Нимфы дождливого города

      Ну и какого лешего она здесь делает?..       Харука сделала милое лицо, улыбаясь в камеру. Это ей давалось сложнее всего: улыбаться не саркастично, а с ярким намеком на неподдельную искренность, словно она стесняется и камеры, и белого экрана позади, да и в целом-то ее сводит с ума мысль: без всякого актерского она снимется в фильме. Неважно, что в документальном. Плевать, что роль – проходная, и соотносится только с белой подопытной крысой для экспериментов. Она ведь должна быть счастлива?       Вдобавок пришлось приветливо помахать рукой. Девушка с шариками на голове и длинными хвостами цвета «золотистый блонд» вложилась в маленький жест доброжелательности с той же силой, с какой впечатываются в стену, учитывая разбег, коэффициент скорости и отсутствие самосохранения, позволяющее затормозить до сокрушительного столкновения. В общем, за честность проканало отлично. Лучше, чем у нее самой, как посчитала Харука, получилось.       «И за сколько я продалась на эти опыты? – скептически подумала она, не закатывая глаза по той лишь причине, что камера никуда не делась и лучше было бы закончить с вступлением поскорее. – Всего-то за семьдесят пять процентов... дешево. Надо же было повестись на эту манеру выпрашивать у Мичиру – будто у нее нет подруг посмазливее и поглупее. Или я из них всех самая недалекая, а они вежливо послали ее куда подальше?»       Разрешив свалить из-под прицела камеры, им дали пять минут передохнуть: снимали приветливые улыбки второй команды подопытных – двух парней. Первого Харука быстро узнала, усмехнувшись стечению обстоятельств, – милый мальчик Джедайт с широкой улыбкой. И вроде младше всего на год, но пацан пацаном. Пока не съехал со своей съемной, арендовал у нее мотоцикл, чтобы на нем кататься, и каждый раз после одалживания притаскивал с собой дорогой молочный шоколад. Харука такой любила, хотя не до безумия. Порой сдавала с фундуком или каким другим орехом Мичиру – вот кто был профессионал в поедании «гормонов счастья».       – Привет, – помахав рукой и ей, поздоровалась блондинка. – Нам же сейчас вместе бродить по этой комнате-лабиринту? Предлагаю знакомиться. Меня зовут Усаги. Цукино. Но можно сразу по имени – мне оно больше нравится.       – Харука Тено.       – Приятно познакомиться, Харука-сан, – самовольно взяв ее за руку, представившаяся Усаги пожала ее. Харука опустила голову, глядя на соединенные руки: ладно, не таким уж она была и замкнутым в себе мизантропом, чтобы дергаться от каждого прикосновения, не получившего разрешения.       – Усаги-сан, взаимно.       Блондинка медленно разжала пальцы, выпрямилась, растягивая зрительный контакт. Не шугаясь его, Харука попробовала вспомнить, что притягательного имеется в ее серых глазах: необходимо же было хоть как-то объяснить дружелюбность напарницы по опытам. Голубые глаза. У нее были. Светлые, отличная параллель проводилась с водой в чистой, незамутненной ничем реке. Красиво. В каком-то смысле.       – Люблю смотреть в глаза людей при знакомстве, – пояснила Усаги, отворачиваясь. Не от смущения какого (видно же. Да и откуда ему браться?), просто таращиться нужно было с расстановкой: секунд пять от силы – и хватит. В противном случае мысли нехорошие появляются. Везде. У всех. – Это позволяет сразу что-то о человеке да узнать. Говорят же: «Глаза – зеркало души». Я верю.       Стремясь не заставлять никого ждать (быстрее их запихнут, скорее они выйдут и все уже), Харука направилась за ассистенткой, призванием которой было открыть гладкую и блестящую дверь лабиринта в миниатюре, а затем закрыть ее, только за ними. Это на данный момент. Под прицелом кучи камер они должны будут прослоняться по трем-четырем комнатам целый час, найти за этот промежуток времени ключик, выйти, по возможности сделав это быстрее мужской группы, и таким образом доказать, что девушки – не эмоциональные тряпки и в сложных обстоятельствах могут вести себя достойно.       Дверь закрылась, и за препятствием, ограждающем от мира, громко затикал таймер. Или часы. Для них сделали все, что было можно: намекнули концентрации на то, что пора включаться в работу, и погасили не меньше половины освещения, представляющегося маленькими круглыми светильниками у самого-самого потолка. Низкого, кстати, на проходах – однозначно. То-то они и в мужскую группу выбрали представителей пониже ростом: две комнаты (для чистоты ответа на вопрос: кто же умнее и рассудительнее? В самый раз для фильма по типу «Мужчины vs Женщины»), по обещаниям, были одинаковыми, задевать макушкой потолок вряд ли кому хотелось.       Харука быстро осмотрелась, наскоро стараясь проанализировать территорию, предоставленную для поисков, исследований и гуляний: плевать ей с момента щелчка стало на оставшиеся за дверью обстоятельства. Привычка идти к победе срабатывала вне зависимости от условий, так что лучше было сорвать сценарий фильма и доказать то, что ее саму устраивает: она – не Мичиру, и мило улыбается в камеру с большой натяжкой и крайней степенью фальшивости.       – Усаги-сан, пошли. Будем работать тут параллельно, – сжав руку напарницы, Харука дернула оробевшую блондинку на себя, подальше от входа. Не очень сильно, чтобы та не упала. – Иди в первую комнату, поищи там чего-нибудь. Я посмотрю, что тут есть еще, найду все двери и попытаюсь сделать какой-нибудь конкретный вывод. Испытание так испытание...       Усаги кивнула, приобнимая себя руками и озираясь вокруг так, словно из стены мог выскочить зубастый монстр и сожрать ее. Несколько странно хотелось расценить подобную реакцию: Харука считала, что испытание надо воспринимать глаза в глаза, а не бояться. Даже если оно пустяшное.       – У тебя что, клаустрофобия?       – Нет, – напарница мотнула головой. – Я пошла.       Коридоры были очень узкими: пытаясь идти вдоль по визуальной центральной дорожке (за какой-то дуростью еще и стол умудрились впихнуть. Деревянный и лакированный, но хотя бы не размеров обеденного – так, помельче), Харука едва не касалась плечами обеих стен. Чтобы обойти предмет декора, пришлось и вовсе вжаться в левую сторону: иначе не получалось. В самом конце коридора последний светильник не горел, как в плохих фильмах, дверь пришлось изучать на ощупь: замочная скважина крохотная, по косякам вроде никаких зазубрин-подсказок или чего еще нет.       Зато в кусочке стены между главной дверью и какой-то еще обнаружился выключатель – светильник над головой без подозрительных миганий уверенно загорелся. Сощурив глаза для различения деталей, Харука изучила вторую дверь из предоставленных в их с Усаги распоряжение, повернула назад и, прежде чем зайти в первую из комнат для (желательно) прослушивания новостей о прогрессе, ощупала все мыслимые и не совсем такие площади стола. Снизу обнаружилась небольшая скважина. Ключей пока существовало три (об общем количестве их не предупреждали).       Однако Усаги сидела на краю кровати и с увлечением рассматривала журнал, перелистывая страницы и пожирая глазами новые платья и коротенькие заметки «то, что модно этой осенью».       – Чем ты занята, Усаги-сан?       Похоже, за пару-тройку минут одиночества напарница сумела полностью расслабиться и утратить всякий контроль: не было в ней больше никакой робости, перепуганного взгляда. Должно быть, убедилась, что тест на наличие мозгов не предполагает смертельных ловушек из популярных игр, только однозначно не в ту сторону тащило ее вспыхнувшее легкомыслие: зачем что-то искать? Ведь журнал такой интересный.       – А, Харука-сан, – Усаги приветливо помахала ей. Год же не виделись. – Я тут все осмотрела: шкафчик пустой, в нем только сейф стоит, вон, за стеклянной дверцей, внизу лежал этот журнал. Я и давай его листать – может, тут что полезное будет.       – В разделе «мода»?       – Почему бы и нет? – Усаги деловито повела плечом, уставившись на бежевое платье с кружевами. – Красиво...       – Подушки проверяла?       – Зачем?       Харука скривилась: не удержалась.       – Хотя бы потому, что там может быть ключ.       – Кто бы его стал в подушки прятать?       – Мало ли.       Вздохнув, Усаги быстро пролистала журнал до конца, в этот раз без поиска общих удовольствий: проверила страницы на наличие какого-нибудь приклеенного или мастерски упрятанного ключа. В принципе, по такому простому методу его было бы легко найти, поэтому большей вероятностью обладало ее банальное желание посмотреть совсем немного. «Одним глазком», как это называлось.       Они перерыли подушки, ощупав в них все, что представлялось возможным. Харука подошла к столу (в комнате имелось всего три заметных сразу предмета), осмотрела разбросанные листы A4, каждый из них – нигде ничего не было написано. На столе также валялась обыкновенная ручка. С синими чернилами. Из возможных предположений: листы для записи кода сейфа. Или просто для смущения и отвлечения внимания. Зачем их четыре?       – В журнале точно не было ничего полезного? – уточнила Харука, выходя в узкий коридор. В полутьме (освещение в комнате было на порядок лучше) Усаги вновь съежилась.       – Если только ты не хочешь обсудить детали последней коллекции.       – Нужно найти хоть какой-то ключ, – констатировала очевидное Харука, пройдя мимо странного стола. – Внизу этой штуки тоже есть тайник. Считай, три ключа пока. Плюс код от одного сейфа.       – Может, внизу глянем? – предложила Усаги, решив не протискиваться между стеной и деревом. Она показала на ковровую дорожку под их ногами: светлую и гладкую, и Харука тут же метнулась вперед, жестом руки отослав напарницу в другую сторону.       – Ты проверь все у основания, а я тут.       – Ага.       Опустившись на колени, они взялись за изучение коврового покрытия. Шарили ладонями по короткому ворсу, как слепые котята, пытаясь отыскать малейший бугорок, зацепку, то, что не ощутили раньше ногами. Нащупав нечто, Усаги тут же приподняла ковер с краю, вышвырнув резким движением ладони под тусклый свет нормального размера ключ, какими открывают самые обычные двери. И вроде удивительно, что сразу не нашли, и дверь, через которую их завели, находилась в шаге от конца комнаты, где и скрывался ключ. Под ковром сразу рыться – сомнительная затея, на это требовалась гениальная вспышка: тогда уж куда угодно можно залезть.       – Харука-сан, у меня есть.       – Давай тогда сюда, – Усаги поднялась, слушаясь негласного лидера, проскользнула мимо стола, умудрившись задеть его немного, и добралась до Харуки, ждущей ее у второй, не главной двери. – Отлично. Должен подойти. Открывай.       Усаги опустилась на одно колено, аккуратно засовывая ключ в замочную скважину. Она не торопилась, поворачивая его, и как будто ждала, что сейчас идея оборвется, ключ не подойдет, дверь останется запертой, а они поймут: делать что-либо бесполезно и нужно равнодушно ждать истечения выделенного часа.       – Харука-сан, а ты почему так серьезно к этому относишься? В смысле... – Усаги мотнула головой. Не сказала то, что сразу было на языке. Переформировала. Ключ стал причиной щелчка – дверь поддалась и открыла доступ в новую комнату. – Это всего лишь маленький эксперимент для фильма, а ты как-то так... словно нас действительно съедят, если мы за час отсюда не выберемся. Но нас же выпустят.       – А ты подумай о том, что недалеко тут ходит еще одна команда, и она станет победителем, если мы не выберемся раньше. Это все равно соревнование, у него не бывает степени серьезности.       Вторая комната оказалась меньше первой раза в два, обставленная по всем законам стиля «минимализм»: в помещении с достаточно ярким светильником под потолок находились только шкаф, деревянный стол и стул. На столе валялись еще листы А4 и стоял магнитофон. Подергав простые, без изысков, ручки шкафа, Харука сделала банальный вывод, предпочтя не комментировать его: заперто. Ключей в коллекции не убавилось.       Усаги, стараясь быть полезной, порылась среди немногочисленных бумаг на столе и улыбнулась, тряся в руке белый конверт с диском внутри.       – У меня зацепка! Это какой-то диск. Уверена, на нем будет код. На диск же ключ не запишешь – он твердый и материальный, – хихикнув, так как собственное наблюдение показалась ей забавным, Усаги аккуратно извлекла диск из конверта, проверила (на всякий случай) на наличие царапинок и иных дефектов, а затем положила в дисковод магнитофона. – Ты меня нервируешь, Харука-сан. Я уже неумно шучу, – добавила она, поняв, что смеялась в одиночестве.       Техника зашуршала и разразилась... записью с концерта группы «Три Огня». Ее представляло собой трио парней, соответствующих всем запросам классической современной девушки на идеального принца: розы, внешность – нечто среднее между «смазливо» и «ничего себе так», костюмы простые и в общем всего трех цветов (по одному на парня) – дабы каждого участника можно было легко различить с самого дальнего ряда в зале. Пока они были на волне и им не предсказывали молниеносного краха (хотя его и прогнозировали-то редко).       Харука метнулась к столу и щелкнула на перемотку вперед. Тридцати секунд прослушивания ей хватило, чтобы оказаться переполненной (а парни и петь-то толком не начали – все им аплодировали, музыку глуша).       – Глупо слушать все подряд. Возможно, это только пустая запись. Концерты у этих «Огней» по два-три часа – у нас нет такого времени.       Усаги убрала ее руку и остановила перемотку. Как раз на проигрыше. Затем поставила на паузу: чтобы, если ситуация в ее пользу и по ее плану, ничего не пропустить.       – Если мы все промотаем, то как узнаем, есть ли на диске что-то полезное? Ты думаешь, Харука-сан, что в шуме быстро накручивающихся звуков отчетливо начнет слышаться нужная нам информация? А я сильно сомневаюсь.       – И как же ты тогда предлагаешь поступить? Смиренно их слушать?       Усаги повернула голову, глядя на Харуку снизу вверх. Она нахмурила брови, пародируя деловитость крайней степени, отодвинула Харуку в сторону и щелкнула по кнопке проигрывания, сжав в пальцах ручку, которую также нашла в бумаге. Отличный отвлекающий маневр.       – Ты можешь пойти и что-то поискать в другой комнате, Харука-сан. Вдруг мы не всё нашли?       Магнитофон зашумел, переходя к проигрыванию следующей песни, и сквозь шум бурных несдержанных аплодисментов послышался тихий голос – наложенная звуковая дорожка:       – Три, два, шесть, четыре.       – Записала! – счастливо констатировала Усаги, схватив лист и повернув его цифрами к Харуке. Продемонстрировала, немного горделиво задрав нос. – Пошли, я уверена, что теперь мы откроем сейф, там найдем ключ, а дальше все пойдет глаже некуда.       Воодушевившись успехом, Усаги сама поторопила Харуку, вбежала в комнату номер один, открыла дверцу шкафа и, монотонно повторяя четыре цифры (листик – хорошо, своя память – лучше), одну за другой набрала их на замке. Замок открылся – Усаги схватила миниатюрный ключик и радостно показала его Харуке, проигнорировав небольшой встроенный сейф: чего на него внимание обращать, пока зацепок не найдено.       – Я отличная напарница! Со мной хоть куда можно.       Кивнув очень согласно, Харука взяла ключ и вышла в коридор. Замки должны были начать минусоваться. Пускай минут двадцать они уже гуляют, тогда времени тем более достаточно, чтобы в пересчитанных и обнаруженных тайниках все открыть, найти отмычку и покинуть узкие коридоры и комнаты с не слишком ярким освещением. Усаги источала позитив похлеще любого сильного источника – ладно, не так уж и плохо. Харука вынудила себя согласиться с ее словами о том, что ловушка – сплошная фальшивка, так что не стоит относиться к этому так серьезно. Себя переделать сложно, но на каких-то полчаса... чего уж там.       Усаги топталась рядом. Дверца тайника в столе сдвинулась, ключ рухнул на ковер, оттого и шума не наделал. Напарница подняла первой, рассмотрела, покрутив в руке секунд пять, и рванулась во вторую комнату – так как закрытым у них остался единственный шкаф. Разгадка дышала так близко, что мурашки вызывала – адреналин, ощущение скорой победы. Вряд ли парни справятся быстрее: им все «хи-хи» да «ха-ха» еще больше.       – О... неплохая коллекция.       Догнав Усаги, Харука через ее плечо заглянула в шкаф: там лежали журналы. В четырех стопках: часть – с красивыми накрашенными моделями, другая – с изображением мотоциклов и новых машин крупным планом на обложке.       – И зачем?.. – Харука опустила голову. Усаги схватила первый журнал (с шикарной моделью, конечно), начиная скоро листать страницы. – Мы должны все это перебрать? Они серьезно? Лучшего пункта для квеста нельзя было придумать.       Бесполезно. Шкаф с кучей журналов, в которых могли спрятать код от последнего сейфа, остался единственной нишей, свободной для какого-либо исследования. Возмутившись по этому поводу, Харука тем не менее взяла одного из представителей цветной бумаги, усыпанной фотографиями и прочими придатками легкого времяпрепровождения, и взялась за перебор страниц: быстро, не вглядываясь в содержание, выискивая только лазейку. Опять же, никто не обещал, что код, если он будет, напишут большими черными цифрами, так что не исключался и вариант глупого пропуска подсказки, но на детальный осмотр времени требовалось гораздо больше.       Это ведь игра, да?..       На одной из страниц журнала речь пошла о новом мотоцикле, с улучшенными чуть ли не до максимального предела всевозможными показателями. Журнал с самого начала топорщился где-то здесь: поверх фотографии «зверя» (такими эпитетами награждали мотоцикл) лежал сложенный лист А4, с выписанными четко и разборчиво цифрами «пять, восемь, семь, два».       Харука протянула записанный на бумаге код Усаги.       – Держи.       Отчего-то не имелось сомнений, что сейчас все это закончится: не была Харука в восторге от таких вот «испытаний». Усаги потащила ее за собой в первую комнату, оставила у шкафа, сама наклонилась и взялась за осторожный и вдумчивый набор цифр на небольшой панели встроенного сейфа. После короткого щелчка она достала ключ – довольно большой, такой, какой должен был подойти, и расплылась в улыбке: может, влияние близкой победы. Чувство вспыхивало хорошими красками, как правило.       – Пошли. Посмотрим, кто тут умнее.       Усаги засеменила за ней, следуя шаг в шаг, четко так. Харука проскользнула мимо стола, напарница вновь его задела. Темная и под тусклым светильником под потолок дверь заиграла какими-то символичными красками. Харука засунула ключ в замочную скважину, попыталась повернуть его – не вышло. Ключ даже до конца не зашел – это стало понятно, стоило ей наклониться и посмотреть внимательнее. План блистательной победы крушился большими камнями и мешающей пылью.       Напарница также ничего не понимала. Усаги ойкнула, пятясь и пытаясь удачно пройти мимо стола – в который раз не вышло. Они ворвались, подобно фуриям каким-то, в первую комнату, забыв про камеры, про факт игры – мелочи, из-за которых не стоит впадать в такое одержимое состояние. Харука шарила ладонями вдоль стен, стараясь найти там какой-то неучтенный ранее тайник, Усаги, сперва бегавшая за ней по пятам, отдалилась, переминая содержимое подушек (зачем?), провела руками по кровати, опустившись на колени, заглянула под нее, в темноту – никто ничего там не придумал. Стены и во второй комнате оказались пустыми. На магнитофоне с записью концерта «Трех Огней» не находилось ничего полезного.       За главной дверью (не той, через которую они выйти должны были) громко зазвенело что-то, напоминающее звук будильника. Ровно с ним замок повернулся, недвижимая ручка дернулась: их, как заключенных, вывели к яркому свету дня. Усаги не улыбалась, не испускала всей собою позитив, сперва показавшийся бесконечным: огорошена была тем, что так внезапно ничего не вышло. Харука послонялась по коридору минут пять, ближе к выходу, уйдя от места сворачивающихся съемок.       Она остановила Джедайта, спешащего на улицу. Вроде как нечаянно оказалась прямо на пути: не заметила, коридор-то не самый широкий.       – Джедайт, привет.       – А, Харука. Здравствуй.       Харука улыбнулась безмятежно:       – Ты мне можешь ответить на один вопрос?       Джедайт кивнул.       – Где же был ключ от той двери? Мы все обрыли – не нашли.       – Так лежал в маленьком сейфе, ну, втором, он в первом был, – пробормотал Джедайт, пытаясь понятнее пронумеровать предметы в покинутом лабиринте. – Ты поняла, да, Харука?       Харука кивнула. Молча.