Цена желания

      Абсолютно белая безликая комната. Посреди нее стоит такая же снежно-белая кушетка, а рядом возвышается небольшой монитор. Электроды от него тянутся к телу лежащей на кушетке Даниэллы. Ее глаза закрыты, девушка пытается расслабиться, ожидая, когда тонкая игла в очередной раз вопьется в ее шею, унося в мир боли и страданий. К этому никогда нельзя подготовиться, попадая туда, она всегда забывает, что это лишь иллюзия. Все становится настолько реальным, что в какой-то момент хочется разорвать себе глотку, выцарапать глаза, выпустить кишки, вырвать сердце. Хочется просто взять и в один момент прекратить свое существование, покинуть то жуткое место, избавиться от тягучей, ударяющей по телу резкими толчками боли, прекратить переживать все это вновь и вновь.       Пытка каждый раз новая, чтобы тело не привыкало, чтобы разум не сопротивлялся, чтобы не вырабатывалась зависимость. Но палач все время один и тот же – фигура без лица, методично режущая девушку, жгущая огнем, ломающая кости, проникающая острыми кольями под кожу. И ни полубезумные крики, ни мольбы о пощаде, ни хрипы, постепенно перерастающие в тихий скулеж и вновь разрывающие тишину неистовым ором, не могут заставить его прекратить. Он – всего лишь порождение мозга, самый большой страх, он живет лишь у нее в голове. Но во время сеансов Даниэлла этого не понимает, тогда все кажется реальностью. Осознание приходит лишь после пробуждения, и от этого становится только хуже.       Девчонка чувствует жгучий укол на шее и резко открывает глаза. Комната все такая же белая, а над ней склонилась безликая фигура, с силой сжимающая внушительных размеров разделочный нож в не по-человечески громадной руке. Она не помнит того, что видит своего палача не в первый раз, а потому, как и всегда, пугается и пытается вырваться. Но железные дуги, намертво припечатавшие ее руки и ноги к ослепительно белому «ложу», не дают даже пошевелиться.       Нож несколько раз слегка полосует голый живот Дани, оставляя четкий геометрический узор ярко-алого цвета. Девушка молчит, лишь слегка стискивая зубы. Это только разминка, так сказать, прелюдия. Орудие перемещается на бедро, входит в тело чуть глубже, разрезая уже не только кожу. Даниэлла вздрагивает, напрягается всем телом, сильнее сжимает челюсти. Но кричать себе не позволяет. Еще несколько глубоких порезов, и нож плашмя входит под кожу, медленно срезая ее с тела. Девушка не выдерживает и сквозь зубы прорывается утробный рык.       Потом следует несколько минут отдыха. При этом палач ходит вокруг, то и дело прикасаясь к девчонке покрытым ее же кровью лезвием. Она каждый раз дергается, напрягается, ожидая очередного действия своего безликого мучителя. Но он будто глумится, дразнит, заставляет постоянно быть в напряжении. Ожидание кажется Дани еще более болезненным, чем непосредственно сама пытка. Потому она даже в какой-то мере рада тому, что нож вновь резко входит в плоть.       Очередной сдавленный, гортанный крик наполняет комнату, разбивая звенящую тишину. Нож методично буравит плечо, достигая, казалось, самой кости. Одно резкое движение, и кость ломается. Девчонка явственно ощущает, как она крошится под давлением смертоносной стали, как хрустит и расходится сухожилие, как рвется мышца. Дани не выдерживает, и помещение пронзает истошный вопль, эхом отбивающийся от голых, безжизненных стен. Палач продолжает процедуру, опускаясь все ниже и ниже, пока правая рука девчонки не превращается в изломанную, отчаянно кровоточащую ветку, абсолютно бесполезную и «мертвую». Дани уже даже не пытается сдерживать душераздирающие крики. Ей настолько больно, что разум в какой-то момент перестает воспринимать происходящее. Она чувствует, что вот-вот потеряет сознание.       Резкий удар по лицу возвращает ее обратно, заставляя вновь погрузиться в кошмар. Бесстрастный мучитель продолжает свою игру, оставляя на теле Даниэллы все новые раны, заставляя ее с ужасом ожидать дальнейших действий, воздействуя, таким образом, и на ее психику. В комнате ни разу не прозвучала причина всех этих издевательств, не было озвучено то, чего хотят добиться от девушки. Но глубоко в подсознании крутилась лишь одна назойливая мысль: «Ты должна сдаться, должна умолять прекратить». Но девушка упорно не хочет произносить пресловутое «хватит, я сдаюсь». Ей почему-то кажется, что это будет самой огромной ее ошибкой.       Пытка продолжается. Кровь, надрывные крики охрипшим голосом, боль, не прекращающаяся ни на секунду, слабость во всем теле, апатия. Но глаза широко раскрыты. Взгляд ненавидящий, без тени смирения или беззвучной мольбы.       Даниэлла уже потеряла счет времени. Сколько все это продолжается? Час? Два? День? Сколько еще продлится? Сил нет, а потому, в минуты очередного «отдыха», девчонка позволяет себе закрыть глаза. Несколько сильных шлепков по лицу не возымели ни малейшего эффекта. Сознание затуманилось и плавно унесло Дани в чернеющую пустоту.       Она открыла глаза в тот момент, когда доктор Кригер отсоединял последние электроды от ее головы. Дани быстро осмотрела свое тело, которое уже не было зафиксировано стальными дугами. Как и всегда, ни единой царапины. Но непреодолимая усталость, не позволяющая даже сесть, сковала девушку намного сильнее, чем обычно.       - Отличный результат! – восхищенно покачал головой доктор. – Целых полчаса и ни единой просьбы прекратить. Это именно тот результат, которого мы добивались. Райс будет доволен.       Даниэлла устало покосилась на Кригера и глаза ее сверкнули нехорошим огнем. Мужчина этого не видел, так как стоял к ней спиной, беспрестанно тыкая что-то на мониторе. Дани не слишком разделяла его радость, она была сильно измотана, выжата как лимон. Подумать только, всего полчаса, а ей казалось, что прошло не меньше трех дней. Ее бы воля, и девчонка в один момент бы сломала доктору его худую шею. А еще лучше, на протяжении нескольких часов, делала бы с ним все то, что делала с ней его адская машина.       Как он когда-то сказал: «Это ведь лучше, чем если бы пришлось испытывать все это каждый раз наяву». Может быть и лучше в том плане, что не приходится неделями восстанавливаться после физических пыток. Но когда все это происходит, то чувствуешь ты это словно наяву. Эта программа считывает твои страхи, вытаскивает их из подсознания и искусно комбинирует с физическими издевательствами. Она всегда точно знает, с какой пыткой использовать тот или иной твой кошмар. И в какой-то мере это даже хуже, чем если бы реальный человек делал это все с тобой на самом деле.       - Завтра на сеансе обсудим некоторые моменты сегодняшней тренировки, – как ни в чем не бывало продолжает доктор Кригер. – Меня заинтересовали определенные твои реакции.       - Хорошо, – только и может выдавить Даниэлла.       - Ты умница, – неожиданно теплым голосом говорит мужчина и слегка проводит ладонью по волосам девчонки. – Скоро все это закончится.       Она никак не реагирует, так как сил практически нет и ее агрессивные «дерганья» сейчас абсолютно неуместны. Даниэлла давно поняла, что показывать свой характер здесь не нужно, ведь ни к чему кроме наказаний это не приведет. Потому она просто закрывает глаза, мысленно представляя, как отрывает руку доктора к чертям собачьим. Это его сочувствие и доброта раздражают до чертиков. Если ему действительно жаль ее, то зачем же этот человек продолжает здесь работать? Зачем он создал чудовищ, терзающих ее каждую неделю?       Вскоре Дани привозят обратно в ее камеру и брезгливо швыряют на жесткую койку. Она лишь натягивает на себя тонкое одеяло и, свернувшись клубком, пытается уснуть. Но стоит лишь прикрыть глаза, как она вновь и вновь возвращается в ту жуткую белую комнату, где ее уже поджидает все тот же безликий монстр.       Когда в камеру заходит Райс, Даниэлла просто лежит и тупо смотрит в одну точку. Лицо девчонки бледное, взгляд отсутствующий, а тело то и дело вздрагивает. Райс берет пластиковый стул и подсаживается практически вплотную к ее «ложу».       - Доктор Кригер сообщил мне, что у тебя наметился заметный прогресс, – призванная быть дружелюбной улыбка больше напоминает оскал гиены. – Я знал, что у тебя получится.       Даниэлла никак не реагирует на его слова, даже не смотрит на ученого.       - Ты же понимаешь – это для твоего же блага, – продолжает мужчина, пытаясь придать голосу мягкости. – Если тебя однажды схватят и будут пытать, то ты сможешь выдержать это и не сломаться. Я думаю, ты осознаешь, что специфика твоей будущей работы не исключает подобного?       - Я все понимаю, – с трудом шепчет девчонка. – Это необходимо.       - Вот и отлично! Хорошая девочка, – довольная улыбка Райса становится еще шире. – Я знал, что ты умная и все понимаешь правильно. Если и дальше будешь справляться так же хорошо, то через пару месяцев ты получишь свое первое задание.       Внутренне Дани ликует, так как задание означает то, что ее «обучение» будет наконец-то закончено. И есть большая вероятность, что девушку все же заберут отсюда. Насколько бы сильна не была ее ненависть к Райсу, но этот подготовительный комплекс и его сотрудников она ненавидит еще сильнее. Придет время, и Даниэлла еще отомстит ученому сполна. Девчонка не будет спешить, пусть он думает, что «приручил» ее. Что-что, а выжидать и планировать она умеет. Хорошо, что Райс об этом даже не подозревает.       - Отдыхай, скоро я заеду, чтобы самолично взглянуть на все твои достижения, – с этими словами он встает и выходит из помещения.       «Буду ждать с нетерпением», – думает Дани, довольно улыбаясь.

***

      Даниэлла резко вскакивает и рывком скидывает с себя одеяло. Она не в камере и не в белой комнате, она больше не в Неваде. Она в центре помощи мутантам, а вокруг мирно спят солдаты и ученые этой организации. Даниэлла облегченно выдыхает, пытаясь выровнять ритм сердца, так и норовящего выпрыгнуть из груди. Девчонка проводит трясущейся рукой по лицу, стирая густо выступившие капли пота. Это жуткое воспоминание, плавно перетекшее в сон, полностью выбило ее из колеи. Еще года полтора назад, девушку частенько мучили подобные кошмары, но она научилась с ними справляться. Но неожиданная встреча с Кригером заставила ее вновь вспомнить прошлое.       Дани отлично понимала, что уже не сможет уснуть. Потому она умылась и переоделась в свою старую одежду, успевшую полностью высохнуть. Что ни говори, а в штанах и майке, девчонка чувствовала себя намного увереннее, чем в платье. Когда она вышла из-за ширмы, намереваясь пойти прогуляться, то заметила Алису, тихо сидящую на своей кровати.       - Не спится? – спросила блондиночка, направляясь к Дани.       - Ага, – утвердительно кивнула она.       - Тебе снилось что-то плохое? – продолжала допытываться девчушка.       - С чего ты взяла? – безразлично кинула Даниэлла.       - Ты очень неспокойно спала, – последовал ответ. – Я даже хотела тебя разбудить, но побоялась.       - Кошмар приснился, ничего серьезного, – отмахнулась девчонка. – А ты чего не спишь?       - А, в моем положении это нормально, – сонно улыбнулась Алиса, безнадежно махнув рукой. – То спина затекает, то в туалет хочется, то просто просыпаюсь без всякой причины. Кстати, ты собралась прогуляться?       - Да.       - Не против, если и я с тобой?       - В принципе нет.       - Может сходим на поверхность? А то мне как-то не по себе в этом «каменном мешке». – Алиса боязливо огляделась и слегка съежившись, обхватила себя руками.       - Как хочешь, – безразлично пожала плечами Дани и первой пошла к выходу. – Только накинь что-нибудь, ночью тут довольно прохладно.       До самого выхода они шли молча, не перекинувшись и парой слов. Охранники, несколько раз встретившиеся девушкам на пути, не пытались их остановить и не устраивали расспросов о том, куда они собрались посреди ночи. Что ж, это еще один аргумент в пользу того, что Кригер не собирается их тут запереть и проводить опыты. Солдаты, охраняющие вход снаружи, тоже не выказали к любительницам ночных прогулок ни малейшего интереса. Алиса и Даниэлла немного отошли от них и устроились на поваленном дереве, так удобно лежащем на небольшой поляне.       - Как же все-таки хорошо на природе, вдали от шумных городов, – первой нарушила тишину Алиса, с наслаждением вдыхая «полной грудью» свежий лесной воздух.       - Не любишь цивилизацию? – с усмешкой спрашивает Дани.       - Не то чтобы… – задумчиво протянула блондинка, усердно подбирая слова. – Просто очень люблю животных и растения. Здесь они везде, а в городах почти все закатано в бетон и осталось совсем мало места для природы.       - Мне тоже было не особо комфортно в «каменных джунглях», – с пониманием кивает Даниэлла. – Я даже организовала некий «живой уголок» на своей крыше – расставила вазоны с цветами, оборудовала себе место отдыха. Конечно лучше, чем ничего, но, к сожалению, эффект совсем не тот.       - А в каком городе ты живешь? – с любопытством смотрит на нее Алиса.       - Последние два года – в Нью-Йорке, – отвечает Дани. – Хотя «живу» – это громко сказано. Нахожусь там от силы неделю каждый месяц, обычно я на каком-то задании. Хорошо хоть за цветами моими сердобольная соседка ухаживает.       - А в чем заключаются эти задания? – осторожно продолжает расспрос девчушка. – Ты выслеживаешь мутантов?       - Нет, вы, так сказать, мой первый опыт в этой сфере, – усмехается Даниэлла. – И первое проваленное дело, – добавляет она, довольно посмеиваясь.       - Значит нам повезло, что ловить нас отправили именно тебя, – Алиса радостно улыбается.       - Нет, как раз не повезло, – усмешка сходит с лица Дани. – Если бы я не появилась, то Дональд со своими людьми еще какое-то время не смог бы вас выследить. Вам бы с головой хватило этого времени, чтобы попасть в Канаду. Жаль, что так получилось…       Даниэлла удрученно отвернулась и уставилась на небо. Сквозь густые кроны деревьев оно практически не было видно. Сегодня оно выглядело как глубокая, чернеющая пустота, так и норовящая затащить тебя в свои цепкие объятия. Ни единой звездочки, ни одного луча света, лишь темнота, навевающая грусть и разъедающую душу тоску.       - А я думаю: все, что не делается – к лучшему! – оптимистично произнесла Алиса. – Если бы не эта ситуация, то мы бы никогда не познакомились.       Девчушка придвигается ближе, берет Даниэллу за руку и крепко сжимает ее в своей маленькой, почти кукольной ладошке. Дани не сопротивляется, чувствуя тепло и такую необходимую ей поддержку. Она больше не одинока, наконец-то в ее жизни появились люди, которые смогут понять и помочь в сложную минуту. Девчонка и не предполагала, что когда-нибудь у нее появится хоть один настоящий друг. Тот, кому она сможет довериться, тот, кто всегда придет на помощь. А их появилось целых четверо. И Даниэлла была уверенна, что они с ней действительно искренние, что она действительно не безразлична этим людям. И сейчас Алиса лишь укрепила эту уверенность. Дани даже уже начала задумываться о том, чтобы сбежать с ними в Канаду. Возможно, местные ученые смогут отключить злополучный браслет слежения, и тогда девчонка будет полностью свободна.       Но при этой мысли что-то больно кольнуло в груди. Дональд… В свете последних напряженных событий, девчонка практически не вспоминала о нем. Лишь тогда, на импровизированном семейном ужине, Дани припомнила те времена, когда они считались друзьями. Еще тогда она поняла, как скучает по тому периоду своей жизни, как скучает по нему. Сейчас же, непреодолимое желание увидеть мужчину вновь, разрывало ее изнутри, кромсало душу. Хоть на секунду, хоть на мгновение… Даниэлла даже сама удивилась такому повороту событий. Почему же она, несмотря ни на что, все еще настолько привязана к Пирсу? Почему ее тянет к нему как магнитом? Девчонка ведь долгое время считала, что ненавидит его. Да и сейчас, обида и озлобленность на блондина все еще плескались где-то в подсознании. Но стоило им только вместе отправиться на задание, как потихоньку начало приходить осознание – этот человек занимает определенное место в сердце девушки. И никакие его действия или слова не смогут этого изменить.       - Этот Дональд, он твой друг? – будто прочитав ее мысли, спросила Алиса. – Или мне просто показалось, что твой голос дрогнул, когда ты произнесла его имя?       Дани несколько секунд раздумывает, что же на это сказать. И все-таки решается озвучить правду, открыться, довериться.       - Когда-то мне казалось, что он был моим другом, – с горечью произносит она, нервно закусив губу. – Даже больше, чем другом, – девчонка делает паузу, глубоко вдыхает и выдыхает. Потом все же решается и тихо добавляет: – В какой-то степени, я любила его.       - А сейчас? – робко продолжает допытываться блондиночка.       - Я не знаю, – пожимает плечами Даниэлла. – Я несколько раз подлавливала себя на мысли, что все еще испытываю к нему какую-то привязанность, беспокоюсь, переживаю. Но в то же время, глубокая обида на Дона до сих пор никуда не делась. В свое время он предал меня, и я не могу так просто взять и простить ему это, забыть все.       - И ты не заводила с ним разговоров об этом? – звучит следующий вопрос.       - Нет, не думаю, что это привело бы к чему-то хорошему, – скептически кривится Дани. – Дональд эгоист, умеющий любить только себя, жестокий подонок, амбициозная мразь, идущая по головам ради достижения своих целей. Если раньше он и мог испытывать к кому-то теплые чувства, то сейчас ему просто не нужны подобные привязанности. Так что я для него пустое место, инструмент, обычная, ничего не значащая вещь, – с угнетающей безнадегой в голосе добавляет она. – Я наверно сейчас выгляжу полной дурой, тупой мазохисткой, клинической идиоткой, ненормальной…       - Ты выглядишь нормальной девушкой, которая влюблена не в того парня, – мягко прерывает ее Алиса, ободряюще улыбаясь. – Знаешь, в жизни такое часто бывает.       - Ну, «влюблена» это громко сказано, – отогнав депрессивные настрои, уже чуть веселее говорит Дани. – Скорее, испытываю некое притяжение. Хотя, мои нынешние чувства к Дональду крайне сложно объяснить. Если честно, то я и сама их до конца не понимаю. И да, неужели девушки так часто влюбляются в плохих парней? – с интересом спрашивает девчонка. – Я-то думала, что им нужны исключительно герои, принцы на белых мерседесах.       - Последние, конечно, тоже пользуются большим спросом, – смеется блондинка. – Но вот плохиши-то как раз и возглавляют рейтинг.       - Ну ты меня прямо успокоила, – Дани задорно улыбается и смешно морщит нос. – Оказывается, что я вовсе не моральный урод. Или же в мире просто полно таких же моральных уродов как и я, – Даниэлла изображает на лице крайнюю степень задумчивости, чем вызывает у Алисы очередной приступ смеха.       - Ты – просто нечто! – немного успокоившись, произносит девчушка. – Давно я уже так искренне не веселилась.       - Рада, что смогла поднять тебе настроение, – губы Дани растягиваются в теплой улыбке. – Эй, смотри какая красавица сидит вот там, на ветке, – девчонка показывает на сову, громко ухающую неподалеку от них.       - Действительно красавица, – искренне восхищается Алиса. – Кстати, хочешь взглянуть на нее поближе?       - Хочу, но ловить мы ее будем явно до скончания веков, – вздыхает Даниэлла.       - Не будем, – хитро подмигивает ей блондинка и поднимает вверх руку.       В ту же секунду птица срывается с ветки и летит в их направлении. Подлетев вплотную, сова мягко опускается на поваленное дерево, как раз между девушками. Она склоняет голову чуть вбок, будто бы разглядывая их и, кажется, совсем не боится.       - Как ты это делаешь? – изумленно спрашивает Дани.       - Я не знаю, – разводит руками Алиса. – Это моя способность. Стоит мне мысленно лишь позвать животное или птицу, они тут же идут ко мне. Они также выполняют любые мои просьбы. Кстати, можешь погладить ее, если хочешь, – девушка указывает на сову. – Она не будет возражать.       Даниэлла аккуратно проводит рукой по мягким перьям. Птица при этом лишь поворачивает голову в ее сторону, но никаких попыток, чтобы улететь или хотя бы клюнуть девчонку, не предпринимает.       - Какая хорошая, – восторженно мурлычет Даниэлла. – И почему в некоторых религиях эту птицу считают предвестником смерти и беды? Придумают же такие глупости.       - Люди вообще полны предрассудков и навязчивых идей, – спокойно говорит Алиса. – Вот хотя бы теория о том, что все мутанты плохие и их нужно уничтожить. Кто-то один так решил, а остальные подхватили. А если бы люди могли здраво смотреть на вещи, то поняли бы, что мы ничем от них не отличаемся. Как и среди обычных людей, среди мутантов встречаются и хорошие и плохие. Отличие лишь в том, что у нас произошел какой-то сбой в хромосомах, а у них нет. Но это ведь никак не влияет на характер и мировоззрение.       - Согласна, – продолжая поглаживать сову, отвечает Дани. – Жаль, что им ничего невозможно доказать. Но ты не переживай, скоро вы будете жить среди тех, кто вас понимает и принимает.       - Мы все будем жить, – поправляет блондиночка, – ты в том числе.       - Надеюсь, но ничего не могу обещать, – вздыхает Даниэлла. – Если местным умникам удастся как-то отключить мой передатчик, то я пойду с вами. Если же нет, то мне придется вернуться в «Трансген».       - Ни в коем случае! – негодует Алиса. – Мы обязательно что-нибудь придумает. Так что гони прочь эти пессимистичные настрои. Ты идешь с нами, и точка!       - Ладно-ладно, уговорила, – смеется Дани, примирительно вскидывая руки вверх.       Вид немного рассерженной Алисы ее веселит. Оказывается, девчушка тоже может проявлять характер. Во как заговорила.       - Так-то лучше, – довольно произносит Алиса. – Может пойдем обратно? А то я уже немного подмерзла.       - Тогда идем, – соглашается Даниэлла. – Может нам даже еще удастся поспать.       Девушки поднимаются и резво направляются обратно к убежищу. В ту же секунду, сова, мирно сидевшая доселе возле них, срывается с места и с громким криком взмывает вверх. Неизвестно, действительно ли ее крик указывает на приближение беды, но абсолютно незаметный во тьме дрон, беззвучно парящий над убежищем, уж точно является весьма зловещим знамением.

***

      - Кажется, мы их нашли, – Дональд резко оборачивается и буквально вырывает из рук подбежавшего солдата планшет.       Он внимательно всматривается в картинку, показывающую хлипкое строение и пару вооруженных людей возле него. Пирс водит пальцем по экрану, тем самым передвигая дрон то в одну то в другую сторону. Камера на приборе выхватывает еще две фигуры чуть дальше. Это женщины и они не вооружены. Максимально приблизив картинку, Дональд узнает в одной из них девушку-мутанта из досье, второй же, к удивлению мужчины, оказывается Даниэлла. Сказать, что Дон удивлен, это ничего не сказать. Блондину абсолютно непонятно, почему Дани, так усердно помогавшая ему, сейчас сидит и мило беседует с одной из уродов. Неужели столь преданная, по словам Райса, особа, так легко переметнулась на другую сторону? Что ж, это выяснится очень скоро.       - Вперед! – громко приказывает Пирс ожидающим распоряжений Расхитителям. – Снять охрану, проникнуть внутрь, разведать обстановку, обезвредить противника. Что касается уродцев, приказ тот же: по возможности брать живыми, убивать и калечить лишь в крайнем случае.       Все тут же рассаживаются по машинам и колонной движутся по узкой горной дороге. Дональд нервничает оттого, что они передвигаются слишком медленно. Он не хочет в очередной раз упустить мутантов. Если они улизнут сейчас, то, скорее всего, поймать их уже не удастся. Потому мужчина то и дело бросает нетерпеливый взгляд на экран планшета, проверяя ничего ли не изменилось, не началась ли в рядах врага необычная активность.       Через два часа Расхитители наконец-то достигли необходимого места. Машины пришлось оставить на безопасном расстоянии – не хотелось раньше времени себя выдать. Пирс отошел чуть в сторону и, остановившись на краю каменного уступа, пристально глянул в ту сторону, где находилось убежище мутантов.       - Грейвер, Кимбли! – окликнул он командиров отрядов.       Те незамедлительно подошли к блондину и встали по обе стороны от него, ожидая новых приказов.       - Вход в шахту, скорее всего, будет заблокирован каким-то хитрым механизмом, – начинает Пирс, все так же, до боли в глазах, всматриваясь в темноту. – Уверен, что технологии у этой шайки не хуже наших. Пока вы будете возиться с замком, они все уйдут через запасной выход. Так что обязательно оцепите весь периметр шахты. К главному входу отправьте человек семь, не больше. И еще, возможно Даниэлла на стороне мутантов. Увидите ее – сразу же докладывайте мне, – добавляет он и, резко повернувшись, идет обратно к своему Форду.       Командиры тут же кидаются раздавать приказы, и вскоре почти все наемники разбредаются по лесу. Дональд садится в машину, откидывается на сиденье и внимательно всматривается в экран планшета. Через несколько минут раздается пара выстрелов, и оба охранника тут же падают замертво. Несколько Расхитителей буквально врываются в хлипкую деревянную развалюху, напрочь срывая с петель не менее хлипкую дверь.       - Да ну нахер! – слышится из рации. – Здесь дверь похлеще, чем в бомбоубежище.       - Открыть можете? – спрашивает Дон.       - Нет, нужен код, – отвечает солдат. – Плюс установлен сканер сетчатки глаза. Заложить взрывчатку?       - Ты идиот? – раздраженно вопрошает Пирс. – Это же заброшенная, мать ее, шахта! Взрывом легко спровоцировать ее обрушение. И что мы тогда будем делать? Особенно если эти мудаки все же не додумались оборудовать запасной выход?       - Как нам действовать дальше? – звучит следующий вопрос.       - Пробуйте вскрыть дверь лазерным резаком, – дивясь тупости своих подчиненных, объясняет блондин. – Если не поможет, то стойте и ждите дальнейших распоряжений.       - Понял, – коротко бросает солдат и замолкает.       Дональд терпеливо ждет, изредка поглядывая на планшет. Прошло уже минут двадцать, а из старой шахты так никто и не появлялся. Вскрытие двери происходило крайне медленно. Если удастся управиться с ней за несколько часов, то это будет считаться победой. Как же бесило это томительное ожидание!       Также Пирса все это время не покидали мысли о Дани. Ее поведение отчего-то довольно сильно задевает самолюбие мужчины. То ли он не привык, когда кто-то вот так вот нагло, игнорируя его приказы, действует на свое усмотрение, то ли дело в самой девчонке. Несколько раз Дональду казалось, будто он все еще что-то для нее значит, что она снова принадлежит лишь ему и слушается только его, будто этих четырех лет вовсе не существовало. Хоть поначалу Дону и представлялось, что Даниэлла для него давно уже пустое место, что она просто надоевшая игрушка, закинутая далеко в шкаф, на самом деле все было не совсем так. Мужчина поймал себя на мысли, что в те минуты, когда Дани проявляла к нему что-то наподобие заботы или просто пыталась поболтать, он и сам невольно тянулся к девчонке, хотел вновь почувствовать ее тепло. Как это было до ее перевода в Неваду. Пирса злила и раздражала эта его слабость, сентиментальная поебень, изредка атакующая мозг. Нужно просто не обращать внимания на никому не нужные чувства, не вестись на провокации девчонки. И тогда никакие проблемы ему не грозят.       В какой-то момент Дональд расслабился, полностью уверенный, что Даниэлла не выкинет никаких финтов. А сейчас может оказаться, что она обвела его вокруг пальца, усыпила бдительность. Хотя, возможно она специально втерлась к мутантам в доверие и выжидает удобного момента, чтобы передать их Пирсу. Но ему почему-то слабо в это верилось. Скорее всего, девчонка просто захотела сбежать. И как только для этого представился удобный случай, Дани им незамедлительно воспользовалась.       От размышлений мужчину оторвали отдаленные звуки выстрелов. Он моментально схватился за рацию и попытался связаться с подчиненными:       - Кимбли, Грейвер, докладывайте!       - У нас трое раненных, – зазвучал запыхавшийся голос Кимбли. – Видимо несколько человек вышли из шахты. Ориентировочно направились на север.       - Вход нашли?       - Да.       - Передай координаты Грейверу, пусть со своими ребятами идет по следу беглецов, – приказывает Дон и выходит из машины. – Забирай остальных, и входите внутрь. Зачистите там все, найдите мутантов, если они еще не сбежали. И еще, попытайтесь открыть главный вход.       Дональд передвигается настолько быстро, насколько позволяет его ранение. С каждым днем оно беспокоит все сильнее. А это еще один аргумент в пользу того, чтобы постараться побыстрее уже закончить это порядком надоевшее задание. Когда блондин практически достигает входа, рация оживает вновь:       - Кажется, мы нашли организатора всего этого балагана. Его тоже пристрелить?       - Нет, хочу с ним поговорить. Ждите, – с этими словами Пирс скрывается в шахте.