Поворот судьбы: Государь

***

      Даррен Крон вновь осмотрел свою камеру.       Дверь открывалась вовнутрь: на полу были видны потертости от твердого дерева.       «Тот парень, что пытался меня допрашивать, делал это с открытой или закрытой дверью? Если с открытой, то колдовать тут можно именно в этот момент. Видимо, дерево где-то прерывает узор ловушки, обезвреживая ее. Что ж, подождем. Должен же ко мне кто-то прийти. Или северные маги порешили уморить меня голодом и жаждой. Ну, для этого им потребуется много больше времени, чем они себе представляют».       Чародей встал и, опираясь на стену, обошел помещение. Голова почти прошла. Регенерация практически завершилась. Даррен посмотрел на зажившие ладони и размял пальцы. Закрыл глаза и вновь сосредоточился.       В голове было так же тихо. Он слышал только собственные мысли и тихое женское пение, которое становилось по мере заживления все менее отчетливым.       «Она опять уходит, — вздохнул маг, открыв глаза. — Но никогда не покидает меня. И всегда выручает в случае смертельной опасности. Что бы я без нее делал и кем бы был?»       Крон уселся на пол и скрестил ноги. Выпрямил спину и вновь опустил веки. Ему отчетливо казалось, что где-то на периферии сознания его зовут. Хоть и очень тихо, но крайне настойчиво. Он попытался прислушаться.       «Звать может только Лея, — сделал он логичный вывод. — Если до сих пор не вытащили дипломатическим способом, то у Империи есть еще одна возможность отыскать меня в этой яме — дать задание Лорилее. Поиск по предметам, скорее всего, также ничего не дал, и теперь надо выяснить, каким же образом и используя какие знания обо мне действует чародейка. Я бы на ее месте зацепился за общее прошлое: оно у нас довольно яркое. А что сильнее всего энергетически связывает мужчину и женщину? Правильно — эмоции при влюбленности, помноженные на желание и секс. Хм. Это может сработать. Только бы всплеск не стал настолько сильным, чтобы ловушка приняла ментальные эманации за ворожбу. Надо попробовать. В конце концов, я ничего не теряю».       Маг глубоко вздохнул и стал погружаться в свою память, тщательно вспоминая те чувства, которые он испытывал к Лорилее, и ее отдачу.       «Бисеринки пота блестели на девичьем плече, отражая свет свечей, что еще горели в покоях.       Даррен провел подушечками пальцев по спине девушки от шеи до поясницы, заставляя ее мягко выгнуться и тихо застонать. Он перевернул Лорилею на спину. Она подчинилась и посмотрела на мага. Глаза ее были прикрыты, зацелованные им губы чуть опухли, но ему хотелось еще. Чародей склонился над девушкой и поцеловал ее. Нежно, но мучительно долго. Волшебнице стало казаться, что она готова отдаться ему по мановению руки.       Лорилея была вымотана полностью, но от его прикосновений немного пришла в себя и осознала, что еще на разок ее хватит. Но чтобы встать завтра на лекции — не могло быть и речи.       Маг улыбнулся ее мыслям. Это ей и нравилось и немного раздражало. Нравилось тем, что они вообще не говорили в процессе, полностью соединяясь и на физическом и на энергетическом уровне. А раздражало то, что это было односторонним. Он чувствовал ее всю. Ее мысли, эмоции, желания. Она же не „читала“ ничего. И могла только догадываться, что чувствует и думает чародей.       Легко проведя подушечкой большого пальца по ее губам, Даррен поцеловал чародейку в шею, плечо, ключицу, грудь. Девушка опять застонала и выгнулась навстречу мужчине. Она еще не остыла полностью, и маг все еще казался ей просто горячим».       «Отзовись…» — прозвучало совсем тихо, но уже довольно отчетливо. Маг сконцентрировался сильнее, пытаясь притянуть к себе зовущий его голос.       «Вернись… ненавистный…»       «Я слышу тебя, — мысленно послал в ответ чародей. — Лея. Ты слышишь меня?.. Лея…»       Даррену показалось, что он вот-вот войдет с любовницей в контакт и скажет, где его держат.       Входная дверь открылась с таким шумом, что магу почудилось, будто он оглох, так как обострил свой слух до самых верхних пределов, не только на физическом, но и на энергетическом уровне. Теперь его саданули не по голове, а непосредственно по ушам. Хотя удар по голове тоже не замедлил себя ждать. Влетевшие в камеру не нашли ничего более разумного, кроме как врезать сидящему чародею в челюсть. И, видимо, с ноги, так как Даррен полетел на пол камеры.       — Сука! — заорал один из новоприбывших. — Это так вы следите за врагами государства?! Всех на кол посажу, мрази! Эта магическая тварь не только освободила руки, но уже и стала связываться со своими!       Крон с трудом повернулся на спину и зажал ладонями уши. Ощущение было такое, будто орали в рупор. В голове опять вспыхнула боль. Во рту появился привкус крови. Она довольно быстро заполнила имеющееся там пространство, и магу пришлось развернуться, но уже на живот, и сплюнуть жидкость с осколками нескольких зубов. Даррен тяжело сел и только теперь решился открыть глаза и посмотреть на орущего.       Перед ним оказался высокий взрослый мужчина неприятной внешности одетый по-военному. Поверх кольчуги была надета красная котта с изображением реданского орла. Руки и ноги закованы в латные доспехи, а на левом бедре висел длинный меч с простой полуторной рукояткой. Коротко стриженные грязные коричневые волосы и блестящие нездоровым блеском бледно-голубые глаза.       Еще одним присутствующим оказался допрашивающий молодой чародей, а третьим — рыцарь в простых черных латах без каких-либо отличий. Худощавое и бледное лицо его было хмурым и уставшим. Черные немытые волосы гораздо длиннее, чем это позволялось в регулярной армии, а взгляд темных глаз сосредоточенно-настороженным.       Открытая дверь и вправду позволяла колдовать, так как Даррен отчетливо услышал, как у юного коллеги несколько раз мелькнула мысль бежать из государства куда-нибудь в сторону Зеррикании.       «Способности возвращаются — это хорошо, — усмехнулся про себя Крон. — Но кто этот крикун? Хотя больше меня заботит тот, который молчит».       Маг чуть прищурился и попытался дотянуться до мыслей черного рыцаря. Но не успел. Человек в реданских латах заметил, что нильфгаардец замер и сощурился.       — Ах ты ж мразь! — опять заорал он. — Колдовать вздумал?! — закованная нога опять ударила чародея, метя в голову, но тот успел поднять руки и прикрыться ими.       Хрустнула лучевая кость на левой, заставив Даррена сильнее стиснуть зубы. Рыцарь махнул кулаком правой руки в латной перчатке, намереваясь довести начатое до конца. Маг резко перекатился вправо, уходя от удара, и, на мгновение оперевшись покалеченной рукой о пол, вскочил на ноги. Повернулся к нападавшему. Левая конечность отдалась резкой болью, четко говоря хозяину, что окромя перелома он заполучил еще и смещение.       «Какого хрена он делает? — успела мелькнуть в голове Крона мысль. — Ему что, приказано забить меня до смерти? Не на того напал, нордлинг».       Рыцарь, казалось, вошел в раж, явно намереваясь покалечить пленного. Никто из стоявших рядом ничего не говорил и не предпринимал. Маг почувствовал себя как на арене. Безоружный, раненый, практически голый против вооруженного и задоспешенного реданца. Свидетелям явно казалось, что у нильфгаардца нет ни единого шанса. Даррен же в свою очередь сосредоточился и, вместо того чтобы бегать по камере от противника, ломанулся ему навстречу. Ловко ушел от прямой атаки с правой и сам, со всей своей недюжинной силы, коротким ударом в шею чуть ниже черепа вынес тому два позвонка.       Рыцарь мешком рухнул на грязную солому. Крон отскочил от жертвы, прижавшись спиной к стене, и уже взмахнул рукой, намереваясь создать портал, но тут молодой волшебник одним резким движением закрыл дверь, замыкая ловушку и лишая имперца возможности побега.       Даррен рыкнул про себя, но колдовать не стал.       — Да, — произнес свои первые слова рыцарь в черных латах. — Это он.