Казанской и Гороховой, коньяк, измученный лимон и окошечки горького, так и не тронутого, шоколада. Опущенный взгляд Дианы, тихое ‘мы расстаёмся’ и конверт с деньгами. — Это за съёмки. Ну, когда в Москву ездили. Света не узнает, что конверт - всё накопленное Дианой за последний год. — Динь, а мы? — Нет больше нас. Всё остается. Так здравствуй, моя запоздалость! Я не найду, потеряю, но что-то случится. После меня, в этом мире кому-то осталась Рваная осень, как сбитая выстрелом птица.