Их жизни и судьбы в руках друг друга

И вновь я стою посреди кабинета Эрвина Смита. Вновь женщина в очках стоит у стеллажей, а Леви разместился на диване. Глазами осматриваю комнату. Даже стула нет. Подхожу к дивану и сажусь к краю, что ближе к двери, так как Капрал сидит на другом. Облокачиваюсь и кладу левый локоть на подлокотник, правую ногу на левую. — Не возражаете? — обращение скорее к Смиту, чем к остальным. Всё же он хозяин кабинета. — Нет, — спокойно говорит он. — Что касаемо службы, то ты должна отслужить два года и, если до тех пор не погибнешь за стенами, у тебя есть право либо продолжить служить на благо человечества, либо уйти. — Что будет, если я выберу второй вариант? — Ты сможешь жить, как гражданская, — произносит Леви. — На поверхности, — уточняет. — То есть два года. Не так уж и много, — понятно. Но я не буду задумываться сейчас об этом. — Ты состоишь в отряде капрала Леви. Расписание тренировок он озвучит тебе позже. Комната у тебя остаётся прежней. Прости, но у нас нет больше мест. — Ничего страшного. Меня устраивает комната, — там открывается вид на площадку, да и комната в принципе уютная. — Хорошо. Это, пожалуй, всё, что касается службы, — он закончил. Видимо, моя очередь. Обвожу всех присутствующих взглядом. Что-то не то. Также что-то не то, как и в тот раз. — Как вас зовут? — спрашиваю у женщины в очках. — Ханджи Зоэ, — она улыбнулась. Но даже так что-то не так. Кажется, я начинаю догадываться. — Что происходит, Смит? — О чём ты? — он правда не понимает? Нет, он всё прекрасно понимает. — Думаешь, я не вижу? Да её распирает от интереса: кто я такая. Отмени ты уже свой приказ. Да и у этого аура, будто только обратись к нему, он любого порвёт. Ты не даёшь им быть собой. Боишься, что спугнёшь меня? Не спугнёшь, не переживай. Всё равно я уже в разведке. А происходящее меня бесит, — раздался тихий смех. Я попала в яблочко. — Хорошо, хорошо. Леви, Ханджи, мой приказ отменяется. — Пф, ну наконец то, а то слишком много мороки от этой девки, — Леви. Встал и подошёл к чайнику. Кажется, он заваривает чай. — Привет! Меня зовут Ханджи Зоэ! Можно просто Ханджи, — я повернула голову и прямо перед лицом увидела очкастую. — Скажи, тебе интересны титаны?! А хочешь, я покажу тебе свою лабораторию?! — продолжала тараторить она. — Стоп. Во-первых, дистанция, — я отодвинула её от себя. — Во-вторых, … покажешь мне, после, разведку? Что да где, заодно и лабораторию, — та просияла. Что я такого сказала, что человек теперь светится от счастья? — Ты вырыла себе могилу, — донёсся до меня голос Леви. — Очкастая, отстань от неё. Теперь, давай ты рассказывай, — он вернулся на своё место. В руках чашка с чаем. Он странно держит её. Ханджи отошла обратно к стеллажам, продолжая сиять от счастья. Нужно быть поаккуратнее с ней. — Что вам обо мне интересно? — Просто расскажи о своей жизни. Нам ничего о тебе не известно. — Хорошо, — я вздохнула. Приняла более расслабленный вид. — мне всё равно: выйдет эта информация за эти стены или нет. Просто не хочу повторять всё тысячу раз. Как я уже говорила, я родилась в Подземном городе. Как мне сказали, меня просто нашли, лежащей на дороге. Хах. Родители даже не потрудились отнести меня к приюту. Это место сложно им назвать, но так оно и есть. Имён в этом приюте не было. У каждого был номер. Мой 13. Поэтому я никому не говорю своего имени. У меня просто его нет, — я замолчала. — И это всё? — Остальное… личное, — на моей совести много смертей. — Если я и расскажу больше, то… не сейчас, — и все из-за меня. — Это лишь общая информация. База, которая есть у вас о каждом солдате. Остальное… он же не пишет вам в документах. — Да, ты права. Что ж, ты имеешь на это полное право. Все могут быть свободны, только Леви останься. Мне нужно с тобой ещё поговорить, насчёт работы, — кажется, Леви помрачнел. Хех. — Ханджи, мы идём? — Да, да, конечно, пошли! — она подошла ко мне и дотронулась до ручки двери, как вдруг: — Эналия, — я замерла. Я ослышалась? Нет. Я чётко услышала это имя. Я обернулась в сторону говорившего. Леви смотрел в окно. — Что ты сказал? — всё же я не могу поверить, что он назвал именно это имя. — Эналия. Не дело ходить, не имея имени. Отныне оно твоё. И только попробуй не обращать внимания, когда к тебе обращаются с ним. — Почему именно это имя? — шёпотом спрашиваю я. — Оно мне нравится. И мне кажется, подходит тебе, — всё также смотря в окно, продолжал говорить Леви. Да нет. Не может такого быть. Он просто сказал первое пришедшее в голову имя и им оказалось именно это имя. Да, так оно и есть. К тому же Эрвин сказал, что те двое умерли. Значит и третий тоже. Но… этого не было сказано. Я спрошу у него. Но позже. Как-нибудь позже. Мы вышли из кабинета и направились в сторону лестницы. — Итак, на сегодня я твой экскурсовод. Сейчас мы находимся на третьем этаже. Здесь всего лишь шесть комнат. Первая — кабинет Эрвина, вторая — его комната. Чуть дальше — моя. В самом конце душевая и ваши с Леви. Душевая всегда закрыта, ибо ваши душевые и так связаны одной комнатой. И зачем эта дверь нужна вообще? И так, дальше. Второй этаж у нас очень большой, здесь находятся комнаты Солдат. На первом этаже библиотека, кладовая, дверь в подвал, и мини кухня. Ей почти никто не пользуется. Также на первом этаже тоже присутствуют комнаты Солдатов. Здесь, также, находится прачечная. А теперь, идём на улицу, — мы вышли из корпуса и направились в сторону большого здания. — Здесь у нас столовая, а там… — и как мы успели оказаться на полигоне? — Тренировочная общая площадка. Ну, в общем, тут есть ещё много мест, но пошли уже в лабораторию, — да она же мне почти ничего не показала! Мы пришли в какое-то здание. Ещё на протяжении пяти часов она рассказывала и показывала мне всё о титанах. А она выглядела счастливой. Всё это продолжалось бы и дальше, если бы я не задала волнующий меня вопрос: — А где можно взять форму? — Ханджи замерла. Видимо, она об этом даже не задумывалась. Её лицо отражало задумчивый вид. — Так, — она начала рыться в шкафу. Наверное, она редко бывает в своей комнате, потому что, как по мне, то все её вещи тут, ибо их очень много. — Держи. Примерь штаны и рубашку, — я зашла за ширму. Штаны мне ужасно длинные, рубашка немного жмёт в груди. Я показалась Ханджи. — Да, так дело не пойдёт. Переодевайся. После того, как я переоделась, мы направились к Смиту. — Эрвин, ей ничего не подходит, — он пробежался по мне оценивающим взглядом. — Сходите к швейному мастеру, вы ещё успеете. Объясни ситуацию и скажи, что это срочно. Пусть сделает несколько комплектов. Я так понимаю, гражданской одежды у тебя тоже нет. Нет, за эту работу он не возьмётся. Ханджи, сможешь поделиться с ней парой юбок? На счёт верха будет сложнее. Думаю, … Сходите-ка до Леви. Тебе не одна гражданская одежда по размеру не подойдёт из наших девушек Солдатов. Остаётся только мужская. Только не говорите ему, но он у нас единственный, кто из мужчин короткого роста… — Не беспокойся, Эрвин, им не придётся скрывать от меня твои слова, поскольку я лично услышал их, — Леви прошёл в кабинет. — Вот бумаги, которые ты просил, — он перевёл на меня взгляд. — Эрвин прав. Пошли, — он прошёл мимо меня и вышел. Я двинулась за ним. — Я занесу тебе пару юбок вечером. — Хорошо, Ханджи. Как только мы пришли, Леви открыл шкаф и начал в нём что-то искать. Спустя пять минут, он достал несколько вещей. — Вот. Примерь, — и вышел из комнаты. Я подошла к кровати и начала переодеваться. Кофта и штаны. Явно спортивные. — - Неплохо. Значит остальное тоже подойдёт, — я отвела взгляд. Было неудобно. — Спасибо. Капрал, откуда вы родом? — всё же мне нужно это знать. — Зачем тебе это? — отлынивает от ответа. — Хорошо, поставлю вопрос по-другому. Вы были знакомы с Фарланом и Изабель? — он задумался. — Я скажу тебе больше. Я был тем, кто сказал тебе всегда улыбаться. Не помнишь? — помню. — Так это были вы. Не изменились. Только… глаза не те. Теперь я понимаю, почему не могла вспомнить, где видела эти глаза. Сейчас в них чего-то нет. — Я не могу сказать тебе то же самое. Ты изменилась. И не только внешне. — Многое произошло… Думаю, нужно остановиться вспоминать о прошлом. Ничего не изменится. Вы мой начальник, я ваша подопечная. Я рассчитываю, что всё так и останется впредь. До свидания, Леви. И ещё раз спасибо за одежду, — я открыла дверь и вышла. Да, так будет правильно. Зайдя в свою комнату, я ещё раз посмотрела, на теперь уже свою, одежду. Решила, что из трёх рубашек, серая будет пижамой. Они все одинаковые, но разных цветов. Чёрная, белая и серая. Ещё есть спортивная майка. Если её подшить, то вполне будет как раз. Также есть простые штаны и спортивные (По крайней мере, они на них похожи). Плюс кофта. Разложив всё в шкафу, я хотела прилечь, как в дверь постучали. — Войдите, — в комнату зашла Ханджи с вещами в руках. — Вот, здесь три юбки, которые, на мой взгляд, более-менее будут тебе как раз. Ну вот эта точно. Она села и мала мне. Длину надо будет укоротить, так что имей ввиду. А теперь пойдём снимем мерки для формы. У нас осталось пятнадцать минут, — я кивнула и положив вещи на кровать, вышла за дверь. Спустя какое-то время я вновь вернулась в комнату. Аппетита не было, поэтому я решила не идти на ужин. Переодевшись в пижаму, коей служила теперь серая рубашка, я залезла в кровать под одеяло и закрыла глаза. Хотелось спать. Этот день был тяжёлым. Последнее, о чём я подумала: Эналия, что в переводе означает «Звезда с неба». И снова я в этом месте. Что на этот раз? Тело само ведёт меня куда-то. Мимо меня пробегает девочка. За ней гонятся мальчишки. Вновь. Разворачиваюсь и иду за ними. Картинка меняется и вот я уже стою возле дома, у которого стоят много ящиков. Впереди стоят Фарлан, Изабель и Леви. Они разговаривают с мальчишками. Я не слышу, что они говорят, но я знаю. Мальчики спрашивают не пробегала ли здесь девочка, а они говорят… но не верный маршрут. Мальчики убегают, а из-за ящиков выходит девочка лет семи. Эти люди улыбаются ей. Да, они всегда были добры ко мне и играли со мной. Картинка меняется. Это же место, но я сижу и грустно читаю записку. До сих пор помню её текст: «Прощай. Мы не сможем больше приходить на это место. Надеемся, мы когда-нибудь ещё с тобой встретимся.» Три дня они встречались на этом месте. И на четвёртый не пришли. На третий день знакомства, перед тем как расходиться по домам, Леви сказал этой девочке, чтобы она улыбалась. Улыбка ей к лицу. И то, что его раздражает, что у неё нет имени. Поэтому отныне её имя Эналия. Вот, что тогда он сказал этой девочке. Вот, что тогда он сказал мне. Резко вскакиваю в кровати и оглядываюсь. Сон. Всего лишь сон. Сколько уже можно? Я помню… помню… Я и так всё помню! Так сколько же ещё раз мне приснятся все эти кошмары?! Я знаю, что это всё из-за меня. Знаю, что я виновата во всех этих смертях. Осматриваюсь. Окно закрыто. Странно. Руки потянулись к медальону на шее. В тот день мне встретилась старушка и рассказала всё. Открыла мне глаза. Как будто это было вчера, до сих пор помню её слова: «- Бедное дитя, на тебе проклятие. Все, кто любят тебя, погибают из-за тебя. Все, кого любишь ты, тоже. Возьми этот медальон. Когда наконец-таки будешь по-настоящему счастлива, открой его. — Спасибо, бабушка. — Ты добрая девочка. Вижу сложно тебе будет. Ах, бедное, бедное дитя. Запомни слова мои. Единственный, у кого есть шанс выжить, бросить вызов проклятию, спасти тебя — это твоя судьба. Тот… жить. Тот… не сможешь дышать» Но естественно везде есть своё «Но». Мне было семь, а сейчас 22. Я просто забыла то, что она сказала в конце. По-своему я могу предположить, что она говорила: «Тот, без кого не сможешь жить. Тот, без кого не сможешь дышать». Но я могу ошибаться. Я встала с кровати и подошла к часам на тумбочке. Три часа ночи. Мне не уснуть, пока не выпью чаю. Одеваю сапоги, что мне выдали. Это единственно, что мне подходило, поэтому решили сразу выдать. Три часа ночи. Все спят, поэтому не вижу смысла переодеваться. К тому же эта рубашка мне по колени. Ну, почти. Пф, не голая же иду. Да и почему я парюсь? На дворе ТРИ часа ночи. Я вышла из комнаты и направилась на кухню, что показывала мне Ханджи. Думаю, там найдётся чай, хоть ей никто и не пользуется. Ничего не видно. Только свет луны, пробивающийся сквозь окна, помогает хоть как-то ориентироваться. Дохожу до кухни. Хорошо, что здесь есть окна и лунный свет может осветить мне кухню. Ставлю чайник на огонь, а сама присаживаюсь за стол и жду. Спустя минут пять можно было делать чай. Подхожу к столу. — Почему не спишь? — хватаюсь за столешницу и резко поворачиваюсь. В проходе стоит Капрал со светильником в руке, в виде свечи. На нём до сих пор форма. Он ещё не ложился? — Напугал, — я вздохнула. — Просто снятся кошмары, вот и решила пойти выпить чаю. А вы? Судя по тому, что вы в форме, вы ещё не ложились? — Как раз собирался. Завари мне тоже, — я кивнула. — Значит, ты решила пройтись по корпусу в таком виде? — А? Простите, я думала, что в ТРИ часа ночи все уже спят, — я поставила чашку с чаем на стол перед ним и сама села напротив. Будто невзначай, голосом выделяю время. — Ясно. В следующий раз всё же одевайся. Мог зайти, и кто-нибудь другой, с неизвестными тараканами в голове. — Да, вы правы, не подумала. — Определись уже. То выкаешь, то тыкаешь. — Хм… — я задумалась. — Тогда, когда мы наедине, я буду тыкать, а в остальных случаях выкать. Так пойдёт? — Да, — и сделал очередной глоток. И всё же почему он не спит? — Почему вы пошли спать только в это время? — Работа. Очень много бумажной работы. Откуда она вообще берётся? — последняя фраза, будто он обратился сам к себе. Я решила промолчать. Допив чай, я помыла кружку и поставила её на своё место. — Мне, наверное, пора. Спасибо за компанию, Леви. Спокойной ночи, — сказала я и вышла. Но всё же до меня донеслось его тихое, с ноткой доброты: «Спокойной ночи». Я вернулась в комнату и легла обратно в кровать. Вновь взглянула на окно. И всё же я не помню, чтобы закрывала окно перед тем, как уснуть.