без тебя я не понимаю прозу

марк попадает в компанию джексона как-то прозрачно и почти сразу навылет. они знакомятся то ли на пересдаче, то ли под козырьком остановки во время ливня — не суть — но где-то между концом сессии и майским потеплением, когда начинает сыпаться вишня. они быстро сходятся, потому что оба иностранцы; джексон знакомит марка со своими друзьями, стреляет у него сигареты после пар и как-то даже вытаскивает в клуб с джебомом. у джебома что-то типа сложного расставания и он надирается до блэкаутов, как в последний раз, хотя шёл клеить тёлочек / парней / как получится. сначала джексон звонит ёнджэ и просить забрать это животное, но ёнджэ отказывается до последнего и им приходится тащить джебома до его квартиры. джебом запрещает говорить о той пятнице, но бэм почему-то гадко хихикает, а югём чуть ли не краснеет своим лицом пятиклассника. марк вливается слишком органично, потому что никогда не против засрать джексона; засирание джексона составляет примерно шестьдесят процентов от всех разговоров. марк больше курит, чем разговаривает; может соревноваться с джексоном в устойчивости к алкоголю; в общем — компании джексона он нравится. на грандиозную попойку джебома по случаю закрытия сессии собираются все. марк знает чуть меньше трети людей, поэтому большую часть времени сидит на диване в гостиной с тупым красным пластиковым стаканчиком — дань традициям, тупой джебом; в стаканчике то ли водка, то ли мартини; джексон проёбывается спустя час, а потом находится на лестничной клетке с какой-то соседкой джебома. не то чтобы зрелище совсем отвратное, но марк возвращается с тухлой миной. в квартире шумно, но как-то одиноко среди незнакомых лиц; югём засыпает в кресле, бэм сматывается куда-то с чонгуком, а желание искать джебома равносильно желанию вернуться на лестницу к джексону. марк вываливается на балкон, потому что от дыма на кухне начинает тошнить, а в комнате джебом не разрешает курить — как будто это спасает от прожжённого дивана или от запаха — и всё же. на балконе оказывается темноволосый и немного смазливый парень, который, вроде, лучший друг джебома, но слишком крутой для того, чтобы тусоваться с мелкими. марк даже не помнит, как его зовут и тем более не собирается с ним разговаривать, но парень так не считает, и просто: — помнишь меня? — улыбается из-за дыма, — джинён. к двенадцати марк выпивает достаточно, чтобы у него в голове появлялись всякие дурацкие мысли, но недостаточно, чтобы начать их выполнять. марку хочется то ли петь баллады, то ли рассекать на самокате по проезжей части, то ли целоваться под майским небом. собственно, какая разница. — марк. — я помню. петь марк не умеет, самокат укатил бэм, а целоваться не с кем. ну, как. — не хочешь спуститься? джинён смотрит как-то дурашливо и снисходительно — как он всегда смотрит — как помнит марк. а ведь марк всё ещё хён. воздух пахнет свежестью после дождя, сиренью; от кого-то из них точно пахнет водкой. джинён такой мягкий — выглядит, как бойфренд материал в своей потрёпанной джинсовке и с взъерошенными волосами. марку хочется спуститься. пешком из окна пятнадцатого этажа. — почему бы и нет. джинён улыбается обворожительно — так, как нельзя улыбаться пьяным людям по ночам — и тянет марка за рукав к дверям. джексона уже нет на лестничной клетке, и марк честно не хочет знать, где он вообще может быть. на счёт бэма и чонгука знать всё-таки хочется, потому что марк, конечно, ничего такого не думает, но всякий случай лучше бы, чтобы их не было поблизости, если- они выходят на улицу, и прохладный воздух ударяет по мозгу примерно так же, как джинён, тянущий марка за руку. кажется, джинён ведет его к сирени; они идут медленно, потому что джинён, конечно, тоже пил, но у марка ноги немного заплетаются — всё-таки не стоило соревноваться с джексоном — и в голове мутная сигаретная дымка с ароматом спелой вишни. — давно хотел с тобой познакомиться, — говорит джинён. марк молчит, разглядывает лепестки за спиной джинёна и звёзды, которые пробиваются самую малость. ему прохладно, потому что он забыл взять куртку и руки у него ледяные, а у джинёна горячие, и джинён сам весь из себя такой горячий, что всю эту штуку с "не с кем целоваться" можно немного переосмыслить. джинён говорит что-то о том, что джексон не умеет выбирать друзей, слишком много пьёт; рассказывает про сессию и про факультет; смеётся над своими же историями про джебома и говорит, что если бы он не был таким дебилом, ему бы не пришлось расставаться с ёнджэ. ёнджэ, по словам джинёна, вообще самое милое существо на земле и заслуживает кого-то получше джебома, но точно не джексона, который подкатывал к нему ещё на первом курсе. марк покачивает головой, говорит, что никто не заслуживает джексона, и курит третью подряд. — марк. туан поворачивает голову и глазами врезается в блестящие от фонаря глаза джинёна. позже, конечно, он понимает, что случайно стряхнул пепел на колено джинёна, которое открыто из-за рваных джинс. туан тянется убрать его, но джинён перехватывает его замёрзшую руку и сжимает пальцами. — ты замёрз? — а что, хочешь одолжить мне свою джинсовку? — не. — ну и завали. снова пахнет джинёновыми ароматизированными, дым растворяется в тишине. — марк. марк снова оборачивается — на этот раз пепел не стряхивал, точно знает; спать хочется жутко, ещё и от холода знобит — не романтично нихуя, скорее бы вернуться в тепло, в жопу всю эту вашу сирень и- — можно тебя поцеловать? от ветра лепестки путаются в волосах джинёна, один из них приземляется на длинные ресницы, и- холодно, конечно, пиздец, зубы идут чечёткой, но пьяного марка всё ещё ведёт на какие-нибудь нежности, и- марк притягивает к себе джинёна за шею, приоткрытыми губами врезается в тёплые губы джинёна; джинён переплетает их пальцы, свободную руку кладёт на скулу марка. и это всё то ли ради того, чтобы согреться, то ли. марк думает, хорошо, что самому не пришлось. джинён думает, джинсовку всё равно не отдам. когда они уже возвращаются в тепло, джинён сидит на столешнице, задницей вытирая разлитое пиво, а марк пьёт апельсиновый сок — теперь без водки — и стоит между ног джинёна, джинён спрашивает: — то есть ты не застенчивый мальчик-натурал? марк, трезвея, немного жалеет, что он на самом деле не застенчивый мальчик-натурал. (джинён перебирает его кудрявые волосы и марк понимает — нет, не жалеет) — не. — а почему тогда ты не разговаривал ни с кем, кроме джексона, — джинён обиженно дует губы, и, хотя и смеётся, стучит марку по груди. марк улыбается, целует джинёна уже нормально — потому что понравилось, потому что они всё ещё пьяные, ночь ещё не закончилась, и это всё ещё не считается — получается как-то апельсиново-табачно; марка отпускать не хочется вообще, хотя они типа едва знакомые и в любое время кто-то может зайти. — да я просто корейский не особо хорошо знаю. (бэм фотографирует их на телефон, приоткрыв дверь)