Подготовка к сессии

Среди ночи я подорвался с постели от резкого шума, вызванного упавшим с грохотом на соседнюю кровать телом. От тела несло перегаром, перекуром и явным переизбытком кутёжного настроения. Меня снова чуть ли не до потолка подкинуло от испуга — тело внезапно и звонко захрапело. В следующую секунду мою поясницу прострелило болью и я рухнул коленками в прямо противоположную от потолка сторону, больно ударяясь ими о холодный пол. Первой мыслью было "Какого хера?". Я окинул мутным взглядом погружённую в полумрак комнату и неожиданно для себя выцепил из темноты сияющую в лунном свете голую задницу, отдыхавшую на моей кровати. И тут воспоминания пчелиным роем заметались в голове, устраивая перед глазами слайдшоу из картинок порнографического содержания. Меня бросило в холодный пот. Второй мыслью стало "Это что, блять, за пиво такое было?!". — Рус, — взгромоздился я на кровать, бессовестно скрипя матрасом, — Ру-у-ус-с… — А? — из-под подушки вынырнула взлохмаченная макушка. — Одевайся и уёбывай, — прошипел я, — мой сосед вернулся. Руслан сел на кровати, обнажив своё заспанное и невозможно красивое лицо перед отражаемым луною светом. Я почувствовал приятное покалывание в конечностях. Так, отставить возбуждение! — Как уёбывай?.. Мы же типа… Ну… — надо же, отличник и забыл как разговаривать. — Как, как? Молча. Если этот придурок нас спалит, стыда потом не оберёмся. — Но… Я думал… — Знаю я уже о чем ты все эти три года думал. Вот, свершилось. Доволен? А теперь топай додому, до хаты, до рідної маты*, — ворчу я в ответ. — Куда? — пискнул он. — На кудыкину гору! — полушёпотом прокряхтел на него я, гневно зыркая из темноты. — Вали уже. — Ладно, — прозвучало это настолько холодно, что меня передёрнуло. Руслан поднялся на ноги, покружил минуту по комнате, собирая свои вещи с пола и тут же натягивая их на себя, и покинул помещение, исчезнув за местами облупленной дверью. Я сверился со смарт-часами на запястье. Комендантский час наступит через семнадцать минут, отличнику повезло, успеет прошмыгнуть за пределы общаги. Вновь противно скрипнув матрасом, я, пленник и мученик собственных желаний, скрипя уже суставами принял вертикальное положение. Затем нашарил в тумбочке домашние шорты, чертыхаясь натянул их на себя, достал из кармана помятую пачку сигарет и подкурил, выудив перед этим из второго кармана зажигалку. Чаще всего на беду, но сегодня на счастье наше общежитие с далёких девяностых не обращало на себя внимание вышестоящих чинов, а посему имело не так уж много технологических внедрений. Такая штука как пожарная сигнализация на моё счастье здесь отсутствовала. Я доковылял до окна, открыл форточку, уселся на подоконник, тут же морщясь от боли в заднем проходе, и с высоты третьего этажа кинул взор на пустую улицу. Ровно через минуту, стряхивая пепел в горшок с полузасохшим кактусом, я провожал взглядом одинокий понурый силуэт, шуршащий из парадных дверей общаги в сторону остановки. Догадаться, чей именно это был силуэт, не составит особого труда. Может, не стоило с ним так грубо? А может, это было вовсе и не грубо… Следующие несколько минут я тупо пялился на поворот за здание общежития, за которым скрылся этот силуэт. Глаза слипались, сигарета почти истлела, утро вечера мудренее.

***

Чёрт бы побрал того, кто придумал это выражение. Нихера оно так не работает! Я проспал и нёсся вдоль улиц соседнего района словно в жопу ужаленный. Ну, или не совсем ужаленный, но жопа болела и этого было, к сожалению, не отнять. Ворвавшись в здание ресторана с чёрного хода, я почти выплюнул лёгкие себе под ноги. Вот такая вот награда за попытку переоценить собственные физические возможности. — Бо-оже, звучишь как безнадёжный туберкулёзник, — не оставила без внимания мой отчаянный кашель моя напарница. — Скажи спасибо, что вообще живой, — парирую я, спешно сменяя мятый свитшот на белую рубашку. — Ну-у, да, пожалуй, будучи и студентом, и официантом такую планку держать действительно трудно, — усмехнулась девушка и, взяв в руки меню, исчезла за дверью в зал. Я наскоро повязал на бёдра фартук, схватил меню и просочился в зал вслед за ней. Домой я ездил только по праздникам, выходные предпочитая проводить на работе, дабы иметь в кармане хоть какую-то собственную копейку. Да, официант не самая благодарная работа, но одна из немногих среди тех, которые удаётся совмещать с учёбой. Хоть мы с начальством и условились на выходных, я не редко подменяю кого-то на полдня в будние. А что? Деньги лишними не бывают. К тому же в таком ритме в голове не остаётся никаких мыслей, только работа. И порою, например, сегодня, это очень кстати. Что ж, челночный бег из зала в кухню, из кухни к бару, а от бара обратно в зал объявляется открытым.

***

За эти выходные я заработал две с половиной тысячи чаевых и нервный тик от с десяток раз услышанного "латтЭ". От выходных к выходным мало что меняется. С одной стороны это хорошо, а с другой стороны невроз в столь юном возрасте не самая лучшая перспектива. Мой сосед по комнате снова где-то шляется. Вот ведь жизнь у человека; сплошные тусовки да похмелья, а до сих пор не отчислен. Хотел бы я так же. Но, увы и ах, для меня судьба-злодейка предусмотрела иные жизненные пути. Поэтому я, чистый и уставший, со свисающим с мокрой башки полотенцем, шурую по коридорам общаги не на вписку, а в свою комнату, списывать из беседы группы частично готовые задания, чтобы в завтрашний понедельник у меня была невероятная возможность получить свои заветные тройки. …Которые я вроде как больше получать не хотел. Впервые за два дня голова наполняется побочными мыслями. Я сажусь на подоконник и закуриваю. Взгляд падает в окно и пытается кого-то найти. Вот ещё, конечно его здесь нет. И не будет. Должно быть он уже от души подготовился к новой учебной неделе и давно дрыхнет без задних ног. Тут же перед глазами всплыли эти самые ноги, только в обнажённом их варианте. А затем и то, что находится выше. В конечностях заискрилось приятное покалывание, а мозг настойчиво продолжал вырисовывать уже знакомое тело, руки, вены на них, ярко выступающий кадык, такую чёткую линию челюсти и прозрачно-голубые глаза, что так красиво сияли в свете луны той ночью. Эти невозможные глаза, своим цветом напоминающие дым, что струится сейчас из моих ноздрей. Блять. Я запустил руку в домашние шорты, нащупывая в них встающий член. Я представил, что рука не моя. Член вмиг стал твёрже. Может, я всё-таки больной? Не неврозом, так ещё чем-нибудь. Весеннее обострение? Или я просто внезапно ёбнулся? Иных оправданий такой реакции я не нахожу. Смазка начала стекать на палец. Я сжал челюсти и шумно выдохнул. Да похуй. Я затушил сигарету в почве многострадального кактуса и прикрыл глаза. Моё воображение услужливо подкинуло приятную картинку. Руслан достаёт из трусов мой уже побаливающий стояк и, обхватив его ладонью, начинает двигать ею вверх-вниз. Нажимает большим пальцем на головку, затем пропускает её между указательным и средним, затем снова надавливает большим, после чего опять окольцовывает член ладонью и медленно ведёт ею вверх-вниз, с каждым новым движением сжимая её плотнее. Влажная от смазки перепонка между большим и указательным пальцем елозит по уздечке, заставляя мышцы пресса подрагивать. Потом чужая ладонь максимально оттягивает крайнюю плоть, Руслан наклоняет голову, открывает рот и- И я кончаю, пачкая живот, распахивая глаза и срываясь на несколько постыдных девчачьих стонов. Пиздец.

***

Будильник уже минут двадцать нещадно резал слух, но действительно проснуться меня заставил прилетевший в голову тапок. — Блять, да заебала уже эта ебатория! Выруби свою шарманку! — пробасил мой сосед, швыряя в меня уже второй тапок. Этот тапок оказывается пойманным на лету. — А ты че не встаёшь, второкурсничек? Недельное расписание для тебя какая-то шутка? — я принял дуэль, на которую меня вызвали тапком, и нанёс ответный удар, тем самым возвращая предмет домашнего гардероба владельцу. — Мне ко второй, — услышал я едва внятное бурчание. — Ага, конечно, — прыскаю насмешливо, — знаем, плавали, — я нехотя поднял свою тушу с кровати и принялся одеваться. Вместо утренней зарядки — закидывание необходимых тетрадей в рюкзак на скорость, а вместо завтрака — банка готового кофе напополам с сигаретой. — Покойся с миром, спящая красавица, — бросаю я соседу на выходе из комнаты. В закрытую дверь что-то прилетает. Он эти тапки по назначению вообще использует? Сверившись с часами и убедившись, что опаздываю, я метнулся на выход из общежития.

***

Занять место в маршрутке без боя не удалось, но зато прибыл я аккурат к началу лекции. Спустя минуту я перелетел порог аудитории и, слегка задыхаясь, спешно занял своё место. Мозг уже потихоньку начал внимать начавшему новую тему преподавателю, как вдруг случайным взглядом мои глаза пересеклись с двумя небесно-голубыми озёрами. В конечностях промелькнуло знакомое покалывание. Да что ж ты будешь делать. Я прильнул щекой к прохладной поверхности стола, отворачивая лицо и оставляя на растерзание этим пронзительным очам свой патлатый затылок. Я вспомнил, как все выходные игнорировал его редкие сообщения в телеграме и один раз даже сбросил его входящий звонок. В ту же секунду стало очень совестно. Мы даже не поговорили нормально. Я просто его выгнал, обозлённый сам не знаю на что. Я ведь помню, что я ему сказал перед тем, как вырубиться в его грёбаных объятиях. Отлично помню и сам же убеждаю себя в том, что такого не было. Приснилось, почудилось, приглючилось. Случилось что угодно из этого, но только не тот невъебенно горячий секс, от которого у меня так рвало крышу в ту ночь. Я громко вздохнул, чем привлёк секундное внимание близсидящих одногруппников. Приняв решение скрыться от мира хотя бы на ближайшие полтора часа, я спрятал лицо под тетрадью. М-да, денёк будет непростой.

***

Обеденный перерыв, я с плюшкой и сигаретой стою на курилке. Мой паскудный лучший друг умирает дома от поноса и посему день мой проходит в тотальном одиночестве. Никого больше подпускать к себе не хотелось. Почему? Дайте-ка подумать. Может, потому что я с самого утра не в своей тарелке? Или, может, потому что из-под воротника ветровки так и норовит выглянуть ещё не сошедший засос, объясняться за который перед приятелями не было никакого желания? А может, потому что любая отрешённая мысль в конечном итоге приводит меня к воспоминаниям о том, как один из первых отличников моей группы трахает мою тощую задницу? Да не, скорее всего первое. — Ян. — А? — я обернулся всем телом на звук, ртом жуя булку, а носом выдыхая сигаретный дым. Вспомни солнце, вот и лучик, как говорится… Руслан поправил чёрные словно смоль волосы и уставился на меня, сунув обе руки в карманы своих моднячих брюк. — Ты не отвечал на мои сообщения, но я всё равно хочу обсудить то, что у нас случилось, — настрой у него серьёзный. — Валяй. — Что ж. Я надеюсь, ты помнишь мои слова о том, что я к тебе чувствую. — Ага. — Значит, ты понимаешь, что ты мне очень небезразличен и твоя инициатива не могла пройти для меня бесследно. — А-ага?.. — Более того, ты сказал, что готов на отношения и- — Я был пьян, — испуганно выдавил я. Он нахмурился. — Мы выпили по две банки пива… — Это было какое-то неправильное пиво! — я начинаю реально нервничать. — Какое-то слишком крепкое и неправильное! И крепкое! И вообще я натурал! Я потушил сигарету и хотел уже было съебаться со скоростью света, но меня схватили за локоть и тело внезапно окаменело. — Ты не врал, когда сказал то, что сказал, — проговорил отличник твёрдо. — Зачем врать сейчас? Я внезапно почувствовал себя очень маленьким и беспомощным. — Я… Я не знаю, — опустил я булку. — Мне…стрёмно?.. Блять, да я просто жалок. — Чего ты боишься? Отношений? Или что кто-то узнает? Или… Он внезапно изломил брови так, как будто осознал невероятную истину. — …меня? — Пф-ф, — я сбросил его ладонь со своей руки, — тебя-то я точно не боюсь. Я выше тебя и в плечах шире, у меня нет причин тебя бояться. — В физическом плане может и нет, а вот- Его прервал звонок, заверещавший из стен университета. Толпа студентов, как по команде, побросала окурки от сигарет и айкосов, и хлынула в здание. — Блять, Руслан, иди ты в баню со своими разговорами! — я запихнул остаток плюшки в рот и нырнул в цунами из разноцветных одежд, намеренно теряясь. И мельтеша среди однокурсников по коридорам, ведущим в нужную мне аудиторию, я так и не сумел понять, чего же я боюсь.

***

С последней пары я благополучно смылся, сославшись на боли в животе, и под ворчание преподавателя "То понос, то золотуха…" удалился прочь. Через час, преодолев четверть города на маршрутке, я подковылял к общаге. Завалился в комнату, взгромоздился на подоконник и вновь принялся курить. Голова пустая. Единственное, что навевает тоску, это факт того, что импровизированного репетитора я абсолютно точно лишился, а значит сессия снова будет сдана на тройки. А я уже замечтался порадовать родителей. Даже поверил в себя. И сам же всё просрал. Идиот. Телефон разразился стандартной мелодией звонка. — Ало? — Я вижу тебя в окне. Я метнул взгляд в сторону улицы. Опять эти голубые глаза настойчиво сверлят во мне дыру. — Ты свалил с пары? — Ага. Сказал, что мы с тобой в маке отравились, — усмехнулся голос в трубке. — Но ты же отличник и всё такое. Разве тебе можно прогуливать? — Один раз не пидарас, как говорится. "Иронично" подумал я. — Ладно, спускаюсь.