Aidu

      Откатившись в укрытие, Шепард увидела, как имперский мальчишка, упав на землю, тщетно пытается отбиться от мелкой визжащей твари. Тусклые изумрудные нити биотики оплетали его ладони, но времени на удивление не осталось. Зато его хватило на одну торопливую мысль, прошелестевшую в голове ядовитым, недобрым шёпотом. «Пусть тебя спасают свои». Звучно выругавшись, Шепард оттолкнулась от баррикады и сгребла хаска за крылья. Раненая рука ответила болью. Хитин затрещал, и тварь заверезжала ещё пронзительнее и громче, но заткнулась навеки, когда ей на голову опустился бронесапог. Юго Като спешно отполз от трупа и посмотрел на Шепард широко распахнутыми жёлтыми глазами. Через секунду ноги уже несли её в дальний конец двора. Было бы удивительно, если бы хаски не сбежались на их сигнал. Впрочем, главным было то, что свои их заметили. Имперский летун пронёсся над головой с оглушающим гулом и выпустил из орудий сонм ракет. Из-за застройки Жнеца не было видно, но замечательно слышно. На глазах Шепард алый луч располовинил второй штурмовик, и пылающие обломки понеслись вперёд по бешеной инерции. Наконец, при третьей попытке зайти на посадку, знакомый десантный челнок опустился где-то в соседнем дворе. Пару ужасно долгих мгновений спустя из-за крыш домов так ничего не вспыхнуло и не громыхнуло. — На выход! — рявкнула Хатра, развернув биотический щит своей уцелевшей рукой. — Вега, Лиара, прикроем! — крикнула Шепард, спиной отступая в проулок. Держась за рёбра, азари призвала сингулярность в центр двора. Дождавшись, когда жадная чернота притянет к себе как можно больше поганого синт-мяса, Джеймс выплюнул что-то злобное на испанском и швырнул на закуску последнюю связку гранат. Рвануло за спинами что надо. Проулок оказался усеян горящими обломками. Огибая их, не сбавляя бег, на Шепард быстро взглянула на небо и увидела, как за облаками вспыхивают зелёные огни. Если б с десяток лет назад кто-то сказал, что она будет им рада… Часть хасковской своры обогнула двор через верхние этажи — помогли цепкие лапы и усиленные крылья; поймав первую налетевшую тварь за горло, Шепард лишь раздражённо рыкнула, отшвырнув её прочь. Хрен вам. Зря трепыхаетесь. Поздно. Наскоро оглядевшись по сторонам, чтобы проверить отряд, она вдруг осознала, что ублюдки Жнецов не спешат нападать, а просто… бегут. Инстинкты воздвигли барьер раньше, чем глаз засёк изумрудную вспышку. Стена канала тьмы ударила хасков в спины, в мгновение ока расщепляя ближайших до состояния чёрной слизи, прикипевшей к брусчатке. Шепард знала, будь она биотиком похилее в костюме с дрянным генератором щитов, ядовитый огонь уже разъедал бы напыление её брони. Затормозив, она дёрнула за предплечье бежавшую рядом Риилу. Защита имперки уж точно была хоть куда, но всё же. На всякий случай. Стена канала тьмы ударила хасков в спины, и на короткое время вокруг поднялся полный агонии визг. Где-то минутой назад Шепард казалось — кричать громче и выше уже физически невозможно. Уцелевшие твари бежали в панике и спотыкались, охваченные бурлящим зелёным огнём. Тех, кто падал, тут же топтали вконец обезумевшие собратья. Видимо, крылья горели особенно больно, и теперь им было плевать абсолютно на всё вокруг. Наконец, когда последние хаски рухнули замертво, от царящего хаоса остался только надсадный хрип одного недобитого ублюдка, трепыхавшегося где-то среди разбросанных тут и там тел. «Я же сказал… — зазвучал по рации голос Стива Кортэза, перемежаемый тяжёлым, сбитым дыханием, — Легче лёгкого…» От «Кадьяка», севшего за углом, уже спешила Инари. Бросившись Шепард на шею, она сцепила когтистые руки так, что заскрипела броня. Сколько не говори, отстранённо подумала Джейн, а всё без толку. Субординации оравор за годы в Сопротивлении научилась без нареканий, но в такие моменты — без толку, хоть десять раз угрожай заставить драить толчки. Впрочем, сейчас Шепард самой едва ли было до этого дело. Положив ладонь принцессе между лопаток, она глядела ей за плечо — в пылающие зеленью и янтарём глаза. Солдаты «Факела» и «Эгиды» выстроились полукольцом, водя по окрестности дулами винтовок. Выйдя вперёд и окинув нечитаемым взглядом догорающих в пламени — его пламени — хасков, Явик молча направил дуло винтовки в висок того, что продолжал издавать звук, и вжал спусковой крючок. Вслед за выстрелом, наконец, пришла настоящая тишина.

***

Найти его позже, после всего, оказалось несложно. Как бы это её не коробило, Шепард знала: их с Явиком объединяло больше, чем им обоим хотелось бы оглашать. Он был капитаном. Когда-то, но всё же. Герои одной войны по разные стороны баррикад, они привыкли выглядеть теми, от кого всегда ожидают слишком много. Шепард казалось: в этом, пожалуй, были свои плюсы. В окружении тех, кто охотно протянет руку, если она споткнётся, кто-то, кто тотчас же пустит за это пулю в затылок, был здорово отрезвляющим поводом не лажать. Впрочем, кое-что важное всё-таки отличалось. Трёхглазый явно был не из тех, кто похож на любителя толкать перед толпой речь. Вот только реальность сегодняшней ночи не оставляла ему выбора. Стоя перед составом рашгальского штаба с тяжёлым взглядом и расправленными плечами, Явик сказал: раз жнецовские выродки додумались до такого, значит, отчаялись и исчерпали все прочие способы их, протеан, сломить. Скрестив на груди руки и разместившись в тени одной из колонн, Шепард едва уловимо кивнула. Сколько бы грамм правды ни содержали его слова, то был хороший ответ. Как только наладилась связь, новости потекли рекой со всего Рашгала. Диверсия явно была не локальной. Стаи мелких отродий пробрались даже на корабли. Четырёхглазые казались стойкими засранцами. Но шок и ступор первого получаса войны с ордой превращённых в хасков детей дорого стоил всей обороне планеты. Когда лишь к середине долгой ночи удалось наладить контакт с адмиралом Дархавом, Явик и Хатра спешно скрылись за гермодверью, явно давая понять: эта часть разговора не для ушей шабар. Что ж. В конце концов, когда имперцы изъявили желание присутствовать в зале связи «Нормандии» при разговоре Шепард со штабом Сопротивления, она поставила их в известность: ещё хоть одна попытка, и СУЗИ проветрит их палубу космическим вакуумом, пока они будут спать. Турели по кромке стены встрепенулись, как растревоженные змеи, и проводили её прицелами до самого КПП. — В патруль, — отмахнулась она, не дав караульному-эндуроми промямлить хоть что-то своим чирикающим голоском. Хасков в этом районе вычистили почти под корень. Встретить одинокого недобитого выродка или даже горстку Джейн не боялась; в таких обстоятельствах бояться стоило им, если бы перепрошитым мозгам вообще был ведом какой-нибудь страх. Ноги вели её тёмной улицей медленно, но твёрдо. В своих намерениях Шепард не ощущала сентиментальности или тревоги; если у этого чувства и было название, ни на одном знакомом ей языке это слово ещё не изобрели. Грохот ударов раз за разом раздавался в гнетущей, становящейся звонче с каждым шагом сумрачной тишине. Кулак, окутанный изумрудно-зелёным пламенем, опускался на раздробленный череп хаска снова и снова, и по бетону под вмятым в него телом разбегались зигзаги трещин. Шепард переступила через месиво трубок и оплавленной плоти, чадящее дымкой канала тьмы, пару раз наступила на осколки костей, захрустевшие под подошвой, и, наконец, остановилась. Явик не обернулся. Возможно, она была последним разумным на свете, перед которым он хотел бы предстать таким. Но если он и слышал её приближение, то не предпринял ничего, чтобы это остановить. Широкие плечи вздымались в такт глубокому, хриплому дыханию. Скользнув взглядом от приподнятого затылка до лопаточного щитка, Шепард отстранённо подумала, что при случае не нашла бы под ним ничего, кроме тонкого лунообразного шрама. Солдатам Империи всегда удаляли крылья. По допросам Шепард прекрасно знала: они, эти тонкие, красивые слюдяные отростки, прошитые нервами, легко ломаются и хорошо горят. Ни один рудимент не стоит такой боли. Она протянула ладонь вперёд, но, едва не коснувшись спины, пальцы дрогнули и поджались, а рука упала вдоль тела, как плеть. — Не думаю, что тебе нужна моя жалость, — негромко сказала Шепард, — но мне жаль. Поднявшись на ноги, Явик медленно обернулся, и в глазах его, трёх настоящих, колыхалось столько яростного огня, будто три умирающих солнца заперли за оболочки янтарных радужек. Раздув узкие прорези ноздрей, он сделал шаг, покачнулся навстречу ей, но, упрямо оскалившись, всё-таки удержался. — Ты права, — глухо ответил он, — жалость мне не нужна. Отличать без сканера протеанскую алую кровь от человеческой выходило скверно. Впрочем, там, где она пролилась достаточно щедро, хватало поглубже вдохнуть через нос. Она, протеанская кровь, пахла полынью и канифолью. Обогнув её, Явик прошёл достаточно близко, чтобы Джейн могла ощутить этот горький, едва ощутимый запах на языке. Риила корпела над его ранами с полчаса, прикинула Шепард, но разразившейся здесь безмолвной яростной вспышки было достаточно, чтобы её старания дружным маршем двинулись псу под хвост. Ну и кретин, сказала она себе, но вслух лишь промолчала и закусила губу изнутри; читать нотации взрослому мальчику ей не хватало ни ханжества, ни внутренней потребности оказывать заботу. — Как аватар мести я обязан остаться, — бросил Явик через плечо. — Забирай людей и возвращайся на свой корабль. Ты никому здесь больше ничего не должна. Зашагав в сторону лагеря, через пару секунд он всё-таки замер и вздохнул. — Если в течение суток я не вернусь… Империя найдёт для тебя замену. Проследив взглядом цепочку багровых капель, ещё не впитавшихся в песок, Шепард наступила на ближнюю и растёрла одним поворотом стопы. — Во-первых, — сказала она, — если планируешь сдохнуть, послушай совет того, кто уже умирал: там, на той стороне, я не запомнила ничего, кроме холода и пустоты. А во-вторых… я никуда не иду. В этот раз аватар обернулся быстро и рвано. Чуть сощурив глаза, он сделал пару шагов назад и по-птичьи дёргано склонил к плечу треугольную голову. Что бы не укололо его сильнее — то, что Шепард решила, что он остаётся на смерть, или то, что она озвучила после, — Явик слабо дёрнул верхней губой, обнажая кончики клыков. — Зачем? — рублено отчеканил он. — Это не твоя битва. Не твоё горе. Заглянув в золотые глаза, Шепард ответила ровно и твёрдо. — Ты прав. Не моё. Но я тоже чертовски зла. Потому что я, если заметил, не умею проигрывать. Слова продирались сквозь горло, как сквозь сухие колючие ветви, и всё же, сказав их, Шепард ощутила себя так, будто только-только глотнула воздух после долгих минут на глубине. Видел ли Явик в этом что-то, кроме пустой бравады? Ей почему-то не было, хотя должно было быть плевать. «Не умею» значило «если всё, что случилось сегодня, случилось зря, то в списке подохших хасков их было решительно недостаточно». Пока Лиара и СУЗИ ломают головы над данными Дома Памяти, подумала Шепард, ей нужно направить горящий внутри огонь хоть куда-то, а иначе чёртов гул внутри черепа сведёт её с ума. Она отвернулась, рассматривая мёртвое месиво под ногами, а когда ушей вновь коснулся голос, то прозвучал он куда ближе, чем ей казалось, он должен быть. — Почему ты веришь в победу, Шепард? — спросил Явик, оказавшись почти вплотную, и встретил её взгляд немигающими, горящими в полутьме глазами. Ядовитый и кислый привкус вдруг сгустился на языке. — А ты, — ощетинилась она, — уже готов поджать хвост? Явик не шелохнулся; лишь мрачная тень пробежала по протеанскому лицу. Как бы то ни было, идиому он понял, но сдержался, хотя чёрт знает, чего оно ему стоило. — Нет. И это не ответ. Отпрянув на шаг, Шепард дёрнула плечом в назревающем раздражении. Какие, нахрен, нужны причины? Почему умнейший в галактике вид всё ещё верит в бога? Почему народ эмпатов пошёл войной на весь Млечный путь? Короткой заминки было достаточно, чтобы Явик снова заговорил. — Я чувствую твой гнев, — отрезал он, подступая ближе, не позволяя дистанции увеличиться хоть на миг. — Твоё беспокойство. Силу. Но не сомнения. Мы погнались за оружием, которое даже не понимаем. На Сабире ты так и не ответила. — Не понимаю, какого хрена… — процедила Шепард, — какого хрена ты тогда не остался? — ПОЧЕМУ?! Тишина, повисшая следом, казалась звенящей. Не дождавшись ответа, Явик скривил рот и отступил; ничего в проклятой маске нечеловеческого лица не выдавало, насколько он разочарован. — Вы, люди, любите думать, что цепляться за призрачные надежды — признак мужества, — проговорил он. — Любой протеанин сказал бы, что это всего лишь страх сражаться с той реальностью, которая есть. Шепард не сразу смогла распознать как смех тихий вибрирующий звук, раздавшийся из глубины его грудной клетки. Подняв ладонь на уровень груди, она отстранённо взглянула на свои пальцы и сжала, а следом разжала их. — Если тебе, — зло усмехнулся Явик, — попросту не хватает смелости… Кулак врезался ему в скулу с отчётливым хрустом. Шепард не сдерживалась. С него не убудет. Почему она верит в победу, как бы много дерьма и ехидных, пытливых имперцев ни свалилось на её плечи? — Смелости? Мне? — взорвалась Шепард. — Да как ты смеешь меня попрекать?! Протеанин оправился быстро. Выносливый, крепкий. Тряхнул головой, ощерив острые, красноватые от заструившейся по лицу крови, зубы. Рванулся вперёд с хищно прищуренными глазами, сделал выпад, но Шепард сработала быстрее. Перехватив чужое запястье в захват, она выплюнула, заставив Явика бросить попытку вырваться: — Я родилась на планете, захваченной чужаками. Я боролась с ними всю жизнь, зная, что миллионы уже пытались и поплатились. А когда всё почти получилось, оказалось, что всё это было лишь для того, чтоб на смену Империи пришло кое-что похуже. Шепард казалось: она физически ощущала, как кожа расходится ещё на полмиллиметра, обнажая сильнее горящую огненно-красным имплантированную ткань. «Почему ты веришь в победу, Шепард?». Почему псина бежит за грёбаным каром и лает, не думая, что будет после, когда ей всё же удастся его догнать?.. — Я не знаю! — выкрикнула она. Хрипло дыша ртом, Явик смотрел на неё, но ничего не говорил, и сейчас Шепард была почти благодарна ему за это. Сжав запястья друг друга, они молча стояли в кольце из хасковских потрохов, и рассветное солнце Рашгала бросало на тёмную землю первый оранжево-красный свет. Перед тем, как окончательно отстраниться, напоследок Шепард ещё раз дёрнула предплечье на себя. — Даже если Горн не сработает, — по буквам проговорила она, — я сдаваться не собираюсь. А ты как хочешь. Наконец, кое-как расцепив онемевшие пальцы, Шепард опустилась на ближайший осколок бетона, слепо буравя взглядом землю. Горло драло. Сила в ногах, да и вообще, иссякла, как по щелчку. — К северу, в ста километрах отсюда, — наконец негромко заговорил Явик после полуминуты оглушительной тишины, — в составе двенадцатого рашгальского полка есть несколько рот, состоящих из оравор и людей. Если собираешься остаться — они хотели бы тебя видеть. Встрепенувшись, Шепард подняла голову, бросив на Явика недоверчивый взгляд. — Разве ты не хотела того же? — Явик коротко фыркнул и отвернулся, заложив руки за спину. — Иногда ты говоришь и думаешь громче, чем тебе кажется. Шепард хотела. Что бы ни сказал Юго. Даже если сейчас едва ли могла хоть что-то кому-либо обещать. Обернувшись на восток, она вгляделась в тонкую алую ленту горизонта. С нарастанием зашелестели шаги, и, когда глухой тихий стук металла о камень прозвучал чуть слева, Джейн увидела излучатель, ровно горящий бирюзово-зелёными проводящими линиями. — Пока мы живы, наш бой не окончен, — наконец, согласился Явик. — А это… ты отдашь мне его после, капитан.