Влюбиться в девушку брата

Эти несколько дней, когда Саске и Хината были в отъезде, казались Итачи настоящим раем. Не нужно было избегать их обоих, не нужно было стыдиться, каждый раз смотря в глаза младшему брату, или, что ещё хуже, просто наблюдать за ними. Наблюдать, как эти двое любят друг друга. Сейчас, оставшись наедине с самим собой, он мог наконец-то расслабиться, развалиться на диване и читать любимую книгу, просто размышлять — делать что угодно, не завися при этом от местонахождения влюблённой парочки в квартире. Этот вечер, как и несколько предыдущих, должен был пройти просто замечательно: никто не намеревался приходить к нему в гости; он приготовил ужин для себя самого, его уже ждали непрочитанные страницы и непросмотренные кадры. Сегодня Итачи был предоставлен самому себе, и ничто не могло нарушить его гармонию. Ничто, кроме настойчивого звонка в дверь. Учиха тяжело вздохнул, предвидя, наверное, Конан у себя на пороге, и приготовился к обилию речи, от которого успел отвыкнуть за эти несколько дней. Как же ему не хотелось открывать эту дурацкую дверь, впускать кого-то в эту тихую и мирную квартиру, но… На кнопку звонка упорно продолжали давить. Парень подошёл к двери и, секунду подумав, наконец-то открыл её, несказанно удивившись. На пороге стояла Хината.

***

Саске нервно напевал странную мелодию себе под нос, усердно пытаясь перевернуть уже слегка подгоревший блинчик. Он, наверное, испортил уже около десяти штук, так что этот просто обязан быть идеальным. В конце концов, хоть какой-то из приготовленных им просто обязан быть хотя бы съедобным. — Что тут происходит? — Сонная Хината спустилась на кухню, учуяв не самый приятный запах подгоревшей пищи. Она практически не спала ночью, постоянно ворочаясь и пытаясь выкинуть из головы не самые приличные мысли, что так и норовили захватить её сознание, поэтому выглядела девушка не совсем нормально. Она была жутко уставшей. — Хотел сделать тебе сюрприз, — тяжело вздохнул Учиха. — Из всего, что я планировал приготовить, у меня получился только апельсиновый сок, который мы вчера купили в магазине. Перестав хмуриться, девушка снисходительно заулыбалась. Всё-таки Саске изо всех сил старался наладить их медленно угасающие отношения, и иногда его попытки вызывали только умиление. И кто бы мог подумать, что Учиха будет в маленьком фартучке портить блины для своей девушки, стоя на кухне в восемь часов утра? Он, кажется, и сам не мог такое вообразить. — Давай я. — Хьюга, взяв инициативу в свои руки, быстренько приготовила задуманный Учихой сюрприз, пока горе-повар накрывал на стол, раскладывая столовые приборы. — Это должен был быть завтрак в постель, — грустно пробормотал он. — Так тоже неплохо, — отметила Хината, присаживаясь за стол и надкусывая лично приготовленный горячий блинчик. — Ой! — Обожглась? — заботливо поинтересовался Саске, проводя пальцем ей по щеке. Она кивнула, слегка скривив всё ещё немного сонную мордашку. — Нужно было подождать, дурёха. — Учиха ласково чмокнул её в маленький носик и принялся разливать по стаканам апельсиновый сок. «Дурёха». На её глаза набежали слёзы. Этот момент был таким по-дурацки милым: то, как он провёл своим пальцем по её щеке; то, как назвал её этим таким… родным словом; то, как поцеловал её. Это всё было слишком… слишком прекрасно. Она не заслужила этого. Она постоянно думала о другом человеке — не о том, что сейчас находится перед ней и вкладывает в свой взгляд столько тепла и любви, столько нежности, насколько только способно его готовое вот-вот разбиться сердце. Она не заслуживала этого взгляда, не заслуживала его любви, не заслуживала этого завтрака в постель, которого так и не получила. Она ничего этого не заслуживала. — Всё хорошо? — Саске видел её взгляд и не понимал, что сделал не так. — Я… — Девушка, с силой зажмурившись, всхлипнула. — Я не могу так, Саске. П-прости… Она резко встала, выбегая из кухни и направляясь к своей сумке, намереваясь собирать вещи, когда парень пустился вслед за ней. — Что произошло, Хината? — Учиха искренне не понимал, что происходит, ведь всего минуту назад всё было так хорошо. Они вместе готовили завтрак, она улыбалась и, кажется, была всем довольна, но сейчас… Она плакала. И Саске оставалось только догадываться почему. Она молчала и продолжала всхлипывать, скидывая в свою сумку разбросанную по комнате одежду, пока парень не схватил её руку. — Прости, Саске. Мне нужно уехать, — отрывисто произносила она, глотая слёзы. — Я хочу побыть одна. Мне… мне нужно о многом подумать. Пожалуйста, не держи меня. Я обязательно всё тебе расскажу, но только сначала разберусь во всём сама, хорошо? — Ты можешь объяснить мне, что, чёрт возьми, происходит?! — Злость медленно закипала в нём. Её истерика наводила на него лишь искреннее недоумение. — Не сейчас, — прошептала девушка, хватая наспех собранную сумку и закидывая её на плечо. Парень негодующе провожал её взглядом, когда Хината покидала место, где они вместе должны были оставаться ещё несколько дней. Она села в машину и просто уехала, оставляя его наедине с собой. Хьюга подумала о том, что Саске не сможет самостоятельно вернуться в город без машины — если только закажет такси, — лишь спустя час в дороге. Возвращаться ей не хотелось, и она решила, что извинится за это — как и за всё остальное, — при их следующей встрече. Она просто не выдержала. Она не могла так больше. Не могла смотреть в его глаза, не могла слышать его мягкий голос. Не могла обманывать его, но тем более — не могла обманывать саму себя. Она сказала ему, что собирается подумать и разобраться во всём. Но Хьюга определённо знала, куда направляется.

***

— Хината? — нервно вопросил Итачи, пытаясь незаметно выглянуть из квартиры и увидеть наконец младшего брата, потому что её вид явно не предвещал ничего хорошего. — Ты чего здесь делаешь? И… где Саске? — А ты хотел бы его здесь видеть? — не отрываясь от его тёмных глаз, с каким-то даже вызовом произнесла девушка, не дожидаясь приглашения и проходя в квартиру. Сказать, что Учиха был удивлён, — не сказать ничего. Он чувствовал себя так, будто один из его не самых приличных снов начинает сбываться. Итачи молчал, следуя за ней в гостиную и не понимая, что вообще происходит. Девушка весь день провела в дороге и выглядела ещё хуже, чем утром. Она была растрёпанной, её глаза покраснели от слёз, а веки слегка опухли. Ей ничего не хотелось, кроме как наконец поговорить с ним. Поговорить и выяснить всё. — Почему молчишь? — с таким же вызовом, как будто обвиняя его в чём-то, вопросила Хината. — Ты хотел бы, чтобы Саске был здесь?! Парень нервно сглотнул. Он никогда не понимал логику девушек, и этот вопрос наводил на него определённый ужас. Учиха понятия не имел, чего она добивается. — Ты меня слышишь?! — выкрикнула она. Кажется, нервы её окончательно сдавали. — Что за странный вопрос? — непонимающе посмотрел на неё Итачи. — Что вообще происходит? Что с тобой приключилось? Всё хорошо? Он даже вопросы задаёт такие, что Хинате приходит в голову, будто бы Учиха переживает за неё, заботится о ней. Почему он всегда такой? Быть может, ему и вовсе наплевать на неё, но он всегда ведёт себя так в разговорах с ней, как будто бы насильно заставляя замечать в себе лишь хорошие стороны. — Ты можешь просто мне ответить? — тихо спросила девушка. Она и сама не понимала, почему именно этот вопрос так засел в её голове, но будто бы чувствовала, что от ответа зависит весь исход этого разговора. Хината будто бы знала, что ответ даст ей понять, что именно чувствует Итачи к ней. — Я не знаю, — всё так же недоумённо пожал плечами Учиха и заметил её разочарованный взгляд. К нему медленно приходило осознание того, что же всё-таки происходит. Неужели они с Саске расстались? Неужели всё это время Хината думала о нём так же много, как он — о ней? Неужели именно сейчас пришёл момент, когда пора перестать закапывать свои чувства и избавляться от них? — Н… нет. Девушка снова уставилась в его глаза, как будто пытаясь разглядеть его душу, пытаясь понять, что творится у него в голове, о чем он думает и чем живёт. Хьюга будто бы изо всех сил пыталась понять, почему он тогда поцеловал её и почему это так сильно повлияло на всю её жизнь. — Я не могу так больше. — Она запустила руки в волосы и будто бы в панике присела на диван. — Я не могу так больше, Итачи… — уже шёпотом, вонзая в него свой светлый, замученный мыслями взор. Он опустился рядом с ней, положив руку ей на плечо. Как тогда, в машине, когда она расплакалась прямо перед ним. — Зачем ты поцеловал меня? Зачем ты рассказал об этом? Если бы я не знала, всё было бы совершенно по-другому. — Я не хотел, чтобы всё было так, Хината, — виновато прошептал он. — Я не знаю, на что надеялся, но, видимо, что-то заставляло меня думать, что исход может быть совершенно другим. Я… я был таким идиотом. Эгоистом. Мне не хотелось справляться с этим в одиночку, поэтому я просто скинул это всё на тебя. Она грустно и вымученно улыбнулась. — Всё изменилось. Я не могу больше быть с Саске, но и расстаться с ним я тоже не могу. Итачи зажмурился, слыша её тон. Конечно, он уже не раз думал о том, что, если младший брат когда-нибудь узнает об этом, ему будет ужасно больно, но… Хината говорила так, будто бы продолжала встречаться с ним только лишь из какой-то нелепой жалости, что делало всё в разы хуже. Он не хотел, чтобы с Саске так поступали, пусть братец и сам никогда не отличался хорошим отношением к людям. Итачи уже разбивали сердце, и, кажется, то же самое вскоре произойдёт и со вторым Учихой. Он знал это. Знал, но теперь уже ничего не мог исправить. — Ты разрушил всё, Итачи. Ты разрушил наши с Саске отношения, сказав всего лишь несколько слов, понимаешь? — По её щекам медленно текли слёзы, а сама Хината была на грани истерики. — Всё стало таким ужасным. Мне не хочется выходить из дома, потому что, куда бы я ни шла, Саске идёт со мной. Он всегда со мной, во всех уголках моей жизни, и я не знаю, как от этого избавиться, понимаешь? Я не могу исправить саму себя, не могу заставить своё сердце чувствовать по-другому. Я просто не могу! — Я… — Он словно не мог подобрать слов, стараясь не сталкиваться с ней взглядом. Ему было стыдно. Она сидела перед ним и просто плакала, а он ничего не мог с этим поделать. Сейчас им обоим не поможет никакая прогулка и никакое мороженое. — Я не хотел разрушать твою жизнь. Я лишь хотел быть её частью. Хината продолжала смотреть на него и, будто бы не слыша его слов, так же продолжала говорить: — Я вижу, что он смеётся, и мне даже не интересно над чем. Мне неинтересны его шутки, неинтересны его слова и пустые — теперь уже пустые — разговоры. Меня раздражает, когда он прикасается ко мне, когда он целует меня и говорит, что любит. Я не могу спать, я не могу есть, я не могу делать хоть что-либо, не думая… о тебе. Я смотрю в его глаза, но вижу лишь твои. Я прикасаюсь к его губам, но представляю твои. Я с ним в реальности, а в мечтах — с тобой. Это мерзко, подло и низко. Но… мне так хочется, чтобы мои мечты стали правдой. На последних словах Итачи резко повернулся к ней и посмотрел в глаза. Слёзы больше не капали, она была совершенно серьёзна и так же смотрела на него. Это будто бы была ужасная игра, затягивающая их двоих. Они не могли быть вместе, не могли построить ничего прочного — как это, казалось, делали Хината и Саске, — всё, что сейчас происходило, заранее было обречено на провал, но всё же они не могли остановиться. Эта игра была азартной. Эта игра затягивала их обоих. Учиха впился в её губы со всем желанием, что утаивал в своём сердце всё это время. Девушка обвила руками его шею, проникая маленьким языком в его рот и чувствуя сильные руки на своей талии. Итачи нежно опускал её на диван, попутно снимая её футболку и позволяя стягивать свою. Он продолжал целовать её, переместившись к шее, груди и доходя до плоского живота. Он продолжал целовать её со всей нежностью, на какую только был способен. Хината отвечала на его поцелуи, прогибалась и тихо стонала, когда парень, стянув её узкие джинсы и избавившись от белья, осторожно проникал внутрь, словно боясь, что всё происходящее — иллюзия, что эта девушка может вот-вот исчезнуть. Но это всё было правдой. Они были вместе здесь и сейчас, на этом диване, и ничто не могло остановить их. Они оба так долго прятали свои чувства, пытались отрицать их, сбежать от них куда-нибудь подальше и больше никогда не сталкиваться. Наверное, все их действия до этого момента были частью той самой игры. Но теперь всё это уже не важно, ведь их обоих ждало позорное поражение.