2.
1 мая 2017 г., 15:16
У меня есть секрет. Сможешь его сохранить?
Сычен стоял на пороге дома, где жил Доён, и ждал. Страх за парня, которого китаец уже приписывал к друзьям, увеличивался с каждой проходившей минутой. Голова закружилась сильнее, когда минутная стрелка приблизилась к десяти на циферблате. Но только Дун хотел зайти в подъезд, чтобы убедиться в том, что Доён ещё жив, дверь медленно распахнулась, и на улицу вышел раздражённый кореец. Его волосы не были уложены, как это было обычно, да и рубашка оказалась помятой, но Ким это с лёгкостью исправил, натянув через голову красный свитер с логотипом школы. Новенький ещё несколько минут смотрел на то, как хён стряхивал невидимую грязь со свитера, злился на брата из-за своего сломанного брелка на ключах, вечно дёргал замок чёрного рюкзака, казалось, бесконечно ворчал и был всем недоволен, но потом поднял нечитаемый взгляд на китайца и кивнул головой в знак приветствия. — Мы опоздали, — следя за секундной стрелкой, на выдохе сказал Сычен, чтобы хоть немного избавиться от повисшей над ними неловкости. На самом деле некомфортно себя чувствовал только китаец, ведь корейцу, на удивление, было совсем плевать. Одно опоздание за все школьные годы ничего ему не испортит, получит только маленькое замечание от классного руководителя. — Как Тэиль? — Охрипший голос донёсся до Дуна, и тот тут же оживился, увлечённо рассказывая о том, что у Муна всё хорошо, что недавно он закончил одну свою картину и не показал любопытному китайцу, но Доён нахмурился и поджал губы. Видимо, китаец сказал что-то не так, и Ким обиделся, в худшем случае разозлился. Сычен продолжил говорить, но уже намного тише и без жестикуляции рук, пока друг не прервал его. — Он быстро справился с потерей матери, — Дун резко остановился, желая провалиться под землю, а Ким продолжал медленно шагать по дороге. Сычена испугало такое спокойствие парня. Он совсем не хотел, чтобы Доён вёл себя как последний суицидальный мудак, но и то, что он так спокойно говорит о смерти матери друга, очень сильно пугало. — Она не часто общалась с сыном и человеком была отвратительным. По твоим рассказам о нём, легко понять, что он не расстроен. Иди, наконец, быстрее, — крикнул Доён, развернувшись к отставшему китайцу. Сычен встряхнул головой и догнал друга. — А Юта? — Дун усмехнулся, уже собираясь рассказать про очередного парня, которого заметил на снимках фотоаппарата, но не успел, потому что Доён зашёл в школу. Он даже не заметил, как они подошли к зданию. Китаец на секунду задумался о том, что Доён не особо хотел выслушивать рассказы про японца и спросил просто из вежливости. Когда Сычен провожал друга взглядом, глядя на его опущенные плечи и висевший на одном плече рюкзак, то громко вздохнул, поднимая голову и разглядывая белоснежный потолок. Он хотел бы знать, что на самом деле происходит с Доёном после всего случившегося с ним за выходные, но не знал как подойти и спросить об этом. Боялся, что Ким упрямо промолчит и отвёрнется, чтобы спрятать плескающуюся на дне глаз боль. Боялся этого больше, чем если бы он накричал на него или ударил. Так, хён хоть выпустит наружу то, что накопилось, а так, промолчав о своих чувствах, только усугубит всё, что его гложет. Сычен хотел совсем не этого для своего друга уж точно, поэтому пытался быть почаще рядом. Только не раздражало ли это Кима? Дун вздохнул ещё раз, опуская голову. До звонка на перемену оставалось ещё минут сорок, поэтому Сычен, решив не рисковать, поднимался на третий этаж в кабинет. Когда он зашёл внутрь, то увидел полнейший беспорядок: учителя не было, девушки столпились вокруг нескольких парт, за которыми сидели Ли Тэён, Чон Джехён и Ким Доён, остальные парни бегали от доски к дверям, рисуя непристойные вещи и проверяя, идёт ли сюда какой-нибудь другой учитель. — Что произошло? — Сычен бросил рюкзак на парту, подходя к неизвестной девушке. Китаец пытался вспомнить, как её зовут. Сохи? Сохён? Без понятия. Она посмотрела на него из-под ресниц, снимая очки. — Тэиль наехал на учителя Хан, и та рассплакалась, подбежала к двери с криками о том, что его отчислят. Доён пытался защитить его правда, но это только ухудшило ситуацию, потому что он опоздал. Поэтому учитель никого больше не стала слушать и убежала, — кратко изложила девушка и вновь уткнулась в учебник. Прошло всего десять минут урока, а его одноклассники уже разнесли класс. Даже не верится, что это — выпускной класс. Новенький задумался о том, что никто не поверит этому. Подумают, что только перешли в старшую школу. Такие дети. Тэиль сидел на подоконнике, широко раскрыв окно. Китаец уверен, что если бы не датчики в классе и охрана под окном, которая вечно косится на их окна, то тот бы достал сигареты и выкурил всю пачку. Но вместо этого он хмуро глядел на раскрывающийся горизонт за окном: очерченные облаками верхушки гор, осыпанные листьями дороги, самолёты, разрезающие своими железными крыльями мелкие тучи. Сычен очень сильно пожалел, что не перевёлся неделю назад в класс к Юте. Посмотрев на безразличного Доёна, которого окружили девушки три или четыре, Дун решил самостоятельно подойти к Муну и поговорить. Стоило ли? Нет. Как только китаец подошёл к другу, поздоровавшись, то тот взорвался, устроив истерику пуще прежнего. Скинув с ближайшей парты все вещи и начав кричать на Сычена и на то, как его всё откровенно задолбало, он вышел из класса, громко хлопнув дверью. — Молодец, новенький! Вот сам и подбирай мои вещи с пола! — К парте тут же подбежала девушка, и Дун секундами ранее заметил, что стояла она возле парты Джехёна, расстегнув первые две пуговицы своей рубашки. Её распущенные волосы лезли ей на лицо, и она вечно их поправляла, юбка задиралась выше, чем нужно, а пуговицы она совсем не спешила застёгивать обратно. Она истерично топала ногой, кричала на весь класс и указывала пальцами на разбросанные по полу вещи. Дун растерялся, явно не готовый к такому исходу событий. Словно попавший в закрытую коробку, всё ещё прибывавший в шоке от поведения хёна, ничего не слышащий и плохо разбирающий впереди людей из-за начавшегося головокружения, китаец даже не заметил, как уже сидел за своей партой, а напротив стоял никто иной, как сам Ли Тэён. — В следующий раз не подходи к её парте, — чётко проговорил Тэён, щёлкнув перед его лицом пальцами. — Ясно? — Сычен пришёл в себя и посмотрел в другую сторону, где та самая девушка быстро собирала свои вещи и вытирала слёзы, а все ученики неодобрительно косились на китайца. Он одними губами спрашивал у Доёна: «Что случилось?», на что тот кривил лицо и рассматривал Ли. — Ясно?! — Чуть громче спросил Тэён, опираясь ладонями о парту Сычена. Тот наклонился назад подальше от корейца и начал усиленно кивать. Ли развернулся, но когда сел за свою парту, выгнав всех девчонок от неё, повернул голову и ещё раз посмотрел на китайца. Видимо, не ожидая, что Дун всё ещё смотрит на него, резко отвернулся обратно, открывая тетрадь. Одноклассники заметно успокоились, ограничиваясь только тихим перешептыванием, Тэиль ещё не явился обратно, и новенький решил, что сегодня он не вернётся в школу, Доён продолжал что-то усердно решать, но нервно ёрзал на своём сидении, явно ощущая чужой пристальный взгляд на спине, Тэён оттолкнул от себя учебник и слушал музыку, играя на телефоне. Все были чем-то заняты, а Сычен до сих пор находился в прострации. Где-то не здесь. Никто не удосужился подойти к парню и спросить, что с ним стряслось. Даже тогда, когда он начал громко дышать, а после чуть ли не задыхаться, не в состоянии даже согнуть свои пальцы. Чувствовал он себя беспомощно и унизительно, когда пытался сдерживать начинающийся приступ. Плохо разбирая звуки, Сычен всё равно слышал тихие возмущения со стороны одноклассников. Он зажмурил с силой глаза, но страшные картинки прошлого всё ещё мелькали в его голове. Ощущая, как его тело начало отпускать и он был в состоянии им контролировать, новенький, не выдержав очередного давления, соскочил со стула, опрокидывая свою парту и выбегая из класса. Дун бежал по коридору вперёд, задев успокоившуюся учительницу Хан плечом. Как бы стыдно ему ни было, новенький выбежал через чёрный вход из школы, резко вдыхая свежий воздух, думая, что это поможет ему остановить слёзы. Но всё было бесполезно, когда парень, опираясь дрожащими ладонями о кирпичную стену, видел разбившиеся обломки машины, яркий огонь, охвативший почерневший металл, лужи крови и изуродованные тела в нескольких метрах от себя. Его пробивала ледянящая дрожь от макушки до кончиков пальцев ног. Его маленький секрет, казалось, хочет вырваться наружу, хотя и маленьким его назвать нельзя. Огромный, страшный секрет, который китаец пытается всеми силами скрывать от чужих глаз. Любая нервотрёпка для Сычена была испытанием. Любое движение других людей, которое могло испугать парня, было войной, в которой он всегда проигрывал, а страх, одерживая очередную победу, сжимал его сердце в колючие тиски. Когда слёзы высохли, неприятно стягивая щёки, новенький услышал непонятный щёлк справа и повернулся. Рядом с ним стоял человек, которого он ожидал увидеть в самую последнюю очередь. Тэён опирался спиной о стену, зажимая сигарету губами и убирая зажигалку в карман бежевых брюк. Дун неосознанно сделал шаг в сторону от парня, но отчего-то не убегал от него. Сычен увидел в том, как парень спокойно курил на заднем дворе школы, что-то удивительно привлекающее. И в том, как Ли закрывал глаза на несколько секунд, выпуская табачный дым с раскрывшихся губ, и как он медленно поднимал веки, рассматривая плывущие облака наверху. Только новенький хотел задать вопрос, что здесь делает Ли, как тут же сжал губы в тонкую полоску, потому что Тэён, выбрасывая недокуренную сигарету на каменные плитки, внимательно смотрел на китайца. — Это не то место для тебя, чтобы успокоиться. Здесь часто тусуются обдолбанные подростки, поэтому директор тщательно следит за теми, кто находится здесь, — Тэён скрылся за белой металлической дверью, оставляя Сычена обдумывать его слова. Значит ли это, что Ли один из этих наркоманов? Значат ли его слова, что кореец пытался предупредить его или просто хотел испугать? Решив прислушаться к словам парня, новенький поспешил вернуться в класс. Учитель ничего не сказал, когда Дун зашёл в класс без разрешения. Одноклассники оборачивались назад и смотрели на него, но Сычен игнорировал их. Вместо того, чтобы уткнуться в учебник и читать текст, он сверлил взглядом спину Ли. Непонятно зачем, но он бы продолжал смотреть на него в течение всего урока, пока кореец не повернулся, раздражённо оглядывая задние парты, чтобы узнать, кто доставляет такой дискомфорт. Благо, Сычен успел отвести взгляд и приковать его к учебнику. Прозвенел очередной звонок с урока, и ученики вздохнули с облегчением, вставая со своих мест и выходя из кабинета. Доён подошёл к парте Сычена, хватая того за плечо. Руки Кима так сильно тряслись, что он с силой сжимал плечо друга, чтобы скрыть это. Китаец, посмотрев в испуганные глаза друга, понял всё без слов и быстро встал со стула. Когда кореец хватался ледяными пальцами за запястье друга, Дун успел заметить, как ухмылялся Чон, сидевший на своём месте. Он помахал новенькому рукой и собирался подойти к ним, но Сычен больно шикнул, когда хватка на руке стала сильнее, и поспешил увести Кима из кабинета. В столовую они пришли вдвоём, и лёгкий мандраж Кима прошёл. Они с подносоми в руках увидели, как Юта активно махал им, а рядом с ним сидел какой-то незнакомый парень. Пока Сычен был в замешательстве, Доён, заметив это, тихо прошептал нужную ему информацию. — Тэн — тот самый алкоголик с параллельного класса, о котором мы говорили на твоём дне рождении, — Сычен приоткрыл губы, кивнув другу. Они сели за стол, и оказалось так, что Дун был прямо напротив тайца. Тот с нескрываемым любопытством изучал глазами новенького. — Это правда, что ты целовался с Тэёном на заднем дворе школы? — Открыто спросил одноклассник Юты, и все сидящие за столом, включая и ошарашенного китайца, подавились едой.
