Изгой

Отвратительный смех отражается от стен, покрытых голубой кафельной плиткой. По сути, туалет – совершенно не то место, в котором нужно заниматься подобными делами, но этим двоим явно невдомёк. – Засунь поглубже… Да, да, вот так! Коренастый шатен, будто повинуясь голосу своего друга, засунул голову блондинистого парня поглубже в унитаз. Блондин, Кибом, пытается хоть как-то вывернуться из крепкой хватки своего обидчика, но тщетно. – Дай ему вдохнуть. А то захлебнётся, а виноваты мы будем. – Заткнись, Джинки. Без тебя как-нибудь соображу. Джинки не стал огрызаться или влезать в драку. Он кротко кивнул и немного отодвинулся от «белого трона», позволяя Джонхёну приблизиться к захлёбывающемуся в далеко не чистой воде худенькому пареньку. Неприятный аромат уже прочно въелся в кожу, волосы и воротник рубашки Ким Кибома, голова которого сейчас находилась в унитазе. Воздуха уже катастрофически не хватало, но этим двоим молодым людям: Джонхёну и Джинки, явно всё равно. Блондин жадно втянул ртом воздух, когда одумавшийся Джонхён всё-таки потянул того за волосы, вытаскивая из воды, смешанной с золотистой жидкостью, имеющей специфический запах. – Ну, как ты? Готов продолжать? Ничего не отвечая, Кибом жадно глотал ртом воздух, которого так не хватало. «Трудно дышать…» Недовольно фыркнув, Джонхён сначала несильно ударил Кибома лицом о керамическую поверхность, отчего у того из носа брызнула алая кровь, и сразу же засунул его лицом обратно, одновременно нажимая на кнопку спуска воды. «Как же больно… Невыносимо больно…» Захлёбываясь, парень зажмурился ещё сильнее, сквозь шум воды слыша истерический гогот его однокурсников. – Ну что, Джинки, пойдём на пару? – Джонхён усмехнулся, вставая с кафельного пола и попутно вешая на плечо лёгенький рюкзак. – Препод сожрёт, если опоздаем. – А этого куда? – Джинки кивком указал на еле живого, всё ещё находящегося головой в унитазе, Кибома. – Вытащи его хоть оттуда. А то сдохнет ещё. Джонхён, состроив недовольную мину, снова потянул Кибома за волосы и отшвырнул беднягу в сторону, из-за чего тот сильно ударился головой о твёрдую стену кабинки. «Как же больно…» С издевательским смехом двое парней покинули кабинку, оставив её открытой нараспашку. Вскоре они уже сидели на очередной паре по архитектуре. Они беззаботно играли в морской бой и занимались чем попало, прекрасно зная, что через несколько помещений от них, в одном из мужских туалетов, сейчас лежит их бедняга однокурсник, которому в очередной раз досталось просто ни за что. Из его носа продолжает капать ярко-красная кровь, а его глаза плотно зажмурены. «Я уже устал от этой боли…» Действительно, он очень устал. Каждый день отстригать себе волосы, в которых застревает противная жвачка, каждый день нюхать чёртов спирт, которым он так старательно обрабатывает раны, каждый день страдать… Кому это понравится? «Я устал…» Через пару часов его нашли. Помощь? Какая, к чёрту, помощь? Этим двоим парням нужно было только одно. Добить. Добить несчастного блондина, чтобы он потерял сознание. И они достигли своей цели. – Доктор, ну что с ним? – Ничего страшного, госпожа Ким. Просто потерял сознание от боли, – врач по-доброму улыбнулся, глядя на юношу, лежащего без сознания. – Скоро он придёт в себя, и Вы сможете забрать его домой. – И сколько нужно ждать? Доктор призадумался, смешно поджав губы, а затем, прижав пальцы к подбородку, сказал: – Думаю, не больше часа. В лучшем случае. – А… в худшем?.. Женщина, Ким Тэхи, выражала поддельное волнение за сына. Но в глазах врача это выглядело как обычная обеспокоенность за здоровье родного сына. – Госпожа Ким, не волнуйтесь так сильно. Ваш сын очень крепкий, так что поправится быстро. В худшем случае, он очнётся только вечером, – он вновь улыбнулся, – но, поверьте, сегодня он сможет уже переночевать дома. С этими словами доктор Пак поспешил покинуть палату, которая долгое время пустовала, а теперь в ней лежал бледный юноша, Ким Кибом. Его мать думала лишь об одном: «Как же мне надоел этот несносный мальчишка! Из-за него я вынуждена всё время находиться здесь. Меня уже тошнит от запаха больницы!» Тэхи ушла, не дождавшись, пока её сын придёт в сознание. Доктору она сказала, что у неё неотложные дела «по работе». Хотя, разумеется, никаких дел «по работе» у неё не было. Ей нужен алкоголь. Только и всего. «Она даже не дождалась, пока я проснусь?..» – спросил сам себя Кибом, обнаружив, что матери нет в палате. – «Обычно она всегда дожидалась, пока я приду в сознание… и лишь потом уходила…» Парень всхлипнул от всепоглощающей боли. Она пожирает его изнутри. Осознание того, что его никто, никто, НИКТО в целом мире не любит и не ценит, угнетает. «Я не нужен абсолютно никому. Никому. Никому в этом огромном жутком мире», – подумал юноша, теребя желтовато-белую старую наволочку кончиками пальцев. – «Чем я это заслужил?» Придя домой, Кибом обнаружил спокойно спящую в своей комнате пьяную мать. «Она не одна», – подытожил он, всмотревшись в очертания скомканных простынь и одеял на небольшой кровати. – «Но кто это с ней?» Решив долго не задерживаться в дверном проёме, чтобы не выдать себя, Кибом прошёл в свою комнатушку и включил небольшой светильник, закреплённый на столе. Одиноко висящая лампочка на потолке давно перегорела, но мать категорически отказывалась дать юноше новую, чтобы тот мог сам её заменить. – Я не хочу тратить на тебя свои деньги! – каждый раз упрямо твердила женщина, не подозревая, что с каждым произнесённым словом она убивает в парне последние надежды на любовь и понимание с её стороны. – …приращение функции f будет равно… Одна вторая! – рассуждал юноша сам с собой, решая от нечего делать примеры и задачки из школьного сборника. – Эй… – послышался пьяный голос, – кусок дерьма! Ты не мог бы там дрочить потише?! Вслед за этой бессвязной репликой Кибом услышал грохот. Это упала на пол его мать. – Какого хуя, ты, выблядок, оставил бутылки валяться на полу?! – заорала Тэхи. – Неужели так трудно было выбросить?! Кибом уже не обращал никакого внимания на брань и оскорбления со стороны матери. Ему было абсолютно всё равно. Он просто привык к тому, что в глазах матери он был полнейшим ничтожеством и неудачником. «Я привык… Но я уже устал», – подумал он, записывая очередной конспект по высшей математике. – «Зачем так жить?» Юноша выронил ручку из своих худеньких пальцев и схватился за руку, в которую вчера безжалостно был воткнуты острые ножницы. «Больно…» Он взглянул на крепко забинтованное плечо. На желтоватых бинтах появилось алое пятно. - Чёрт… Еле передвигаясь, Кибом прошёл в ванную, аккуратно обходя лежащую на полу пьяную мать. Потихоньку развязал бинт, затем положил его в раковину. «Какой толк от этих бинтов, если их приходится использовать по нескольку раз?» – негодующе подумал он, пытаясь отстирать кровь от старых, уже никуда не годных бинтов. Всё же отмыв алые пятна от пожелтелой ткани, Кибом повесил её сушиться на уродливый змеевик, а затем принялся промывать вновь открывшуюся рану. – Выйди оттуда, гадёныш маленький! – пьяно заорала Тэхи. – Мне нужно в ванную! – Тэхи, подожди минутку… Мне тоже нужно… – Выйди, я сказала! – завизжала женщина, барабаня кулаками в дверь. – Выйди, а не то я убью тебя!!! Отжав бело-жёлтую ткань, Кибом приоткрыл дверь, крепко сжимая в руке влажный бинт. – Что, смерти испугался? – с усмешкой прохрипела Тэхи. – Тварь этакая… С опаской посматривая на озлобившуюся мать, Кибом медленно попятился в направлении своей комнаты, всё так же крепко сжимая в руках влажную ткань. Неожиданно для него самого, он спиной наткнулся на какое-то препятствие. И это препятствие незамедлительно взревело: – Смотри, куда прёшь, – крепкий мужчина средних лет сильно толкнул Кибома в спину, отчего тот налетел на шкаф, больно ударившись об него лицом, – жалкое отродье… Испуганно оглянувшись, Кибом увидел незнакомого мужчину. «Кто это?» – спросил он сам себя. – «Новый ухажёр Тэхи?..» Вжав голову в плечи, юноша поспешил удалиться к себе, терзая себя различными мыслями по поводу незнакомца, который сейчас разговаривал с его матерью. – Почему ты просто не выдворишь его отсюда, а, Тэхи?! – пьяным голосом вещал мужчина. – Он лишь обуза для тебя! – Я знаю! – не менее громко отвечала Тэхи. – Я ненавижу этого ублюдка! Он мне всю жизнь сломал, Мёнсок! – Так почему же ты от него не избавишься?! – Потому что у этого ленивого козла ещё молоко на его жирных губах не обсохло! – женщина была уже в ярости. – Он до сих пор не может работать! А так как денег у него нет, у кого он будет их просить? У меня! Это выйдет ещё дороже! «Хочет выгнать, значит…» – блондин горько улыбнулся, пытаясь остановить текущую из плеча кровь. – «Ничего, совсем скоро я и сам уйду. И мы с тобою, Тэхи, больше никогда-никогда не встретимся». Дописывая очередной конспект, Кибом неожиданно вздрогнул. Сердце забилось быстрее, а мысли в голове перемешались. Медленно встав с жёсткого стула, он, кое-как передвигаясь на цыпочках, вышел из комнаты, стараясь как можно меньше скрипеть старой дверью. Его слух привлекал шум из соседней комнаты, где, по сути, жила Тэхи. Наклонившись возле двери, парень затаил дыхание и стал прислушиваться к шорохам и шуму, которые происходили за запертой на задвижку дверью. То, что он услышал… «Стоны?..» – бледнея, он немедленно отшатнулся от двери. – «Чёрт, нужно уносить ноги, чтобы не попасться!» Так же, на цыпочках, он вернулся в комнату и погасил свет. Стоны из комнаты Тэхи мешали думать и рассуждать о своём ничтожном положении, поэтому Кибом решил провалиться в мир бесцветных серых снов. – Эй, малыш-Кибомми! Этот издевательский тон красивого тенора был до боли знаком «малышу». Ким Джонхён, как всегда, был в своём репертуаре. Нагло подошёл к парте своего однокурсника, собственно, «малыша», и спихнул все его вещи на пол. – Ой, извини, я нечаянно! – слишком наигранно извинившись, шатен истерически загоготал, схватившись руками за живот. – Ой, не могу! Вы только посмотрите на этого «мистера невозмутимость»! Блондин молчал. Он прекрасно знал, чем всё закончится, если он сейчас попытается защитить свою честь. А закончится всё… Правильно, больницей. Парень так же молча встал со своего места и нагнулся, чтобы подобрать вещи. Он даже не вскрикнул, когда Чхве Минхо, ещё один его однокурсник, пнул его в спину, отчего бедняга свалился на книги, беспорядочно валявшиеся на полу. Острые уголки книжных переплётов и корочек вонзились в кожу блондина на лице, руках и нежной шее. Он тихо зашипел, не смея подать голоса. – А ты крепкий орешек! – на этот раз заржал Ли Тэмин, самый младший в группе. – Что же с тобой надо сделать, чтобы ты закричал? Кибом же, не обращая ровно никакого внимания на эти пустые реплики, присел и, собрав свои вещи, встал с ними на ноги, а затем сел на своё законное место, крепко держась за свои книжки и тетрадки. – Вы только посмотрите на него… – саркастически сказала какая-то девушка, имени которой Кибом даже не знал. – Возомнил о себе невесть что, – она резко схватила парня за волосы и ударила его головой об стол. – Эй, красотка, может, заговоришь, наконец? – Чон Сонхва! – девушка тут же отстранилась от блондина, из носа которого вновь текла алая кровь. Голос преподавателя всё же заставил её вернуться в реальность. – Займите своё место. Занятие началось, – преподаватель взглянул на Кибома. – А Вы, молодой человек, уберите-ка кровь с лица. Смотреть неприятно. «Даже профессор Хван… Все они ненавидят меня», – загрузился Кибом, выйдя из аудитории и направившись в туалет. После занятий и долгого и упорного труда над домашней работой Кибом решил немного поразмышлять о своей жизни. Переодевшись в ночную одежду, он прилёг на крохотный старый диванчик в своей комнате и, свернувшись на нём калачиком, стал терзать свою голову привычными мыслями: «Неужели я такое ничтожество? Неужели во мне и вправду ничего нет?.. И никто никогда не полюбит такого неудачника, как я?..» Он обнял подушку, всхлипнув от моральной усталости. «Никто… Как же больно…» Через несколько минут парень уже захлёбывался в своих беззвучных рыданиях. Беззвучных лишь потому, что он боялся разбудить свою мать. «Если она услышит, то непременно станет издеваться…» Бедняга попытался заснуть, но неожиданно нагрянувшая мигрень как будто решила добить его, не позволяя попасть в царство Морфея. Сжимая в руках несчастную малюсенькую подушку, парень решил немного отвлечься и подумать о людях, которые окружали его вне дома. Проще говоря, он стал думать об однокурсниках. А именно о Ким Джонхёне. «Он больше всех их вместе взятых издевается надо мной… Чем я ему так не угодил?..» – парень призадумался, шмыгнув носом. – «Он ведь первым избил меня, когда я только поступил в Кунмин… Но… что это за дурацкое чувство?» Кибом, крепко сжав зубы, сильно сморщился, пытаясь прогнать глупые мысли из головы. «Он ведь ненавидит меня! Так почему же я… Я… я…» Бедняга не мог даже сам себе объяснить, почему сердце начинает бешено стучать, когда он думает о своём главном обидчике. Это действительно оставалось лишь необъяснимым фактом. «Его голос… даже тогда, когда он оскорбляет меня… до безумия красивый…» – юноша ударил себя по голове подушкой. – «Нет, нет, нет, я ни в коем случае не должен думать о нём так! Он ведь ненавидит меня!» Парень провёл в терзаниях, по меньшей мере, полночи, пока головная боль не оставила его. «Неужели я смогу, наконец-то, немного поспать…» Прикрыв глаза и ещё раз шмыгнув носом, он стал медленно, но крепко засыпать.