Изгой

– Сдохни, сука! Молодой коренастый шатен со всей силы ударил кулаком в лицо старшеклассника. Тот, в свою очередь, свалился на грязную землю, поскуливая от боли. С довольной ухмылкой на лице шатен нагнулся к свалившемуся на асфальт подростку и вытащил из его кармана дорогой телефон. Оценивающе на него посмотрев, он положил его к себе в карман. – Спасибо за игрушку, – он ухмыльнулся, – чмо ебливое. Взглянув на этого юношу, не каждый сразу поймёт, что он – самый известный в Сеуле задира. Ким Джонхён – совершенно непримечательный молодой человек, один из студентов факультета искусств университета Кунмин. С виду – благоразумный, красивый и воспитанный парень. Но на самом деле его характер совершенно не такой хороший. «Куда бы слить этот миленький телефончик?» – спросил студент сам себя. – «Нужно узнать у Джинки, где можно выгодно продать этот обезьяний выкидыш». Юноша достал из кармана мятую пачку лёгких сигарет с ароматом ментола и оранжевую зажигалку. Он не курит, просто балуется. «Лишь бы в зависимость не переросло», – подумал Джонхён, обводя фильтр сигареты языком, одновременно зажигая её. – «А то не смогу петь». Его мечтой всегда было одно. Стать артистом и играть на публике. Он даже научился играть на бас-гитаре. Думал, что сможет стать рок-звездой. Но родители были другого мнения о его будущем. – Но почему?! – Рок-звезда – это не престижно, Джонги. Подумай о том, что действительно будет востребовано. Он истерил, устраивал большие скандалы, убегал из дома… Всё было тщетно. Родители сами решили за него его судьбу, отнеся его документы в престижный университет Кунмин. Они хотели, чтобы мальчик продолжил семейное дело и стал великим, по их мнению, архитектором. И им было глубоко всё равно, что бедняга за все годы обучения в школе так и не научился рисовать и любить различные чертежи, с которыми ему в будущем придётся часто встречаться. – Ненавижу! С этим словом он разбил огромную вазу. «Семейная реликвия? Да я ебал эти ваши реликвии! Нахуй они мне сдались?!» – с негодованием думал он. – «Я, что, козёл отпущения?!» Так он думал, пока не пришёл на занятия в университет. Там он встретил его. Ким Кибом. Вроде бы, ничем не отличающийся от других парней. Разве что волосы крашенные. Да и, собственно, всё. Но что-то в нём так отталкивало… Хотелось подойти и вмазать по смазливой роже. Так, чтобы сразу разбить ему его нос, чересчур пухлые губы или ещё что-нибудь. Что он, собственно, и сделал через пару дней. А на вопрос «За что?..» он ответил довольно коротко: – Бесишь просто. Он нашёл истинного козла отпущения. Именно такого человека, которого ни избить, ни убить не жалко. Это даже приятно – видеть, как у этого смазливого придурка лицо искажается гримасой боли. Приятно видеть, как из его носа брызжет ярко-красная кровь после того, как его ударили головой об унитаз в туалете университета. Приятно видеть, как он мучается… «До жути приятно…» В очередной раз затянувшись и выдохнув приятный по запаху дым, Джонхён задумался о парне, над которым он так любил издеваться. О Ким Кибоме. «Да кем он себя возомнил вообще? Этот уёбок мне не понятен!» – от возмущения парень смял ещё тлеющую сигарету в руке, сразу же прошипев от боли. – «Блять. Он так меня бесит!» Но на вопрос «Почему?» юноша не мог дать даже элементарного ответа. Зато удовольствие от наблюдения за корчащимся от боли Кибомом не заменит ничто. Вид блондина, захлёбывающегося в грязной воде из унитаза, дарит просто нереальное удовольствие, а то, как он жадно дышит и мечется от недовольства, даже смешит. «Этот чмырдяй возомнил, что он тут самый умный?» – шатен усмехнулся, зажигая новую сигарету. – «Как бы не так!» Но, как бы Джонхён ни старался, переплюнуть интеллект и начитанность блондина-однокурсника ему никак не удавалось. И это бесило. Выводило из себя. – Ты – жалкое ничтожество, малыш-Бомми, – репетировал парень свою речь перед большим зеркалом в комнате. – Тьфу, блять, нет. Слишком смазливо. Аж тошнит. Надо как-то по-другому. От нечего делать парень весь вечер думал, какую пакость он подстроит своему однокурснику завтра. «Может, облить газировкой его домашку?» – юноша почесал затылок. – «Не, как-то уж очень по-доброму. Заебал он меня». Засунуть Кибома в унитаз показалось Джонхёну уже избитой идеей. Но как-то навредить блондину хотелось до безумия. Навредить так, чтобы он на всю жизнь запомнил два волшебных слова: Ким Джонхён. – Эй, пупсик! – издевательски пропел Джонхён, зайдя в аудиторию и увидев читающего Кибома. – Снова со мной в молчанку играть намерен? Кибом, естественно, ничего не ответил. – Вот же скотина ссыкливая… – шатен буквально подлетел к нему, на ходу доставая зажигалку из кармана протёртых джинсов. – А что ты читаешь? – заржав, он резко повернул колёсико зажигалки и поджёг книгу, которую Кибом держал в руках. – Интересно? Кибом, так ничего и не сказав в ответ, стал тушить огонь руками, обжигая их. Он шипел от боли. Но Джонхёну было всё равно. – Джонхён… – наконец соизволил ответить блондин. – Это ведь книга профессора Ли… – И чё? – невозмутимо спросил парень, скрестив руки на груди и снова издевательски рассмеявшись. – Мне похуй, детка. Кибом, еле сдерживая слёзы обиды и страха, резко встал с места и выбежал из аудитории. – Ути господи, наш малышок обиделся! – Джонхён издевательски засмеялся, вызывая смех и у остальной группы. – Наверняка плачет в туалете! Но Кибом не плакал в туалете. Он стоял за дверью аудитории и молча, пытаясь подавить в себе растущую ярость, слушал обидные слова и издевательства в свой адрес. – Да он явно гей! Вы только посмотрите на него… Волосы выкрасил, уши проколол… Пф. По-любому даёт первому встречному. – Да, да! Вы заметили, что у него походка странная? Ходит, задницей тут виляет… Нет, он точно гей. По-любому. – А я видел, как он губы красил! – Да ты гонишь нахуй. – Нет, правда! – Да заебали вы уже, – прервал их сплетни Джонхён. – Голова от вас раскалывается, мудачьё. Захлопнитесь. К удивлению Джонхёна, Кибом не появился ни на одном из следующих занятий, и целый день не над кем было поиздеваться. «Куда свалил этот мудозвон? Даже вещи не забрал. Пф, какие мы нежные», – Джонхён отхлебнул пива, уже немного шатающейся походкой направляясь к дому. – «Хотя какого хуя я о нём думаю? Сдался он мне…» Опьянение не заставило себя ждать, и уже через полчаса такой прогулки парень без стыда очищал желудок в одном из грязных переулков. «Блять… Нет, больше не буду пить! Всё… Заебало…» – Джонхён?.. Парень обернулся, услышав до боли знакомый противный голос, который сейчас дрожал, словно у ребёнка, который испугался паука, ползущего по потолку. «Ким Кибом?.. Какого…» Шатен далеко не по-доброму усмехнулся и поднялся с колен, вытирая остатки густой массы с пухлых губ, медленно расплывающихся в широкой саркастической улыбке: – Кого я вижу… – шатаясь, юноша стал медленно приближаться к испуганному до смерти бледному худенькому блондину. – Малышок Кибомми… Ха-ха! – он наигранно рассмеялся, схватившись руками за живот. Тут же посерьёзнев, Джонхён стал сверлить своим взглядом беднягу Кибома, который уже тысячу раз пожалел о том, что вообще проходил мимо. – Ну, что, сучка? – подойдя к блондину достаточно близко, Джонхён толкнул его обеими руками так, что тот отшатнулся. – Опять будешь молчать? От испуга Кибом не смог сказать и слова, за что получил ногой в пах и тут же упал на асфальт. Затем он получил подошвой гриндерса в щёку. В нос. В губы. После Джонхён, схватив его за волосы, поставил беднягу на ноги и с чудовищной силой ударил его коленом в живот и кулаком в подбородок. Кибом вновь упал, схватившись за живот. – Как же ты меня, – шатен расстегнул ширинку своих джинсов и слегка приспустил их вместе с бельём, – бесишь. Противно смеясь и ухмыляясь, парень внимательно наблюдал за реакцией Кибома. Наблюдал, как тот пытается всячески увернуться и оградить себя от золотистой струйки, текущей на него сверху. – Нравится тебе, а? – Джонхён усмехнулся. – Нравится?! Отвечай! Но Кибом мог лишь всхлипывать и немного хныкать, ведь от боли он еле шевелился, и поэтому никак не мог избежать подобного унижения. Закончив со своим интересным занятием, Джонхён довольно улыбнулся и вернул джинсы на законное место. Он достал телефон, который вчера украл у какого-то не известного ему старшеклассника. Такой розовый, со стразами… «Фу, гейский какой-то, блять», – с этими мыслями Джонхён включил камеру и сделал несколько фотографий валяющегося в небольшой желтоватой луже Кибома. Ещё немного поиздевавшись над бедным парнем, Джонхён пару раз пнул его на прощание в пах и, удаляясь, бросил ему вслед: – Не придёшь завтра в универ – убью нахуй. «И зачем я это ему сказал?» – подумал Джонхён, когда, протрезвев, уже лежал на огромной кровати с балдахином у себя в комнате. – «Решит ещё, что я влюбился в него… Фу, блять. Ни за что и никогда». Лениво почеркавшись в одной из тетрадей, Джонхён решил, что сделать домашку у него всё равно не получится. Да ему и не особо хотелось. «Похуй, отберу у этого педика его домашку. Он всегда её делает. Времени у него, что ли, много?» Шатен вновь усмехнулся и отхлебнул немного пива из бутылки. «Блин, говорил же, что не буду пить… Хотя, какое кому до меня дело?» Тяжко вздохнув, юноша отставил бутылку в сторону и прикрыл глаза, вскоре забывшись мертвецким сном.