Записи две тысячи шестнадцатого года, второго декабря.
Часы на моём столе показывают третий час утра, а я так и не сомкнул глаз, но это неважно. На улице было спокойно, только еле слышный шелест листьев за окном нарушал тишину. Ночью обычно очень красиво, ведь так? Что-то я отвлёкся. Сегодня был очень необычный день. Я видел странную девушку, пока сидел в своём любимом кафе. Она разговаривала сама с собой, и со стороны это выглядело бы забавно, если бы не мысль, которая посетила меня: «Неужели, напротив неё сидит призрак?». Тогда мне стало совсем не смешно, а страшно, поэтому я поспешил уйти из этого заведения (на выходе я увидел стенд с фотографиями, возле которого бегал один из официантов и снимал их. Одна из них показалась мне такой привлекательной и яркой, что я забрал её себе. Парень на ней был очень необычной красоты, но надпись навеяла ненавязчивую тоску: «Помни меня таким»). Только по дороге домой мне стало интересно, что же с девушкой случится дальше? Что-то я вновь отошёл от главного…
Я вот думаю, стоит ли брать характеры знакомых мне людей для основных персонажей в моей новой истории? Долго размышляв по этому поводу (почти неделю), я всё-таки решился на это. Боюсь, что испорчу всё и мне будет неловко, но почему-то именно сегодняшней ночью мне плевать. На протяжении трёх часов я смотрел на маленькие пометки на своём запястье, выведенные в спешке ручкой с синей пастой. Они сохранились у меня с ноября, ведь иногда я снова и снова обводил кривые буквы.
ким доён. 7 ноября. попытка суицида.
Всё получилось спонтанно на самом-то деле: я пришёл к нему домой, чтобы отдать задание по химии, так как в школу он не пришёл, а Тэиль был крайне занят. Его брат, который, к слову, совсем не похож на Доёна ни характером, ни внешностью, сказал мне, что он не выходит из своей комнаты со вчерашнего вечера. Не подумав о чём-нибудь подозрительном, я направился к его комнате через длинный коридор в их квартире. Доён-хён мне понравился, когда Тэиль неожиданно привёл его. Мы общались с ним раньше, как мне помнится всего раз, но тогда я не обращал внимания на его очень тонко чувствующую натуру. Словно хрупкий артефакт, ну, лично для меня. Аккуратен во всём. Даже показалось, словно в нём было идеально абсолютно всё. Располагающий к себе человек, улыбчивый, но близко никого, видимо, не подпускает. По нему сразу видно, точнее, когда смотришь ему в глаза, что он не тот, кто может пустить в свой круг доверия всех подряд. Ну, так вот… я снова потерялся в своих мыслях.
Доён пытался покончить с собой
из-за Джехёна. Хм, так как я скоро всё забуду, то хочу расписать в подробностях, чтобы, перечитывая это вновь, понять ситуацию и узнать заново причины его такого необдуманного и глупого поступка. Скорее всего, хён сам по себе очень ранимый, просто старается всё держать внутри себе во вред. Я уверен, что на его сердце уже виднелись трещины от прежних страданий, но… окончательно всё разбилось пятого ноября на вечеринке, когда
Джехён изнасиловал Доёна.
Двадцать девятого октября практически вся старшая школа собралась в загородном коттедже Чон Джехёна. Каждый приходил со своей индивидуальной целью, и Чон особо не отличился от них. Устроил её не ради веселья учеников, а, видимо, ради своего собственного. Так мне всегда говорил Тэиль-хён: «Наконец, баскетболист может осуществить свою собственную цель». Никто никогда не знал, что (или кто) было в его голове. И эта цель стояла на кухне ровно в десять вечера, разглядывая потолок. Опускал взгляд только для того, чтобы наградить выпивших учеников презрительным взглядом, бегая от них из стороны в сторону. Я хотел подойти к нему, когда ожидание возвращения Муна надоело, но резко остановился посреди гостиной, когда увидел Джехёна. Он подошёл к хёну, и они начали разговаривать. Заметно, когда Доён начинает нервничать, поэтому я начал думать о том, что, возможно, моему хёну нравится этот парень. Моя уверенность в этом выросла, когда Чон взял его за руку, а Доён не сопротивлялся. Через несколько минут ко мне подошёл какой-то пьяный парень, начиная громко ныть. Когда я посадил его на диван и хотел уйти, то увидел, что Доёна с Джехёном на кухне больше нет. Ничего плохого не может произойти, думал бы я, если бы однажды Тэиль не рассказал мне всю правду о Чоне. Я вообще без понятия, откуда он всё это знает, но почему-то мне даже неинтересно. Или страшно спрашивать у него такие вещи… Хорошо, в этом доме было очень много людей, поэтому я думал, что они просто забились куда-нибудь в угол и разговаривают дальше. (примечание: в кармане джинс я всегда ношу ручку на случай, если захочу быстро сделать заметки). Стало очень душно на первом этаже, да и музыка очень раздражала, от неё стала сильно болеть голова, поэтому я вышел на задний двор, где людей было, к счастью, поменьше.
Отчего-то мне захотелось заглянуть на второй этаж и узнать, что происходит там. На втором этаже людей было так же много, как и на первом, а некоторые скрывались за закрытыми дверями комнат. В надежде найти пустую, я дошёл до конца коридора и свернул налево. Как только я повернул, то резко свалился на пол, больно ударившись копчиком и запястьем правой руки. Ещё несколько секунд мой мозг словно отключился, и я попал в другую вселенную. Приподняв голову, я успел заметить спину Джехёна; он быстро надел футболку и спустился на первый этаж. Наверное, именно тогда я серьёзно испугался.
Признаться честно,
мне очень стыдно, что я так поступил. Создаётся впечатление, что я следил только за Доёном в ту ночь? Наверное, ведь мне было скучно, а Тэиль куда-то смылся уже в первые минуты вечеринки. Мне так стыдно и обидно, что я, вспоминая сейчас ту ночь, плачу, и слёзы на этом листе создают разводы. Мне становится тяжело дышать, когда перед глазами снова плачущий Доён. Картина, представшая тогда перед моими глазами, заставила в тот момент мои колени подкоситься. Я захлопнул дверь и закрыл её на замок, отчего Доён крикнул и укрылся одеялом по макушку. Думаю, я тогда совсем не соображал.
Мне стало чертовски больно. Доён, лежащий под одеялом и рыдающий, вдохновил меня и я достал ручку.
идиот. Выбросив её, мне стало стыдно втройне, и я начал стирать большим пальцем надписи:
«ким доён. 5 ноября. изнасилование». И без слов хёна мне всё было понятно. Когда Ким опустил одеяло по плечи, то смотрел на меня красными заплаканными глазами, прося помощи. Я гладил его по рыжим волосам и пытался успокоить, но слёзы всё текли из его глаз,
где я больше так и не увидел жизни.
Дальше всё словно в тумане. Практически ничего не помню. Седьмого ноября, когда хотел зайти к нему в комнату, я не смог: дверь была закрыта.
Я хотел было уже… нет. Доён тихо лежал на кровати, и я бы не стал ни к чему придираться, если бы не увидел на тёмно-синих простынях белые таблетки, что были словно россыпь сияющих звёзд на небе. Но хочу, чтобы вы все знали, что ничего более жуткого я не видел. Будучи уже в больнице вместе с его старшим братом, я дрожащими пальцами сжимал ручку и писал новые слова, что сильно кололи в душе. Полное осознание этих гадких слов на моей коже жгли и отпечатывались на внутренней стороне сердца. Сдерживать свой отчаянный крик о том, что я беспомощное создание, было практически невозможно, но голос пропал ещё в по дороге в больницу. Ни звука. Ничего, кроме собственного дыхания и тяжёлых вздохов брата.
ким доён. 7 ноября. попытка суицида.
Я смотрел на осунувшегося от голода и побледневшего от глубокого стресса хёна и понимал, что виноват. Виноват во всём, что случилось с Доёном за эти несколько дней. И ведь ни один из одноклассников ни разу не спросил, что с ним случилось. Простыл ли он, прогуливает ли,
или умирает. И я был в их числе. Тэиль только отмахивался, говоря, что переписывался с Доёном и с тем всё хорошо, и что заглядывал к нему второго числа. Буквально, вчера. С ним всё отлично, кричал Тэиль, но я впервые не поверил.
Ведь Ким Доён был совершенно не в порядке.
Сейчас с Доёном, конечно, всё хорошо в физическом плане: его цвет кожи приобрёл живой оттенок, да и аппетит улучшился. Но хочу сказать, что таким уничтоженным («разбитым» слишком слабо сказано) я никогда и никого не видел. За все свои восемнадцать — почти девятнадцать, — лет.
То была история о том, как жизнь Доёна сломалась. И виной тому был Чон Джехён. Я знал это, но ничего не мог сделать. И я ненавижу себя за это до сих пор, и буду спустя много лет.
Всегда виновен Джехён.
