И дрогнут провода

Ты остаешься за спиной - тебе ль не знать, чего я жду? Махни рукой - и прощай! Так закончились предчувствия, остались ожидания, Давай подождем. (с) Олег Медведев «Виктор все еще сидит в самолете», - думает Юри взглянув на часы, стоящие на прикроватной тумбочке. Странно, до этого не думал о муже, только о том, как устал после урока. На секунду в душе вспыхивает раздражение, но тут же гаснет. Какой смысл злиться сейчас? Они все обговорили и решили. Юри пока присмотрит за школой фигурного катания, летом все равно учеников намного меньше, без Виктора ничего не развалится. Право злиться имеет Юрио, который подобной подставы от тренера не ожидает. Буря нагрянет, когда он прочитает сообщение от нерадивого тренера. Это была идея Виктора. Взять перерыв, подумать о будущем их отношений. Их брака, который длился шесть лет. Пожить некоторое время раздельно, попытаться разобраться. И Виктор для этого выбрал Хасецу, где его все полюбили с первого взгляда. Море, настраивающее на размышления. И все под предлогом навестить семью, отпуск. Они не будут лезть в душу, только разве что Минако спросит, почему они не приехали вдвоем. А на такой случай всегда можно отговориться делами и работой. И это не будет наглой ложью, работа и дела на самом деле есть. И не проблема Юри, что муж решил от всего сбежать. Пора бы привыкнуть, это его любимая тактика. Не побег, а стратегическое отступление. Не было ни прощальных объятий, ни странной привычки «посидеть на дорожку», Виктор просто молча выкатил чемодан и уехал, не обернувшись на стоящего в дверях Юри. Тот потом пожалел, что вообще пошел провожать, можно было просто продолжить заниматься своими делами. С каких пор все стало таким холодным? Даже квартира кажется ледяной, хотя за окном лето и невыносимо парит. Скоро будет дождь, а если верить прогнозам, то настоящая гроза. Летние грозы самые страшные, где-то Юри про это слышал. А Виктор выглядел даже немного виноватым, когда сообщал о своем решении. Боялся скандала или то, что Юри не отпустит? Или наоборот хотел, чтобы Юри не отпустил или настоял на поездке вместе? Очень тяжело стало читать по лицу и пытаться угадать нужную реакцию. У Виктора всегда было очень выразительное лицо. Даже когда он притворялся, смех казался искренним, улыбка дружелюбной. Именно это качество позволило ему сохранить хорошие отношения с людьми, которых он в глубине души терпеть не мог. Но с Юри же все было иначе, не нужно было притворяться. Поначалу. Юри холодно, но дело не в комнате, это просто знобит. Поэтому он достает в комоде теплые носки и надевает их, чтобы хоть немного согрелись ноги. Сейчас бы набрать ванну с практически кипятком, так, чтобы от пара запотело зеркало, но нельзя. Так можно сделать только хуже, поднимется температура, а этого допускать не следует. Завтра ехать в школу, ученики ждут. Викчан запрыгивает на постель и устраивается на подушке рядом. Потом на наволочке останется шерсть, нужно будет хотя бы попробовать стряхнуть, это же подушка Виктора. А потом Юри вспоминает, что неизвестно даже, когда Виктор вернется, он не называл никаких сроков, а Юри и не спросил. Раньше они считали часы до новой встречи, сейчас приходится напрягаться, чтобы вспомнить точное время, когда муж уехал. Нет, они не расстались, а просто решили сделать перерыв. Другое дело, что после перерыва обычно расходятся уже навсегда. Юри засыпает в холодной постели, не замечая, что кровь в ногах постепенно согревается, а Викчан перекатывается поближе, к самому боку хозяина. Юри снится Маккачин, который еще был жив в то время. Они приехали в Хасецу навестить родителей подышать морским воздухом. После времени, проведенного в Петербурге, Юри понял, что климат в городе совсем другой, даже немного больной, когда дышать становится очень тяжело, будто в легкие забилась вата. В родном Хасецу было легче. Виктору здесь тоже нравилось. Маккачин уже был стар, усталость взяла свое, поэтому он не бегал вокруг с громким лаем, а чинно прогуливался, оставляя на песке отпечатки лап. Виктор подошел к воде, набрал немного в ладони и брызнул прямо Юри в лицо. Очки помешали, но в глаза все равно попадало, пришлось отфыркиваться под заливистый смех Никифорова. Конечно, спустить такое было невозможно, поэтому Юри отомстил и домой они вернулись промокшие до нитки и очень соленые. Эта морская соль, кажется, даже в ушах была, да и песок из волос вымыли не сразу. Это был первый год их брака. И тогда казалось, что счастье будет длиться вечно. В какой момент все сломалось? С учениками Юри не думает о Викторе. Лиза, в очередной раз упав, начинает плакать. Лицо ее тотчас сморщивается, а щеки краснеют. Раньше казалось, что с детьми помладше заниматься будет легче, в отличие от агрессивных подростков, но не тут-то было. Здесь нужен более тонкий подход, дети пошли какие-то ранимые. У Виктора это получалось лучше. Юри, как ни странно, находит общий язык с детьми постарше и пользуется среди них авторитетом. Как-то раз Виктор, смеясь, рассказал, как слышал, что они называли Юри «прикольным чувачком», а тот не знал, это сделали комплимент или оскорбили. - Ушиблась? - девочка качает головой. Ей не больно, а обидно, что опять ничего не получается. Хочется же всего и сразу. Чтобы легко и красиво. Родители не говорили, что это будет так трудно. Юри качает головой. У Лизы отличные задатки, Виктор, который занимался отбором учеников, не взял бы безнадежного. Хотя сам Юри давал бы шанс всем. Они никогда не обещали родителям детей, что вырастят чемпионов. До большого спорта добираются единицы. - А если будешь нюни распускать, то так никогда не поднимешься, - на лед чуть ли не вылетает Плисецкий, распугав учеников, которые прижались к бортикам на всякий случай. Юра делает прыжок с поднятой рукой. «Выпендривается» - думает Юри, наблюдая, как открывают рты дети, но не воспользоваться не может. - Если будете много тренироваться, то тоже так сможете! - назидательно говорит он. Живой пример всегда эффективен. Юра хмыкает в ответ, подъезжает поближе. Его никто не приглашал, но всегда пускают в здание школы и на лед. Это же всемирно известный чемпион и преемник Никифорова. - Ну и что за дела? - светлые волосы собраны в хвост, Плисецкий уже долгое время грозится все отстричь, но дальше угроз так и не доходит. Он в прекрасной форме, на льду просто летает, как молния или ракета. Сначала было сложно перестроиться из-за начавшего меняться тела, но Юра всегда был упертым. Боец, не признающий поражений. Даже от собственного тела. - Какие дела? - Юри прекрасно понимает, о чем спрашивает Юра, но прикидывается валенком, кажется, это так называется. - Куда свалил Виктор? Это уже не смешно, опять в Хасецу? Нашел себе другого ученика? У вас там фабрика? - Отдохнуть на источниках в Ю-топии, у него отпуск. У тебя тоже, кстати. Почему бы не пригласить Отабека или сам поезжай, - тактика смены темы почти работает, в глазах Плисецкого загораются искры при упоминании Алтына, но себя сбить он не дает. - Это больше напоминает побег, ты его окончательно достал? - Юра не хочет обижать, так показывает свое беспокойство, но слова больно царапают душу. Да, именно так и есть. Они достали друг друга, и Виктор уехал. - Нам всем нужен перерыв, - внешне-то все было хорошо. Никто из них не замечен в скандалах, собственная школа фигурного катания, Виктор — тренер российского чемпиона. Благополучны и счастливы. Они убедили в своей любви весь мир. Но в какой момент сами перестали в это верить? Плисецкий тоже прекрасно понимает, что означает перерыв в отношениях. Смотрит недоверчиво и хмурит лоб. Типа, вы это серьезно? Что там удумали, придурки? - Вы что творите? - он не выдерживает и проговаривает это вслух. Помимо воли получается громко, поэтому на них оборачиваются. Юри взглядом просит потише. Лед — не место для разговоров по душам. - Ничего, - они и правда ничего не делают. Просто молча наблюдают, как рушатся их отношения. Обычное дело, разве не так? Юра что-то молча высматривает у него на ладонях, а потом сквозь зубы ругается. Тихо, чтобы детишки не услышали. - Где твое дебильное кольцо? Юри непонимающе смотрит на свои пальцы и только потом до него доходит, что нет обручального кольца. Оно так и осталось на полочке в ванной, забыл надеть, потому что собирался впопыхах. Состояние последних дней — спать и не набираться сил. Будто не было нескольких часов отдыха. А ведь раньше не снимал кольца вообще. - Не успел надеть, опаздывал, - разве кольцо так много значит? Но это обман самого себя, кольца много значат. С того самого вечера в Барселоне. Их обручальные были другие, более изящные, уже не талисманы, а настоящие. И Юри не помнит, было ли на пальце Виктора кольцо, когда он уезжал в Хасецу. - Он хотя бы долетел? - Конечно, - должен был долететь, ночью прислал короткое сообщение, что приземлился. - Но вы не разговаривали, - Юра закатывает глаза, а Юри становится стыдно. И правда, что же это такое. Нужно было догадаться и позвонить. Преодолеть неловкость и отчужденность, чтобы услышать родной голос. Хотя бы пару слов. Да, Юри знает, что при перерыве вряд ли стоит надоедать, но один же звонок вреда не сделает? Он просто убедится, что с Виктором все в порядке. Юра ведь тоже переживает, хотя и пытается сделать вид, что ему все равно. Только вот обмануть кого-либо вряд ли получится, все знают, как Плисецкий привязался к парочке Никифоровых-Кацуки. И он не мог равнодушно смотреть, как идеальная история любви разваливается на части. Юри едет домой на метро. Ему нравится протяжный вой, когда поезд несется по туннелю. Тогда можно закрыть глаза и представить, как вагон едет все дальше и дальше в бесконечность. В никуда. И без остановки. Так Юри чуть не проезжает свою станцию и вылетает из вагона в самый последний момент, когда двери уже закрываются. Он не хочет думать о Викторе, но невольно вспоминает, как однажды дверьми ему зажало куртку. Юри же говорил, что стоит подождать другой поезд, в час пик пытаться протиснуться — не очень хорошая идея. Виктор хитро подмигнул на бегу и бросил: - Успеем. Он со скоростью спринтера летел к дверям, держа Юри за руку, чтобы не отставал. Тогда казалось, что в вагон они ворвутся в каком-нибудь изяшном прыжке — вместе. Но так получилось, что сам Юри протиснуться успел, а Виктору прищемило куртку дверьми. В таких случаях вроде как двери должны открываться, но эти даже не среагировали. Виктор смешно дернулся, когда понял, что случилось. Ему так и пришлось стоять по стойке смирно, а ведь он еле сдерживал смех. В таких ситуациях только над собой и остается смеяться. Юри помнит этот случай, но не помнит, смеялся ли тогда вместе с ним. Двери открылись на первой же станции, а черные следы на белой куртке так и не отстирались. Дома Юри вспоминает взгляд Плисецкого. Надо позвонить Виктору. Вряд ли тот будет рад разговору, но это не бездушное сообщение. С голосом в телефоне можно чувствовать себя не таким одиноким. Но сначала Юри забирается в ванну. Вчерашний озноб прошел, поэтому можно. Вода снимает с ног усталость, вырывая невольный вздох облегчения. Да, так хорошо. Расслабившись, Юри берет телефон, просматривая ленту. Пхичит выложил фото с подготовки к новому ледовому шоу, лето же — самый разгар работы, чтобы осенью запустить новую постановку. В одной из них участвовали и Юри с Виктором, уже после того, как завершили спортивную карьеру. Это был интересный опыт для обоих, хотя Пхичиту пришлось долго уламывать Юри. Легкий на подъем Виктор согласился сразу. Цветастые вырвиглазные костюмы до сих пор неловко вспоминать, но подобные были у всех, поэтому скоро стеснение ушло. По прошествии времени Юри может сказать, что было весело. По крайней мере все получили от этого удовольствие и сделали счастливым Пхичита. Они с Виктором были женаты три года к тому времени. Юри долго смотрит в списке контактов на имя Виктора (тот как-то полазал в телефоне и добавил еще сердечко рядом, чтобы уж точно не забыл, что это тот самый Виктор, который любимый. Это было очень мило) и не решается позвонить. От горячей воды экран смартфона запотевает. Наконец, он набирает маме. Хироко подходит спустя тридцать секунд долгих гудков. - Юри, как я рада, что ты позвонил! - ее голос звучит сонно, до Юри вдруг доходит, что дома в Японии глубокая ночь, а получается, он только зря потревожил семейство. - Вы хорошо встретили Виктора? - нужно сделать вид, что все в порядке. Маме сейчас совсем необязательно знать, для чего на самом деле приехал в Хасецу его муж. Не для отдыха, а для размышлений. - Конечно, он поел, выпил немного с Минако, а потом пошел отдыхать. Очень жаль, что ты не смог приехать к нам, мы все очень скучаем. Особенно семейство Нишигори. Но, конечно, понимаем, что нельзя оставлять эту вашу школу без присмотра. - Ты можешь позвать его к телефону? - да, мама, сходи и разбуди его посреди ночи ради ничего не значащего разговора. - Он ушел на побережье, сказал, что хочет прогуляться. - Сейчас? - У нас спокойно, а здесь не так далеко от дома, не переживай. А лучше сам к нам приезжай, боюсь, что ему станет скучно здесь одному. - Да, спасибо мама. Прости за беспокойство, - Юри нажимает на отбой, и руки скользят по запотевшей поверхности смартфона. Тот, подобно куску мыла, выскальзывает из ладоней и с громким бульканьем опускается на дно ванной. - Нет! Нет! - Юри тут же хватает телефон, вытаскивает из воды и подскакивает сам. Даже не потрудившись вытереться полотенцем, Юри спешит на кухню, попытаться высушить телефон. Как там делается? С помощью риса можно выкачать влагу. Смартфон не подает признаков жизни, на кухонную плитку капают большие теплые капли. Чутье подсказывает Юри, что реанимация тут уже не поможет. Пациент скорее мертв, чем жив. Прямо как их брак с Виктором. Юри с помощью булавки достает сим-карту, надеясь, что хоть ее получится спасти. Та немного намокла, но в принципе не критично. Может и сработать. Юри же помнит, что где-то на дне ящика письменного стола должен лежать старый телефон. Еще рабочий, но Виктор тогда подарил ему новый. Повезло, что не выбросил сразу, а потом стало не до этого. Привычка, перенятая от Виктора — отложить подальше, а вдруг потом пригодится. Надо ли говорить, что обычно ничего из этого потом не использовалось? А теперь пришел момент. Юри роется в своем ящике (письменный стол у них один, но ящики поделены на личные Виктора и Юри) и наконец нащупывает старый телефон. Интересно, он еще работает, его же так давно не заряжали. Но, когда смартфон подключают к зарядке, экран зажигается. Юри издает облегченный вздох и засовывает симкарту в телефон. Теперь он по крайней мере будет на связи. В телефонной книге остались сохраненными многие контакты. Только у Милы сменился телефон, и у Виктора. Тот однажды потерял свой старый телефон и не смог восстановить номер. Юри пытается набрать номер, но почему-то цифры не складываются в голове в нужном порядке. Отвыкаешь запоминать наизусть, если все давно сохранено в своем телефоне. Внезапно смартфон в руках оживает. На экране появляется фотография Виктора. Тот лукаво смотрит в прямо в камеру и улыбается. Кажется, они сняли это в день помолвки, потому что здесь Виктор выглядит по-настоящему счастливым. - Что? - вызов идет с старого номера, который уже несколько лет как не используется. Что за дела? Да, номер потом компания может продать кому-то другому, но откуда-то этот человек знает, куда звонить? Юри принимает вызов, чтобы попросить не беспокоить больше. - Юри! Юри, милый, как хорошо, что я дозвонился, ты почему не отвечал? - Виктор на том конце «провода» счастливо смеется. - Хироко-сан меня встретила вместе с Минако, я уже в Ю-топии. Чтобы ты не переживал. Мы не виделись всего несколько часов, а я уже соскучился. Юри задыхается. Как может Виктор такое говорить? Как он может быть таким счастливым? Даже голос его изменился. Но почему он звонит со старого номера. - Юри? - Я счастлив, что ты в порядке. - Ох, милый, я знаю, что ты был не в восторге от этой идеи, но сюрприз есть сюрприз. Это всего на несколько дней, потом ты тоже сможешь приехать к нам. Приехать? О чем он говорит? - Или тебя Яков теперь пилит из-за меня? Он скоро остынет, ты же знаешь, что к тебе он относится даже гораздо теплее, чем ко всем нам. Ты, по крайней мере, не грызешься с ним каждый раз, как Юра. Так что попробуй его успокоить, у тебя получится. - Яков? - теперь Юри совсем ничего не понимает. Или Виктор решил разыграть, жестоко пошутить? Но он никогда не позволил бы себе такого. Фельцман умер два года назад от сердечной недостаточности, на похороны приехали поколения учеников. Виктор плакал и говорил, что Яков был ему как отец. Строгий, но справедливый. Они всегда вспоминали его с любовью. Через некоторое время Виктор заключил контракт с Плисецким, который потерял действующего тренера и никак не мог собраться психологически. Им всем было плохо. Терять близких тяжело. Но тогда они еще были у друг друга. Прижимались тесно-тесно в кровати и могли позволить себе поплакать. Потом слез не осталось. - Любимый, с тобой все хорошо? Опять голова болит? Отпросись с тренировки и полежи, но не пей много обезболивающего, - Виктор беспокоится. И правда, к Петербургу Юри привык не сразу, атмосфера давила, было тяжело дышать. И головные боли. В дни, когда виски стискивало особенно сильно, Виктор садился на кровати рядом и массировал голову подушечками пальцев. Это не помогало, но все равно было приятно. - Нет. Виктор, все нормально. - Точно? Это подготовка к свадьбе выматывает, ты не слишком перенапрягайся. Совсем скоро мы снова увидимся. Я уже предвкушаю. Стоп. Свадьба? Какая свадьба? - Свадьба? - Юри, - теперь в голосе Виктора прослеживаются обиженные нотки. - Я знаю, что ты не в сильном восторге от всей этой подготовки и считаешь, что можно было обойтись малым, но не стоит снова повторять фокус с «я все забыл» как это было на банкете. Ты точно не был пьян, когда мы решили пожениться. Юри вспоминает. Это было во время их помолвки. Виктор тогда загорелся какой-то идеей и хитро улыбался на все вопросы Юри. А потом резко уехал в Хасецу, сговорившись с родственниками. Они спланировали свадьбу чуть ли не на весь город. Их вообще было несколько, в разных местах. Виктор все делал с размахом. Да, те дни разлуки Юри еле вытерпел. Его на самом деле пилил Яков, но он не был сердит на самом деле. «Наш раздолбай попал в хорошие руки», - сказал он как-то после тренировки, но потом сделал вид, что ничего подобного не было. Но… этот разговор, который происходит сейчас. С недействительного номера. - А ты в порядке? Все хорошо? - наконец выдавливает из себя Юри. - Хочешь выведать, как продвигаются дела? Вот приедешь и тогда узнаешь! - Виктор радостно подхватывает разговор. - Я счастлив, что услышал твой голос, но у меня сейчас много дел. Давай я позвоню тебе завтра? У меня будет ночь, а ты уже должен будешь вернуться с тренировки. Раз уж не могу тебя обнять, то хотя бы услышу твой голос. Будешь дома? - Да, - на автомате отвечает Юри, потому что отказать такому Виктору невозможно. - Замечательно! И мы сможем поговорить подольше, я уже предвкушаю, - он фыркает в трубку, - Пока, Юри. Я люблю тебя. Звонок прерывается, а Юри, все еще стоящий в квартире голый и без полотенца, чувствует, как слезы бегут по щекам. Как давно они не говорили друг другу «люблю»? Странный разговор бередит не заживившие раны на душе, Юри как в тумане ложится на постель. Виккчан, угадывая настроение хозяина, уходит в другую комнату. Нужно побыть одному. Время помолвки, когда они упивались друг другом и были так счастливы. Виктор, планирующий свадьбу, старающийся все сделать по высшему разряду. Родственники, с умилением смотрящие на парочку влюбленных голубков. Их история любви казалась нереальной и сказочной. В какой же момент они все это потеряли? Виктор, не тот, двадцативосьмилетний, а настоящий Виктор, вернется из Хасецу. Но Юри знает, что вернется он с обдуманным и взвешенным решением развестись.