Поворот судьбы: Государь

***

      Крон встал вполоборота к рыцарю в черных латах. Левая рука висела плетью. Надежда на то, что это был кто-то свой, пропала: выговор у него был чисто реданский. Но вот припомнить подразделение, которое носило черные латы в Северных королевствах, чародей не мог.       — Чего вам от меня надо? — спокойно поинтересовался Даррен. — Если вам нужен выкуп — сообщите обо мне в Империю, и вам заплатят сколько скажете. Удерживая меня здесь насильно, вы рискуете разжечь конфликт между Реданией и Нильфгаардом. Чего точно не нужно вашему королевству.       — Вот только не надо мне угрожать, — сухо произнес рыцарь. — Я прекрасно осведомлен о твоей личности, и посольство «черных» уже послало требование найти тебя и передать в руки Империи.       — Так за чем дело стало? — удивленно попытался развести руками Даррен, мгновенно прикусив губу от боли, что не укрылось от рыцаря.       — А за тем, что мы не собираемся отдавать тебя Нильфгаарду, — криво усмехнулся реданец. — Тобой заинтересовались очень влиятельные господа, и с их подачи Даррен Крон будет официально мертв завтра к вечеру. Всё спишут на незначительную проволочку и путаницу в бумагах. Принесут искренние извинения и убедят посольство в наказании виновных, а ты исчезнешь.       Маг слегка опешил и немного отступил назад. Нахмурился и ответил:       — Неужели вы думаете, что эти ваши «господа» могут заплатить больше, чем целое государство?       — Могут, — уверенно кивнул рыцарь. — Так что давай без глупостей. Просто протяни мне руки, точнее — руку. До второй я сам дотянусь. Не сопротивляйся, и мы тебя не покалечим… — мужчина холодно усмехнулся, — сильнее, чем уже сделали.       — Ты считаешь, — тихо и зло произнес чародей, — что сможешь выйти отсюда живым после того, что сейчас сказал?       Даррен заметил, что молодой маг напрягся. На мгновение отведя глаза от рыцаря, он не увидел, как тот что-то провернул в пальцах левой руки.       — Смогу, — спокойно ответил реданец, резко бросив то, что держал в руке, в сторону Крона, и закрыл локтем глаза. Имперский чародей отпрыгнул назад, но было поздно. Оболочка небольшой сферы лопнула, бросив в него горсть блестящих искр.       Зажмуриться Даррен не успел. Резкая боль пронзила глаза, нос и горло.       Рыцарь отошел на два шага назад, чтобы не попасть под блестящее облако, которое почти полностью осело на пол и частично осталось на пленнике.       Крон закашлялся, мгновенно осознав, что какое-то время кашлять ему кровью. Глаза открыть было невозможно. Резь была такая, словно в них насыпали стекла. Маг, пытаясь откашляться, отступил и уперся спиной в каменную стену темницы.       — Как видишь, — раздался холодный голос черного рыцаря, — я вполне могу уйти отсюда живым. Стеклянная крошка очень помогает с такими несговорчивыми чародеями. Горло и нос пройдут часа через три, а вот глаз ты лишился полностью.       И как бы в подтверждение его слов из-под плотно закрытых век Даррена потекла кровь.       — Подготовь все к перевозке, — бросил мужчина молодому магу. — Да гляди, чтобы ни одна живая душа не видела его и не смогла бы описать. Услышимся, — спокойно произнес он, обращаясь на этот раз к нильфгаардцу, — Крон.       Дверь в камеру открылась, и оба реданца вышли, оставив имперца одного.       Даррен сполз по стене на пол. Горло и нос отпустило быстрее, чем рассчитывал рыцарь, но глаза открыть он не мог. Маг чувствовал, что по щекам течет кровь, запекаясь на лице и склеивая веки. Попытка утереть ее вызвала новую волну боли: на руках осело достаточно мелкого стекла, чтобы оставить на коже множество мелких порезов.       «Твою мать, — про себя выругался Даррен. — Какого хера тут творится? Теперь я даже не смогу четко сказать, где буду находиться».       Маг закашлялся и отхаркнул кровью, но носоглотка отошла. Дышать стало легче.       «То ли я вдохнул не так много, как хотелось тому рыцарю, то ли еще что — не суть важно. Важно то, что у меня осталось крайне мало времени на связь с Леей. Если меня столько дней не могли найти, пока я был на одном месте, то когда станут перевозить, проблема увеличится вдвое. Твою мать. Кому я так сподобился? Да еще рука…»