Ghost camp

Мерцающие огни завораживали девушку, пока автомобиль плавно заворачивал на очередную улицу, усеянную множеством людей, беспечно разгуливающих по вечернему Сеулу. Слишком долго она томилась в своём заточении, не видя мира, слишком мало удастся ей увидеть теперь. Большие многоэтажки, погружённые в темноту, зеркально отражали рекламу, что транслировалась на огромных баннерах привлекая взгляд Суён своей неординарностью. Остальные же продолжали свой путь, не замечая внутренней радости девушки, что пусть и на миг, но ощущала себя частью этого бурлящего жизнью мира, наполненного различными красками. Для парней всё казалось нереальным грузом, который хотелось скорее скинуть с плеч, думая о том, что ничего не было, а девушка, что сидит, прижавшись к двери, была вовсе не призраком, а дальней знакомой, спасшей их от неминуемой гибели. — Проходи, — кивает Юнги на дверь, видя растерянность Суён, сжимающей край длинной рубашки, когда остальные исчезли за стальными воротами высокого дома. — Хорошо, — промычала она, проходя во внутренний двор. Каменная дорожка, ведущая к входу освещалась напольными фонарями, причудливо подсвечивающими её рваные кроссовки, а несколько деревьев, посаженных на территории, одновременно издали шум шелестящих листьев, приветствуя новую гостью, которая поспешно засеменила за Юнги. — Тебе наверх. Дверь в конце коридора, — произносит Тэхён, сидя за длинным столом, набивая рот едой до отвала. Путь по лестнице был увешан множеством фотографий счастливо улыбающихся ребят, что совсем отличалось от уставших лиц после поездки, которую они надолго запомнят. Хотела бы она узнать их лучше, чем просто мимолётное мгновение, пронёсшееся, как яркая вспышка в её десятилетнем заточении, а пока она продолжала подниматься, останавливаясь напротив двери, за которой доносились незнакомые женские голоса. — Заходи, — произносит голос по ту сторону двери, и она в нерешительности толкает её, проходя внутрь. — Поможешь? — растягивается Чонгук в улыбке при виде неё, поднимая в руках бинт. — Твоя? — спрашивает она, осматривая комнату, в которой её взгляд приковывает светящийся плоский телевизор, оповещающий о новой песне, занявшей очередную строчку в чарте. Медленно шагая, подходит к незаправленной кровати, на которой сидит парень, внимательно изучая черты её лица. — Да. Прости за бардак. Я не знал, что приведу тебя сюда, — стягивает Чонгук майку, шипя от боли, когда ткань не хочет освобождать его рану, прирастая нитями к запёкшейся крови. — Подожди, не дёргай. Перекись есть? — поворачивая голову по сторонам, ищет она что-то на подобии аптечки.  — В ванной, — указывает парень на дверь возле компьютерного стола, заваленного пустыми пачками от снеков. — И где ты так научилась? — пытаясь отвлечься от жгучей боли, спрашивает Чонгук, наблюдая за тем, как девушка не жалея льёт пенящуюся жидкость на футболку, постепенно освобождая рану. — Я же не спрашиваю, почему ты не поехал в больницу, правда? — подняв взгляд на парня, прекращает она говорить, заливаясь краской от смущающего взгляда Чонгука, что пристально следит за движением её ловких пальцев. — Мне нельзя, — спокойно отвечает он, откидываясь чуть назад на локтях, когда Суён начинает бинтовать порез, заводя свои руки ему за спину. Между ними всего лишь миллиметр и девушка отчетливо слышит его сердцебиение, слегка прикасаясь щекой к оголенной коже покрытой мурашками. — Вот почему, — усмехаясь, указывает он пальцем на телевизор, на котором появляются знакомые лица. — Будет огромный скандал, если узнают, что я натворил. — Первое место? Даже так? — видит она видеоряд с бесконечным лабиринтом, сменяющегося улетающей стаей птиц. — Знаешь, ты задолжала мне свой первый танец, — надев майку, произносит парень, когда перебинтованная рана перестала саднить, вплотную прижимаясь к девушке. — Я же видел твой взгляд на каждой дискотеке в детстве. Прости, что был трусом и не решался подойти. Возможно, теперь всё было бы по-другому. — Давай не будем вспоминать это. Хочу, чтобы это осталось кошмарным сном, оставившем наши воспоминания. Джин уже рассказал полиции о произошедшем. Всё было анонимно, так что вам не придётся в этом участвовать. Лагерь разрушат, а труп, как и другие тела, наконец-то захоронят. Чувствую, что нужно уходить, — произносит девушка, вкладывая свою руку в большую ладонь Чонгука. — Фотография там, на столе, — медленно передвигаясь кружащими движениями, что вырисовывают их ноги в танце, подходят они ближе к столу, и Суён быстро забирает белую бумажку в карман джинсов. — Что на ней? — придерживая девушку за спину под лопатками, продолжает вращаться Чонгук, смотря на её растерянные глаза. — Там только белое пятно и твоё имя сзади. — Возможно, когда-нибудь узнаешь, — загадочно шепчет она, чувствуя, как руки, что лежат в тёплых ладонях начинают постепенно исчезать, переставая чувствовать опору. — Уже? — вздыхая, спрашивает Чонгук, останавливаясь на месте. — Не уходи. Я ведь снова тебя потеряю, хотя только нашёл. — Хотела бы оставить хорошие воспоминания для тебя, но то, что мы пережили мешает этому, — усмехаясь, произносит она в последний раз поднимая глаза на его лицо, освещено белыми бликами от телевизора, придающими ещё большей печали его глазам. — Мне пора. Береги друзей, Чонгук. — Хорошо, — шепчет он, касаясь губами её лба, пока она растворяется в его объятиях, а другой Чонгук с экрана телевизора радостно бежит по аэродрому, расправляя руки, в то время как красный самолет возносится ввысь, рассекая воздушную гладь. Суён подобна этому самолёту, что возносясь ввысь становиться растворяющейся мечтой, скрываясь в пушистых облаках. Чонгук молча стоит, продолжая обнимать воздух, но руки опускаются, а лицо мрачнеет от необъяснимой пустоты, охватившей всё его сердце.