Aidu

Хашавар. Третий Сектор Протеанской Империи.

Семь месяцев до начала Жатвы.

      Загружаясь в остроносые серебряные челноки, охотницы оравор издавали пронзительный боевой клич. В ангаре ККА «Тайшань» ревели двигатели, и сотни алых знамён дрожали в воздушных потоках. Держась за поручень вытянутой рукой, Шепард смотрела, как на ночной стороне Хашавара расцветают первые огненные цветы. Отсюда орбитальные города имперской знати из золота и стекла падали на поверхность абсолютно бесшумно. Шепард думала — мучительно долгие недели осады были честной платой за то, чтоб смотреть на это сквозь космический мрак и ощущать, как мурашки бегут по коже. Аватара мести здесь не было. Шепард знала. И знала, что если они не справятся — будет он. И не он один. Шрам под рёбрами ныл. Шепард слышала: протеане умеют взрывать солнца. Когда-то, давным-давно, оравор пали первыми. Когда-то давно, когда люди в свете костров лишь рисовали звёзды на стенах своих храмов, среди настоящих звёзд бушевала война. Где-то там четырёхглазые демоны встретили дочерей моря, и последние оказались достаточно яростны и горды, чтобы выстоять против Империи несколько тысяч лет. Согласно старым легендам, в отместку за гордость и ярость, одна из Императриц обрушила на родину оравор особое наказание. Плодовитые, знавшие толк в битве, дочери моря не могли дышать на большинстве пригодных для жизни планет без симбиоза с хрупкой экосистемой родного мира. Загружаясь в остроносые серебряные челноки, охотницы оравор пели о сладости мести и горечи поражений. Пели про Ночь Тишины — ночь, когда без единого выстрела тысячи тысяч их древних сестёр погибли, задохнувшись в собственных спальных резервуарах. Когда-то давно денсорин пали… Да разве важно теперь, какими? Народ, что играл с законами физики, как с детской головоломкой — Шепард казалось, будь их натура жёстче, они могли бы опустить на колени весь Млечный Путь. Когда протеане нашли их, у малочисленных, не склонных к жестокости денсорин не оказалось и шанса. Хашавар, столица шестого сектора Протеанской Империи, полыхал, скользя сквозь безмолвную темноту. Люди были последними. Станут последними — поправила себя Шепард, заскакивая в отмеченный символом Сопротивления десантный челнок. Люди, молодые, отчаянные и глупые, напомнили опытным оравор, что значит снова почувствовать вкус победы. Люди научили ранимых, чувствительных денсорин войне, и, хорошо это или плохо, народ философов и учёных стал делать оружие вместо картин в шестимерном пространстве и музыки квантовых струн. Назавтра в каждой точке Земли, даже в самом вшивом, забытом богами баре, без остановки крутили кадры, на которых женщина с тёмно-рыжими волосами плечом к плечу с повстанцами разных рас торжественно водружает на дворцовой площади Хашавара алый повстанческий флаг. Там, на кадрах, занимался рассвет, и каждый по обе стороны знал — скоро освобождённый мир вернёт себе родное, ораворийское имя. Флаг для съёмки они нашли пригвоздившим к земле труп молодой протеанки, подстреленной в двух шагах от спасательного челнока. Воткнутый между лопаток заточенным острым древком, он колыхался на тёплом ветру, чуть потрёпанный по краям. Ни в тот день, ни позже коммандер Шепард не пожалела ни об одной пущенной в цель пуле. Но когда города из золота и стекла упали на землю, когда пламя разлилось по улицам, как цунами, Шепард видела, как горели Дома Рождения — и тысячи коконов протеан трещали от жара в оранжево-красной от света ночи. Коммандер Джейн Шепард знала старое доброе правило: убей или будь убит. Перед лицом чужеродного, незнакомого, эволюция говорит: беги или бей. И протеане ударили первыми. В конце концов, у жажды мести нет ни глаз, ни ушей; лишь жадно раззявленный, полный острых зубов и слюны рот. В отличие от других, в тот день коммандер Шепард не пожалела ни об одной пущенной в цель пуле. Но позабыть тот треск из глубины огня ей так и не удалось.

***

Рашгал.

Девять стандартных галактических лет с начала Жатвы.

Едва свернув к лагерю, Шепард увидела багровое зарево над горизонтом. Вот. Же. Блять. Риила, несущая на закорках азари, бежала следом. Её стремительный шаг не отставал, хотя казалось бы, откуда вообще в ней сила… Гул, разорвавший небо, ощущался дьявольски громким. Мешкать было нельзя, но на миг Шепард против воли остановилась, замерла, как зверь перед фарами в ночи. По спине пробежала холодная капля пота, но разум отметил её отстранённо. Мерцая мертвенной синевой, Жнецы опускались на город. От света их алых, выжигающих землю лучей, чёрные длинные тени метнулись к ногам. Раздался вскрик, и боевые инстинкты снова взяли над телом верх. Из-за завала вынырнула фигура, наставив на Шепард дуло винтовки. Мигнул сине-зелёный огонь вдоль ствола. Протеанский солдат застыл, но раньше, чем кто-то успел хоть что-то сказать, вторая фигура резко толкнула имперца в плечо, сбивая его прицел. Вега. Шепард сделала выдох. Что-то, сжимавшее горло всё это время, разомкнуло свои тиски. Следом показалась ещё небольшая группа; в хвосте Джекилл вёл Хатру, перекинув её уцелевшую руку себе за шею. Последним бежал пацан с протеанскими метками на лице. Остальные… — Мертвы, — отрезала Хатра Шан дрожащим от напряжения и гнева голосом. Дальше её слова потонули в жнецовском рёве. Что бы ни творилось сейчас на орбите Рашгала, протеанский флот их явно больше не защищал. — Сюда! — заорала Хатра, кое-как перекричав грохот. Повторять дважды было не нужно. Через пару секунд проспект, на котором они стояли, выжег раскалённый докрасна луч. Какое-то время всё, что им оставалось — бежать между трясущихся стен и падавшего стекла, бетона, камня и, кажется, даже грёбаного неба. Отряд вела Хатра; в конце концов, свой город она знала лучше всех, и Шепард осталось лишь верить. Поэтому, когда протеанка повела их какой-то подземкой, Шепард лишь положила тяжёлую руку ей на плечо и получила в ответ решительный взгляд светящихся в полутьме глаз. Могли бы хаски застать их здесь всех врасплох? Хватит ли прочности стен? Шепард уже не врала себе, что знавала деньки похуже, но одно знала точно — сейчас в ней всё ещё достаточно силы и злости. Через пару минут будто бы стало тише, и, уже над землёй, реальность заставила Шепард вспомнить. Двор был усеян до тошноты знакомыми трупами, низкого роста и с тонкими голубоватыми крыльями. Рядом лежало несколько покрытых рваными ранами протеан. Броня мертвецов казалась грубо склёпанной, самопальной. Свежий ихор блестел на обрывках плащей. Это были рашгальские ополченцы. Ну или то, что от них уцелело после… всего. Кто-то из отряда осел на колени, сгрёб пальцами землю и издал сдавленный то ли вой, то ли рык. В наступившей следом пугающей тишине, перемежавшейся редкими стонами раненых, Риила опустила Лиару на землю и включила мед-сканер подрагивавшей кистью. Шепард поджала губы и отвернулась, проследив череду щербин от пулемётной очереди на стене. Здесь и сейчас она ощущала себя непрошенным зрителем чужого горя. Хатра Шан, устроившись поодаль, с одержимым упорством кликала по голо-карте, не издавая ни звука. — Значит, план Б, — тихо бросила Шепард, изучая лабиринт изумрудных улиц из-за чужого плеча. Она, Джейн, всегда умела говорить так, что хотелось верить в хорошее, но утешить протеанку ей было решительно нечем. Как, впрочем, и остальных. — Вышка. В квартале отсюда, — хрипло ответила Хатра, не оборачиваясь, — если она уцелела, мы восстановим связь. В её глазах зажигались и гасли жёлто-зелёные всполохи. Бесконечная череда команд, отправляемых нейроимпланту где-то под остриём гребня. Шепард подумала: тогда, на Хашаваре, многие оказались совсем не готовы к тому, что увидят. Те протеане, что прибыли к ним на Землю, были солдатами — не стариками, не подростками, не детьми. Чёрт возьми, первые лет десять люди думали, что протеане выходят из коконов сразу большими и с пушками и вместо первого слова заводят имперский марш. Сейчас это всё казалось абсурдом, но тогда равнодушной Вселенной было нечего им возразить. Прохладные пальцы коснулись запястья, и Шепард вздрогнула; вздрогнула и Риила. — Прости, — прошептала медик, и Джейн вдруг отметила: никто из протеан ещё никогда не говорил ей «прости». Вместо слов Риила перевела взгляд на её, Шепард, ладонь, потрёпанную хаском. Тут же вернулась на место и тупая, ноющая боль. — Мы должны были вас защитить, — процедила Хатра, сжав кулак на бедре и опустив голову. — Мы должны были.

***

— Резче, — буркнула Шепард, переступив через труп хаска на лестничной клетке. Если вдруг ещё один Жнец прямо сейчас решит приземлиться прямо на них, ей не хотелось бы оказаться в здании на высоте. Позади измученно вздохнули. Как бы то ни было, у Юго Като хватило сил вложить в этот вздох ещё и немного пассивной агрессии. Дымчато-сизый ночной свет бил сквозь пролом в стене на пролёт выше. Десантная капсула хасков была пуста; видимо, дохлые твари внизу — по крайней мере, их часть — вылезли именно отсюда. В командном центре ополченцев всюду валялись оружейные ящики, старая техника и личные вещи. Залатанный пыльник. Кристалл памяти на цепочке. Бордовое вязаное одеяло с золотистыми кисточками и отпечатком двупалой стопы. Шепард мотнула головой, отгоняя ненужные мысли. Эти вещи, чужие, но странно знакомые инопланетные вещи, напоминали ей первые годы в Сопротивлении, когда движение на Земле ещё не встало на ноги до конца. В подсобке нашлось немного медикаментов. Не нашлось, к сожалению, только живых. Было верным не снаряжать на разведку четырёхглазых. Дух отчаяния и смерти, осевший везде, Шепард не хотелось и представлять. Мальчишка, ушедший куда-то налево, издал приглушённый, сдавленный всхлип. У протеанки, сидевшей там, на усыпанном стёклами полу, кожа казалась пепельно-белой. Совсем как у отпрысков династии Вал’Шаар, подумала Шепард, почему-то вспомнив портреты Императрицы. Взгляд у выжившей ополченки был потерянный и пустой. Одна ладонь покоилась на лучевом пистолете. Вторая бездумно гладила мёртвому хаску простреленный лоб. Мелкая тварь, лёжа затылком между её коленей, смотрела вверх широко распахнутыми, искренне перепуганными глазами, в которых почти погас холодный синий огонь. Джекилл прострекотал что-то и сложил руки в молитвенном жесте. Две верхние — в замок и пальцами вверх. Две нижние — вниз. Почему денсорин, народ, чьи знания опережали даже мудрость Империи, всё ещё верил в бога? Ответа у Шепард не находилось. Как когда-то не нашлось его и на то, почему раса эмпатов, способная переживать чужую боль, как свою, однажды пошла войной на весь Млечный Путь. Шепард поджала губы. Она повидала немало имперских военнопленных. Якшалась с «Цербером». Протеан тяжело сломить, но если уж это случается, дороги назад как правило нет. Встрепенувшись, ополченка медленно закрыла хаску глаза, повернула к пришедшим голову и едва заметным слабым движением напрягла пальцы на спусковом крючке. Шепард коснулась приклада винтовки. — Нет! — вскрикнул Юго, встав у неё на пути, но тотчас же прикусил язык и испуганно заозирался. «Валькирия» осталась в креплении, но не потому, что малец был против. Нахмурившись и недовольно скривив рот, Шепард обошла его по дуге. Протеанка больше не шевелилась. Уронив подбородок на грудь, хрипло и сбивчиво зашептала что-то. Это напоминало песню, смысл которой переводчик не распознал. Опустившись на корточки, Юго осторожно выудил пистолет из её хватки, стараясь не задеть кожу. — Здесь… выжившая, — тихо сообщила Шепард по рации. От далёкого гула Жнецов на западе позвякивали в рамах разбитые стёкла. Где-то там кто-то даже им отвечал, но идти туда пешим отрядом без связи было бы очень и очень долгим безумием. Если смотреть на город через бойницы, обращённые на восток, можно было увидеть лишь освещённую вышедшей в небо луной ночь и одинокое облако дыма. Шепард включила сканер, занося лабиринт улиц в свой омни-тул и тут же рассылая данные по отряду. Без коннекта с дронами их карты не обновлялись уже больше часа. Метрах в трёхстах от них рыскала свора мелких хасков. На три часа вдалеке мерцал пожар. На восемь — посреди улицы дымился оставленный броневик. Спутник Рашгала, крупный, в пять земных Лун, голубой и тусклый, казался хасковским глазом на тёмном космическом полотне. Угловатая, острая вышка рассекала его силуэт. Там они с Явиком договорились встретиться, если всё пойдёт по известному месту. Медленно, большим пальцем Шепард дотронулась до шрама, разделившего надвое бровь. — Я знаю, как ты на меня смотришь, — прозвучал за спиной голос. Заскрипели осколки стекла под подошвами, и малец встал рядом, слева. Не дождавшись её, Шепард, хоть какого-нибудь ответа, он подпёр спиной стену, съехал вниз и сжал на коленях напряжённые кулаки. — Не все люди на Рашгале считают, что вы герои, — глухо процедил он, и пояснять, кто эти «вы», было совсем не нужно. Шепард не обернулась. — Я родом с Иден Прайм, — продолжил Юго, нервно вздохнув. — Когда дела… с протеанами стали совсем плохи, третьему флоту, что торчал на орбите, велели вернуться за ретранслятор Харон. Конечно. Земля важнее. Сдаться на милость Империи — что ещё мы могли сделать? Мне, правда, было не больше двух, но я никогда не винил за это своих близких. Если этот трёхглазый выжил, когда она всерьёз пыталась его убить, значит он — самый живучий засранец в галактике, подумала Шепард. Чёрт побери, ей не хотелось объяснять имперским наместникам, почему приставленный к инициативе по перемирию протеанин отдал концы. Терпеливо выслушивать их недовольство опять будет слишком для её потрёпанной гордости. В конце концов, она почти что к нему привыкла. — Знаешь, что такое синдром кортико-стриоспинальной дегенерации? — спросил Юго, и теперь его голос слегка дрожал. — Вряд ли. Но, чтобы было яснее — куда гаже, чем болезнь Вролика. О да, твоя команда весьма известна. Иронично, но если бы протеане не захватили Иден, я был бы уже мёртв, потому что люди не умеют это лечить. Протеанам понадобился месяц, Шепард. Незнакомое ДНК. Человеческие мозги. Месяц. Знаешь, может быть, если бы твой любимый пилот… — Пытаешься оправдаться?! — процедила сквозь зубы Шепард, стремительно развернувшись. — Кажется, на мне нет блядской рясы, и мы не в исповедальне. Мне нет дела, почему ты служишь пришельцам, парень. Отступив от окна, Шепард медленно подошла к нему. Юго Като тут же вскочил. Она могла бы перебить ему позвоночник одним биотическим импульсом. Сбросить вниз и залить в уши четырёхглазым, что мальчишка споткнулся. Они не стали бы и проверять. Может, поскалились бы для острастки, и только. Как верен бы ты ни был, для протеан кровь чужака никогда не будет стоить хоть половину своей цены. Юго Като, человек с имперскими метками на лице, выглядел хрупко. Вздёрнутый подбородок разбит. Излучатель тяжеловат для сухощавых рук. Не совсем настоящий солдат. Он должен был отправиться в Дом Памяти вместе с резервной группой, если бы «Меч» не вернулся в срок, и там он, пожалуй, смог бы выжить, но здесь и сейчас?.. Она могла бы убить его. Видит бог или дьявол, Шепард не знала, как он выдержал её взгляд. — Нет, — глубоко вдохнул Юго и выпрямил спину, — твоё прощение мне не нужно. Просто… если я погибну сегодня, хочу, чтобы ты знала. Я здесь сражаюсь за свой дом. И ни мне, ни моей семье не нужен «освободитель». Нахмурившись, Шепард двинулась к выходу и, задержав ладонь на дверном косяке, глухо бросила через плечо. — Всем всё равно не помочь. Джекилл, последовавший за ней и всё это время сохранявший многозначительное молчание, снова застрекотал, и люминисцентная рябь прокатилась по его коже. Лишённые век глаза уставились в пустоту куда-то у Джейн за плечом, и зелёный огонь вдруг отразился от их перламутровой радужки. Развернувшись к провалу в стене у себя за спиной, Шепард увидела четыре звезды, несущихся клином по небу. А следом услышала гул имперских машин, через пару мгновений перекрывший далёкий жнецовский рёв. Где-то внизу, из колодца двора, взвилась в воздух сигнальная ракета.