44 пары обуви и пирог с патокой

Думаю, у меня талант — спокойно наслаждаться пищей, когда обстоятельства тому не располагают. В любом случае, завтрак был превосходный. У меня даже закралось подозрение, что он готовился либо не Томом, либо не для меня изначально. Как бы там ни было, пора уже заняться делом. Вспоминая, что владелец занес в комнату еще и багаж вместе с бездыханным телом Квиррела, я, намазав последний тост маслом, прошлась по комнате. Теперь я была намного внимательней, когда успокоила нервы и набила желудок, поэтому багаж нашелся быстро. Откровенно говоря, я нашла его еще поглощая еду. Просто знаете, есть и смотреть только на тарелку, когда вокруг столько странных вещей, это задание с двумя звездочками. Багаж стоял перед спинкой кровати. «Ого! Неужели он прямиком с Албании прибыл?» — подумала я, рассматривая несколько разных чемоданов и сундук, которые лежали друг на друге, — «И в правду, было бы очень некрасиво оставить все это внизу. Такие вещи не для глаз посетителей. Пусть это и кабак… Кстати, а „Дырявый котел“ это кабак или таверна? Не могу вспомнить, а надо. В противном случае на меня будут косится». Я прекрасно понимала, что зал, в котором принимают гостей, не может быть местом для хранения такого объема вещей. Да и за барную стойку они бы не влезли. Кому понравится работать, когда под ногами такое добро мешается? Вывод напрашивался сам собой — вещи были перенесены в комнату еще, когда Квириус прибыл в Лондон вчера утром. Следовательно, он сам поселился здесь. Именно тогда Гарри и встретил Квиринуса. «Какого черта тогда Том вытворял здесь? Может, Квиррелл оплатил комнату только на день, чтобы сделать дело, а потом свалить домой? Вполне объяснимое желание, вот только почему бы ему сразу было домой не пойти?». Рыться в чужих вещах никогда не было для меня проблемой, но на этот раз я не спешила открывать первый чемодан. Я не знала, что могу увидеть внутри, а воспоминания о возможностях ручной клади во вселенной ГП были очень яркими. Мне бы не хотелось, чтобы чемодан засосал меня, оторвал руку или сделал что-то еще более ужаснее. Провалится в него у меня тоже желания не возникало. Я спустила чемодан на пол. Он был компактный, я бы сказала даже современный с выпуклой крышкой, окрашенный в желтый цвет. «Боже, как мило. Я бы купила себе такой». Пока я завтракала, я составила для себя небольшой список вещей, которые обязательно должны быть найдены в этой горе поклажи.

Поиск сокровищ

1. Одежда Квиринуса Квиррелла; 2. Учебный план; 3. Конспекты с путешествий и прочие личные записи; 4. Валюта.

В чемодане я обнаружила альбомы. Сначала была мысль, что там фотографии, но перелистывая один альбом за другим, с удивлением обнаружила, что это… гербарий. Профессор очень ответственно подошел к оформлению своей коллекции: каждое растение было подписано, указано место и время сбора, а также дополнительная информация в виде аббревиатур и цифр. Что обозначали последние заметки, было не понятно. «Надо же какой аккуратный. И почерк у него красивый» — подумала я, проводя пальцами по буквам. Они не были с завитушками или росчерками, просто обычный почерк, но очень ровный, немного кругловатый и без петелек. Сами альбомы были бумажными — естественно, куда им до наших — с пожелтевшими страницами. Мне понравилось рассматривать гербарий, пусть нюхать его я и не решилась. Мало ли, какую пыльцу выделяют эти листья. На дне чемодана меня ждал сюрприз. Четыре альбома были не с растениями, а с вырезками из газет. Это были не только английские издания, я заметила, что некоторые надписи были на немецком, на болгарском, с какими-то иероглифами и другими символами. Большинство, конечно, было на английском, но сам факт меня удивил. Лично я знала только 3 языка: свой, чешский и французский, и то последний только со словарем и под гипнозом. «Неужели он и вправду понимал, что здесь написано?». Эти заметки обязательно нужно было прочесть и изучить. Принцип подбора газет был не ясен, но я заметила, что некоторые заметки будто были знакомы друг с другом. Люди с одной фотографии смеялись над новостями другой газеты и крутили пальцем у виска, а один пухленький мужчина в очень солидном костюме даже пытался затереть надпись ногой. Я могла изучать их поведение и разбираться со всем этим весь день, но у меня было еще много работы, поэтому альбомы пришлось с сожалением отложить. Правда закрывать их я не стала, просто положила рядом с собой на пол, чтобы время от времени можно было поглядывать на товарищей. Первый чемодан меня совершенно не разочаровал, поэтому я полезла во второй. Он был намного больше, но сделан из кожи. Разновидность животного я не опознала, но кожа была твердой. Изнутри чемодан тоже был ею оббит. Внутри лежало множество странных приборов и коробочек. Все было также аккуратно сложено по размеру, цвету и форме. Продолговатые предметы были подвешены к крышке чемодана. Вещей было столько, что с точностью сказать насколько глубокий чемодан я не могла. «Любите порядок, профессор?». Некоторые из вещей, что лежали на верху, мигали и вертелись, но я не узнавала ничего, кроме набора ухода за метлой. «У Вас есть метла, профессор?» — окинула я взглядом остальные вещи — «Вы же не обидитесь, если я не буду на ней летать?». Расценив изучение этого чемодана пустой тратой времени, я перетянула его в сторону. Возможно, внутри и было что-то полезное, но выгребать все сейчас оттуда мне совершенно не хотелось. Необычным было то, что поднимать чемодан было не тяжело, а вот толкать его, будто толкаешь неподвижный двадцати трёх этажный дом. Третий чемодан был похож на Хогвартский, но без герба. В нем я нашла одежду и личные вещи профессора. Из моего любимого темный плащ с капюшоном, который был похож на тот, что профессор использовал в Запретном лесу в фильме. Я надела его на себя и едва не убилась о чемодан. Капюшон закрыл весь обзор и двигаться было невозможно. «Как маги в таком ходят? Им надо награду давать за смелость». Также мне понравились нежно синяя сорочка и манжеты. Просто они больше всего были похожи на те элементы одежды, к которым я привыкла. На самом деле они были не просто похожими, они реально были маггловскими. Вот так неожиданность. Если с одеждой все было понятно, то с обувью были проблемы. У профессора были только 3 пары. Это же кощунство! Мне даже стало его жаль. Это были две пары обычных туфель, одна из которых была на мне, и сапоги, очевидно предназначены для «грязной работы» вне города. «Вот уж минималист. Или бомж, это уж как посмотреть. Ничего, я тебе прикуплю что-нибудь». Мое догадка, что чемоданы глубоки - оправдалось. Сколько бы я тряпок не доставала, они не кончались. Шарф Квиррелла меня напугал. Его цвет просто повернулся задним местом к моему чувству прекрасного. Как только я его увидела, сразу же подошла к окну и выбросила его на улицу. Плевать, что с ним там станет, такое не должно находится в гардеробе у человека. Кроме одежды, были еще часы, лупа, наборы из ножей, ножниц, шприцы, свисток (я хотела в него дунуть, но тот стал подозрительно светится и я передумала), иголка с нитками, зеркало, средства для ухода за телом (если верить надписям), перья, свитки, чернила и множество других вещей. Мне даже стало немного скучно. Все-таки я ожидала немного большего. Потом я нашла относительно маленькую коробочку продолговатой формы. Мое сердце забилось быстрее. «Это же коробочка с волшебной палочкой!» Медленно открывая крышку, я ожидала чудо. Какое же было мое разочарование, когда коробка оказалась пустая. «Вот те раз. Зачем ему пустая коробка? Он их коллекционирует что ли? И где тогда палочка?» — перетряхивая все вещи, думала я. Так ничего и не обнаружив, я была более чем озадачена. Ведь не могло же так быть, чтобы он без палочки ходил. Он же не бессмертный в конце-то концов. Стыдно признать, но мысль посмотреть в карманах ко мне пришла довольно-таки поздно. У моей соседки по комнате был блог, который она посвятила волшебным палочкам. Она заказывала разные коробки, распаковывала их на камеру и рассказывала историю каждой волшебной палочки. Палочка Квиринуса не была очень популярной, но ради общей идеи блога Миди ее купила. Пока ее не было в комнате, я перелапала каждую палочку, делая вид будто колдую. Поэтому вид волшебной палочки в руке был для меня чем-то естественным. Разве что понимание того, что она настоящая, а не просто кусок дерева, делал этот момент незабываемым. Палочка Квиринуса была очень светлой — пастельно-персиковый цвет переходил в серый на рукоятке. Дерево было абсолютно ровное и гладкое. Только рукоятка отличалась — дерево словно треснуло на две части, которые спиралью огибали друг друга и так в конце и не сливались обратно. — Ну, даже не знаю… Акцио часы! Никакого эффекта не последовало. Нет, палочка нагрелась в руке, но больше ничего не произошло. Часы как валялись в центре комнаты на мантии, так и продолжили валятся без единого намека на передвижение. «То ли это я криворукая, то ли палочка слушать меня не собирается… Ну вообще отлично». Последним объектом моего интереса стала внушительная стопка писем, которую Квиринус хранил в одном из отделений. Их я пообещала себе прочесть после осмотра всех вещей. У меня еще остался один чемодан и сундук. — О, Господи! — засмеялась я, открыв последний чемодан. Он был весь разделен на множество маленьких отделений для что бы вы думали чего? Для зелий. Их там было просто до фига и еще чуть сверху. И все подписаны, что самое главное. «Профессор, мне нравится Ваша любовь к каталогизации вещей. Но скажите мне, зачем подписывать что-то, назначение чего Вам прекрасно известно? Чтобы ворам было удобнее опустошить запасы? Или зелье это не Ваш конек?». От души посмеявшись, я подошла к сундуку: «Вот здесь должно быть что-то грандиозное. Может существа, которые он нашел во время своих странствий? Те же тролли и драконье яйцо? Или артефакты? Или нелегальное транспортное средство?» — А… — открыв сундук, я спустилась на землю — Книги. Ну… книги это тоже хорошо. В сундуке действительно были книги. Очень много разных книг, как старых так и новых, если судить по их обложке. А справа от них приютилось отделение со свитками. Видимо сундук «а-ля Муди» стоит дороже обычного и пришлось покупать это позорище. «Ладно. С этим потом разберемся. Сейчас нужно сменить одежду, ведь спускаться вниз во вчерашнем, грязном, пропитавшимся алкоголем костюме мне не очень хочется». Собралась я решительно — подняла с пола мантию (такую же, как была на мне, но более темную и с фиолетовой оторочкой), достала с чемодана черный костюм тройку с синим жилетом, такого же цвета галстук и фиолетовою рубашку с очень высоким воротником. Также достаточно бодро я отправилась в ванную. Уже там мой пыл немного спал. «Это же мне придется раздеться… снять эту одежду, а потом надеть эту. И я увижу кожу… Бр-р-р, жутко…» — Интересно, насколько реально снять с себя тряпку с закрытыми глазами, если не знаешь, что и как снимать? — поинтересовалось у меня отражение испуганного мужчины. Вид широко открытых чужих глаз меня немного успокоил, будто, кроме меня, был еще человек, которого перспектива оголятся нервировала не меньше, чем меня. «Милый. Надо будет потренироваться перед зеркалом делать разные выражения, чтобы знать, что смотрится более выгодно». Опустив глаза на защелку на мантии, я нахмурилась. «Это типа пуговицы такие? Какие огромные. И совершенно не подходят ему». Пуговицы никак не поддавались. Они не открывались, не отрывались, не крутились и не выдавливались с ткани. Их нельзя было разъединить, а мантию снять через голову. — Блин, да что за день такой? Кое-как провозившись с вещью, я плюнула на это дело и просто разрезала ткань ножницами, которые взяла у Квиринуса с набора. — Простите, профессор. Когда научусь колдовать, починю. С остальной одеждой было проще, если это можно так назвать. Пришлось отвернутся от зеркала и смотреть в потолок, думая о чем-то отвлеченном. С ужасом приходит понимание, что однажды мне придется принять ванную. И это «однажды» будет скоро. Закончив с переодеванием, осмотрела себя в зеркале, просто чтобы убедится, что Квиринусу идет его же одежда: «Неплохо. И тюрбан не надо снимать, и к глазам подходит». Открыв кран, я только вздохнула. — Ну Вы шутите, да? Где вода? — я понимаю, что волшебникам незачем вода в трубах, но наколдовать себе воду я не могла, а умываться чаем не хотела. Возможно, мое действие не понравилось бы настоящему профессору, кто знает, но ходить с заплывшим лицом я отказывалась. Еще осматривая Аллею я приметила, что на подоконнике соседнего с моим окна стояла ваза с цветами. Не долго думая, я вернулась к окну, высунулась с него и стырила вазу. Ну, а что? Мне нужнее. Воды в ней оказалось как раз достаточно, а из цветов получилась замечательная бутоньерка, которую я приделала к мантии. Потом я села за стол, положив перед собой один из найденных свитков и перо с чернильницей. Когда приходилось врать владельцу «Дырявого котла», я еще не осознавала, что писать письма все же придется. Но, немного поразмыслив за чашечкой чая, я поняла, что не совсем уверена, как я попаду в школу. Сначала я даже испугалась, что Квиринуса еще не приглашали преподавать, но потом вспомнила, как Хагрид представил профессора Поттеру. Мол, это его будущий учитель. Следовательно приглашение он все же получил. Письмо от директора школы с приглашением я нашла среди корреспонденции, но в нем была только дата начала учебного года. Никакого билета или порт ключа не прилагалось. Оно и понятно, ведь профессор и так должен был знать, что делать. Нужен ли профессору билет на Хогвартс-экспресс? Будет ли это странно, если я приеду в школу на поезде? С одной стороны, так прибыл Люпин. С другой — нигде не было сказано, что так прибывают в школу все учителя. Сообщить директору, что я приеду поездом я не могла, ровно как и попросить билет. Отсутствие любой информации по данному вопросу могло поставить Квиррелла в неловкое положение, если никакого билета не нужно и все про это знают, включая Квиррелла. Так собственно и при любом другом раскладе. Трансгрессировать я не могу в принципе, путешествовать по каминной сети боюсь, куда лететь не знаю. Все это было поправимо: до конца лета я могла бы все узнать, но для этого надо выиграть время. Писал ли Квиринус ответ? От этого зависело начало моего письма. Нельзя было говорить о смене планов или благодарить за приглашение. Нужно было так сформулировать письмо, чтобы оно сошло и за ответ на приглашение, и за обычное сообщение — никакой конкретики, все нужное мне упомянуть вскользь, чтобы директор сам додумал, в чем моя проблема. Посидев за столом некоторое время, я придумала, что писать. Личного дневника в Квиринуса не было и я не могла изучить его стиль письма, но вот гербарий вполне сошел за образец почерка. Уверена, у волшебников есть заклинание, которое заставляет перо писать самостоятельно, ровно как и уже заколдованные перья, но оно не было мне известно, а шнырять пол дня в поисках пера времени не было. Поэтому пришлось подделывать почерк, переписывая письмо раз за разом. Это было ужасно — перо то и дело протекало, либо вообще не хотело писать и вместо этого царапало бумагу. Когда чистые свитки закончились, письмо приобрело более менее пригодный вид. «Господин директор, Вчера я прибыл в Лондон в прекрасном настроении от открывшихся перспектив. Чтобы я не думал до этого, но мне пришла в голову замечательная идея по поводу проведения практического курса. Конечно, нужно было прибыть в Англию намного раньше, чтобы воплотить ее в жизнь, но я надеюсь, что до конца лета смогу все организовать. Не удивляйтесь, если увидите меня только под начало учебного года. Кажется, единственный день, когда я смогу отдохнуть будет только первого сентября. Пейзажи за окном поезда всегда успокаивали. О подробностях я напишу немного позже, сейчас очень тороплюсь. Пишу пока выдалась свободная минутка. С наилучшими пожеланиями, Квиринус Квиррелл.» — Надеюсь, у него нет никаких титулов которые придется вписывать. Да и письма подобного содержания от «моего» имени тоже погоды не сделают. В любом случае с таким письмом я могу хоть бы отбрехаться, ссылаясь на настроение и разные внешние обстоятельства. Я свернула свиток и перевязала его лентой. Постучав письмом по поверхности стола, я рассуждала о той «замечательной идее», о которой собираюсь сообщить директору. Прикол в том, что никакой идеи не было. Если говорить откровенно, то мне бы лучше всего никуда не ехать, а сейчас же собрать вещи и отправить в мир магглов доживать свои дни, работая где-нибудь в другом месте. И кинуть весь магический мир, наколоть директора с его проклятой во всех смыслах работой и духа своего бестелесного, который летает не пойми где и не добрался еще до меня. Но мне было тупо любопытно. Хотелось на замок посмотреть. «Вот же дура. Мое любопытство сгубит меня это точно. Ладно… идею придумаю. В конце концов от себя всегда нужно требовать больше, чем можно осилить». Собрав остатки чистого пергамента, я написала еще одно письмо. Это было для человека, который мог бы мне здорово помочь здесь. Я вспомнила о нем не сразу, но Роулинг как-то упомянула, что хотела сделать его наставником для Золотого Трио. Такое нельзя игнорировать.