без тебя я не понимаю прозу

— куда ты? джебом сказал не лезть, — джинён встаёт в дверном проёме, преграждая ёнджэ путь. когда джинён последний раз сунулся в студию, джебом наорал на него и невежливо попросил съебаться. — я ненадолго, просто посмотрю, как он, — ёнджэ заматывает шарф вокруг шеи и завязывает шнурки, — я не помешаю. джинён скалится. — проблем захотел? и не отходит. — пусти, хён. джинён смотрит с недоверием и усмешкой. уходя, он больно врезается в ёнджэ плечом. джебом сидит в студии почти безвылазно и уже третий день. скоро запись, а лирика ещё не готова до конца; у джебома нет даже набросков, но есть полное ведро скомканных листов в клетку и забитая корзина на рабочем столе. дэдлайны горят, а джебому всё равно холодно. окна студии выходят на депрессивный серый дом. и пусть внутри идеально тихо, всё равно на уши давит серостью и промозглостью. лето выдаётся холодным, почти осенним — джебом ловит флэшбеки и мёрзнет, мёрзнет, мёрзнет. ему хочется чего-нибудь острого. о дырах в грудной клетке, о северном ледовитом, о проволоке на шее. jyp не принимает от него депрессивную лирику. джебом типа преувеличивает и фанаткам не нужно слушать о жизненных кризисах и безнадёжных тупых чувствах. — оставь это для сольника, джебом-а, — говорит ему директор пак, — давай чего-нибудь посветлее, поярче. лето же. нахуй лето, думает джебом. выпустить сольник ему тоже не разрешают. посмотрим, когда вы станете известными. посмотрим, когда будет время. посмотрим, ну, знаешь, когда-нибудь. и поебать, что они светятся в топах мелона и айтьюнс. поебать, что до камбэка ещё есть время. поебать на желания джебома, если они не совпадают с планами компании. у джебома нет выбора и он, конечно, не спорит, просто сжимает зубы. прикусывает язык. это же джебом, он ведь не проблемный, он ведь в компании с 2012 и сам знает, как всё работает. джебом даже не возникает, просто. ему хочется дышать. ёнджэ стучит в дверь два раза, а потом осторожно заглядывает. он похож на провинившуюся собаку, когда так делает. но он не провинился, провинился только джебом, который иногда мудачит слишком сильно. (он испинал мусорку со злости на себя после того, как наорал на джинёна) — я же просил, — джебом устало трёт виски и откидывается на спинку кресла. — хён, я принёс кофе, — ёнджэ показывает стакан кофе из старбакса и закрывает за собой дверь. джебом слабо улыбается. у него всё равно в голове ни одной идеи. ёнджэ ставит перед ним кофе и разматывает красный вязаный шарф, потому что в студии жарко. открывает нараспашку окно, говорит что-то типа "как в этой духоте вообще можно работать". джебом вообще-то не разрешал, потому что ему всё ещё холодно. джебом листает трэки в саундклауде, а ёнджэ сидит в кресле напротив, закинув ногу на ногу. он пристально смотрит на джебома, будто пытается что-то выпытать по его лицу, но ёнджэ не умеет читать по глазам. совсем не умеет, иначе давно бы уже прочёл. в колонках начинает играть какой-то рандомный трэк, джебом его почти не слушает и тянет кофе через трубочку, не сводя глаз с какой-то рандомной точки. — что это, — ёнджэ смеётся и вырывает телефон из рук джебома, он вообще не понимает слов и думает, что английский не такой странный. буквы в названии вообще какие-то странные, ёнджэ таких не знает. — а, — джебом забирает телефон обратно, — русский, наверное. в исполнителях thomas mraz. джебом наткнулся на него совершенно случайно, но у него прикольные биты и неплохой флоу, поэтому не переключает. ёнджэ начинает дерьмово косить под рэпера. нацепляет первый попавшийся снэпбэк, качает рукой и невпопад открывает рот. — хуёвый липсинк, — признаётся джебом. — хён, — возмущённо орёт ёнджэ, — не выражайся! джебом кидает в него первым попавшимся блокнотом и ржёт. ёнджэ продолжает дёргаться и выглядит нелепо, ему такой стиль не идёт вообще. ёнджэ идёт быть мягким и тёплым вокалистом с дурацким смехом. желательно, мягким и тёплым в руках джебома. но это мелочи. — хорошо, что ты вокалист. — главный вокалист. — катись отсюда. — ты уже написал что-нибудь? — ёнджэ лезет посмотреть на экран компьютера, его голова в нескольких сантиметрах от плеча джебома, а рука на джебомовом колене. джебому немного неловко, что на рабочем столе открыт пустой файл. с двумя строчками нахуй нахуй нахуй. ёнджэ качает головой. — почему ты хочешь всё сделать в одиночку? серьёзный ёнджэ — это непривычно, неловко и тихо. в задачу джебома как лидера в какой-то степени входит забота о том, чтобы макнэ-лайн был весёлым, громким и счастливым — насколько возможно. но рука ёнджэ на колене джебома и ладно, хуй с ней, ёнджэ всё ещё пронзительно смотрит в глаза как будто что-то понимает. хотя джебом знает, что нет. — потому что я лидер. так должно быть. серьёзность ёнджэ улетает куда-то вместе с ветром из окна. он широко улыбается и обнимает джебома одной рукой. — мы тоже хотим помочь, окей? нам не особо весело сидеть весь день в общаге, пока ты один пытаешься сделать работу за всех. мы команда как бы. джебом отводит взгляд и вздыхает. ёнджэ прав — в какой-то степени — но джебом, наверное, хотел доказать, что он может. — принцесса, давай, вылезай из своей башни, — ёнджэ смеётся и вешает свой шарф на шею джебома. и всё как-то, блять, неправильно. джебом должен комфортить своих мемберов, а не наоборот. шарф тёплый, пахнет кофе и туалетной водой ёнджэ. руки ёнджэ задерживаются на плечах джебома. ногти у него искусанные и синяки под глазами. джебом не знает, почему. думает, надо спросить у джинёна. а ещё извиниться. — ёнджэ, — джебом говорит тихо своим низким голосом, — не грызи ногти. — не давай повода? ёнджэ поднимается с кресла. открывает рот, чтобы что-то сказать, но разворачивается, застёгивает куртку и выходит из студии. шарф ёнджэ всё ещё нелепо висит на джебоме. джебом — дурак, но. хочется писать, даже если для сольника. о любви там, о тепле, о холодном лете. но всё ещё — о безответном.