Дживс и пять доводов "за"

Сердце стучало где-то у горла вовсе не от быстрого бега. Оно рвалось из пут страха, сковывавших все прочнее. Всё время казалось, что меня преследовали чьи-то взгляды: когда я бежал, когда отмахивался от Джарвиса, когда оступился и едва успел вцепиться в перила. Почти без потерь я взлетел по лестнице к нашей квартире, перепрыгивая по две-три ступеньки. Я забыл, что ключ всегда лежит во внутреннем кармане пиджака, и зажал кнопку звонка, пытаясь отдышаться. Мысли толпились и звенели в голове, или это до меня доходила трель звонка из квартиры? Лишь когда вопросительный взгляд Дживса отрезвил меня спокойствием и немым вопросом, я опустил руку и бросился к моему дорогому камердинеру, который волшебным образом успел принять у меня пальто и шляпу, закрыть дверь и отступить в гостиную. — Дживс! Что делать? Если кто-то узнает, ты пропал. На меня всем плевать, разве только тётя Делия расстроится, но ты же не сможешь работать. Все будут показывать пальцем и шептаться за спиной. Я не хочу, чтобы ты пережил такое! Я… Дживс схватил меня за руки — да-да, именно схватил! — и спрятал их в своих ладонях, вынуждая прекратить метания по квартире. Взгляд его выражал крайнюю степень удивления и озабоченности. А я замолчал и смотрел на его руки. Так мы и замерли: Дживс таращился на меня, а я — на наши руки. Его горячая кожа быстро согрела мои пальцы. Я внезапно понял, что дрожу. — Сэр, могу я узнать, о чём вы говорили? — спросил Дживс странно мягким тоном. — Почему ты отдал меня Маделин? Не знаю, почему спросил это. Даже сейчас не представляю. Может потому, что страх, преследовавший меня по улицам Лондона, растворился в уюте нашей квартиры, а может, я не так боялся огласки отношений, как того, что Дживс уйдет от меня. Не знаю. Но я спросил и ждал ответа. Дживс молчал. — Я, наверное, пойду спать, — сказал я. Повернувшись, я хотел вырвать руки, но Дживс внезапно шагнул ближе и поднял их к губам. Легкий поцелуй пришелся на стиснутые костяшки пальцев. — Мне жаль, — проговорил он, подняв на меня чуть виноватый взгляд. — Я боялся, что, заскучав, вы отвлечете меня от пьесы. Я не способен противостоять вашим желаниям. — Я так и хотел, но тебе нужно было только сказать и мы досмотрели бы чёртово представление. Неужели я кажусь таким эгоистом? — Ничуть, но стоит вам намекнуть, как я не могу сопротивляться. Я видел, как на вас смотрели, когда мы шли по парку. Мною овладело желание немедленно показать, что вы принадлежите мне! — Ты ревнуешь? — я был удивлён, поражен до глубины души. Мой непробиваемый Дживс оказался не таким уж сдержанным, как пытался показать. — Это пугает меня, — он опустил взгляд. — Я должен был успокоиться. Обстоятельства сложились удачно, и я воспользовался этим. — Я снова помолвлен. Это не очень-то удачно. Или тебя всё устраивает? Ты же не хочешь окончательно избавиться от меня? — Нет! — он сжал мои руки. — Уверен, мне удастся решить эту проблему так же быстро, как и всегда. — Маделин настроена весьма решительно. Она уверена, что я напялил килт, чтобы признаться ей. Да ещё и Гасси, тугодум эдакий, помчался к своим тритонам. Хотя знаешь, я так быстро убежал от неё сегодня. Может, она подумает, что я грубиян и решит не связываться со мной? — Сомневаюсь, обычно мисс Бассет не отказывается так скоро от своих решений. Я вздохнул и шагнул к Дживсу. Он тут же прижал меня к себе, даря покой своих уверенных объятий. Я слышал как стучит его сердце. Быстро, но чётко. Ту-дум-ту-дум-ту-дум... Оно ещё ускорило ритм, когда он провел руками вниз по моей спине. Частые удары совпадали с моими. Я поднял голову и нашел губы Дживса своими. Он поцеловал меня, основательно, до дрожи в груди серьезно. Тревоги дня отступали, но сердце не сбавляло хода. Оно будто стремилось вырваться навстречу Дживсовому мотору и стучать для него, лишив своего хозяина сознания. Ту-ду-ту-ду-ту-ду... Стена возникла за моей спиной вовремя — до того, как я позорно сполз бы на пол. Для большей уверенности в моей устойчивости, Дживс вклинился коленом между моих дрожащих ходулей. Будь я в брюках, это не доставило бы проблем, но килт весьма ощутимо натянулся, шершавой тканью сжав мое весьма неравнодушное естество. Дживс нависал надо мной и пристально смотрел то в глаза, то на губы, будто не мог решить, на чем сконцентрировать свое внимание. Я помог ему и на время отключил свои зрительные ана... что-то там, прикрыв веки, и предоставил свой рот и своё тело в его распоряжение. Руководил он в обоих случаях так же уверенно и основательно, как в нашей квартире в делах уборки. То есть я многого не осознавал до конца, лишь успевал восторгаться. Например, я абсолютно не почувствовал, как лишился пиджака. Куда-то пропала эта сумка от килта. Лишь когда его язык очертил круги вокруг моих сосков, я понял, что и рубашка расстегнута. Сам я успел откинуть подальше его галстук и вынуть из петель пару пуговиц пиджака. — Я долго не выдержу, Реджинальд, — нисколько не жалобно предупредил я. Ответом мне стала короткая улыбка, от которой все пальцы мои одновременно сжались, наверняка больно потянув Дживса за волосы и неприятно сдавившись в ботинках. После я ощутил приятный запах массажного масла, который мы иногда использовали дома для, ну вы понимаете. То, что произошло дальше, я могу отнести исключительно к разряду потрясающе сложившихся обстоятельств. А как ещё назвать ситуацию, когда исключение одного из элементов приводит к невозможности её возникновения? Если бы мой Реджинальд не был на взводе — ха! Он всё-таки умеет ревновать! — он никогда не позволил бы себе даже мысли о том, чтобы любить меня в коридоре, прижав к стене. Если бы не моё твёрдое решение привести дряхлые мышцы Вустера в достойное состояние, я был бы не способен выдержать столько времени, цепляясь ногами и руками за Дживса. И наконец, если бы не килт, так удобно открывающие Вустеровские фронты и тылы, мы бы не сумели так скоро приступить к самому потрясающему акту любви за последние пару месяцев. — Я готов признать, что в некоторых ситуациях ваш выбор одежды бывает более чем подходящим. Выражение надутой лягушки было почти незаметным на его лице, да и в голосе слышалось искреннее одобрение, поэтому я позволил себе поздравить себя с победой. Килт был определенно спасен. Я сладко потянулся и перевернулся на бок, чтобы получше рассмотреть расслабленное лицо моего дорогого Реджинальда. Казалось, он не ощущает никакой неловкости, лежа на ковре в гостиной в распахнутой рубашке с незастегнутыми пуговицами на штанах. Он подпирал голову рукой, удобно оперевшись спиной о стену и слегка согнув одну ногу. У меня пересеклось дыхание от этого одновременно истинно аристократичного и вместе с тем крайне развратного образа. Я спрашивал себя, неужели всё для меня одного? И чем я заслужил подобный подарок судьбы? — Чем я заслужил такой подарок судьбы? — спросил я Реджинальда, когда не смог найти ответа. — Временами я задаю себе тот же вопрос, — проговорил он и потянулся ко мне рукой. Горячие пальцы обожгли щеку и спустились к подбородку. Я живо подполз ближе и переплёл наши пальцы. Ковер неприятно терся о самые чувствительные места вустеровской кожи, но все неудобства перестали досаждать, едва наши губы коснулись друг друга. — Настоятельно предлагаю переместиться в более подходящее место, — сказал Реджинальд, недвусмысленно проводя широкой ладонью вдоль моего позвоночника до северных полушарий вустеровского корпуса. Естественно переместиться в постель мы смогли лишь спустя некоторое весьма приятное время. Следующий день принес с собой незначительные неудобства в виде раздражения на коже, которое Дживс быстро вылечил волшебной мазью, и невозможности долго находиться в сидячем положении. Поэтому радостные известия я встречал полулежа на честерфилде, попивая в. с с. Содержимое бокала едва не покинуло свое вместилище, когда Гасси буквально ворвался в мое обиталище, словно воин-шотландец. На нем был килт — к моему счастью, он не знал о традиции раздеваться перед боем — в сине-зеленую клетку, который ему абсолютно не шел. Он грозно заявил, что я могу забыть о Маделин и он требует, чтобы я забыл о ней. Что я своими кознями не смогу разрушить их счастье, и — самая радостная новость! — Маделин разорвала нашу помолвку. Признаться, я не сразу вник в содержание его криков, засмотревшись на причудливый мешок с трубками, которые издавали жалобный вой каждый раз, когда Гасси потрясал им в порыве чувств. По примечательной клетчатой расцветке я определил, что это что-то, связанное с шотландцами, и даже вспомнил что-то подобное, изображавшееся в той книге о традициях моих предков. Но голова отчаянно не желала выдавать больше знаний, поэтому я обратился к первоисточнику всех знаний человечества: — Дживс, — спросил я, когда Гасси выскочил за дверь моей квартиры так же прытко, как влетел в нее, — что это было и что за штуковину приволок Гасси? — Мистер Финкнотл, очевидно, сделал правильные выводы относительно письма, которое я от вашего имени послал ему этим утром. Прошу прощения за вольность, но я осмелился предложить мистеру Финкнотлу «переплюнуть», так сказать, ваши достижения. Сразу по получении письма к нему наведался букинист, обладавший весьма обширным выбором литературы, касающейся особенностей шотландских традиций. Судя по сцене, разыгравшейся только что перед нами, мистер Финкнотл выбрал волынку в качестве средства для победы над вами. Сомневаюсь, что его искусство в обращении с ней было достаточным, однако его намерения стали для мисс Бассет достаточным основанием для прощения. — Ты чудо, Дживс! — воскликнул я, привычно восторгаясь его умом и смекалкой. Пропавшая с горизонта женитьба заставила меня забыть о временных неудобствах и буквально подскочить к Дживсу. Наградой за его старания стал легкий чмок в щеку, от чего та на миг чуть покраснела. — Благодарю, — произнес он, к моему удовольствию, упустив свое феодальной «сэр» в конце. Я, наверное, имел преглупейшее выражение лица, когда улыбнулся и закрыл глаза, вздыхая так, как вздыхают все довольные жизнью люди. Однако следующая фраза заставила меня понервничать, так как Дживс затронул весьма живет… животор… животрепещущую! для меня тему. — Что касается вашего килта, — начал он, — считаю, что хотя его ношение, судя по вчерашним событиям, сопряжено с риском, вполне допустимо, чтобы вы появлялись в нем на некоторых мероприятиях. Я едва мог поверить. Так значит, он не против?! — Так значит, ты не против?! И какие же это мероприятия? Вечеринка в Трутнях? — Дживс отрицательно двинул бровью. — Ежегодная рождественская вечеринка? — Легкое мычание отвергло и это предположение. — Может, то время, когда я гощу у тетушки Делии? — Скорее у вашей второй тети — миссис Грегсон. Как обувью по макушке. Или как там правильно? В любом случае, я застыл с отвисшей челюстью. — Да она же меня прогонит сразу! И там всегда скука смертная, никто не оценит всех прелестей килта. — Все, — он сделал едва заметное ударение на этом слове, — прелести вашего наряда смогу оценить я. От тона, которым он произнес эту во всех смыслах великолепную фразу, вустеровское тело позабыло о вчерашних приключениях и их последствиях и было полностью готово к новым подвигам. А если и не полностью, то дело довершил потемневший взгляд Дживса и его рука, скользнувшая на мою талию. Действительно, он единственный способен оценить удобство шотландского облачения по достоинству. Признание остальных и не требуется, когда Дживс принимает мои пять доводов «за».