Изгой

«Я снова не знаю, зачем связался с этим придурком. То ли мне стало жаль его, то ли ещё что-то… Но факт в том, что я вызвал ему скорую». – Что с пациентом по имени Ким Кибом? В каком он состоянии? – А Вы, собственно, кто? – Я Ким Джонхён, его однокурсник. Мы друзья. – Ким Кибома кое-как спасли. Сейчас он не в лучшем состоянии. Хотите навестить? – Нет, спасибо за информацию. Шатен положил трубку и бросил тот самый розовый мобильный телефон со стразами на рядом стоящее кресло. «Какого чёрта я помогаю этому лошку? Почему мне приспичило его спасти?» Парень ударил кулаком подушку. «Идиот. Долбаный идиот». По-прежнему сидя на полу, Джонхён стал рыться в кармане толстовки, явно что-то выискивая. «Сигареты спиздили… прекрасно, блять!» Ему нужен был никотин. Никотин, чтобы расслабиться. Любимый и привычный ментоловый дым был нужен как никогда. «И денег нет. Пиздец…» Зато в холодильнике было соджу. Много соджу. Джонхён не пьёт, но, когда нет сигарет, нужно как-то расслабляться. «Гадость…» – юноша сморщил нос, заставляя себя проглотить крепкий напиток. – «Как это вообще пить можно?!» Через пару часов юноша был уже абсолютно невменяем. Пристрастился к пузатым бутылкам с «невкусным» напитком. – Ни… ни за что… б-больше… не буду помогать этому… педику… Лёжа на полу и посмеиваясь, через несколько минут Джонхён просто-напросто отключился после такой дозы алкоголя. – Как Вы себя чувствуете? Блондин промолчал. Он снова всё чувствовал и ощущал, как прежде. Видел точно такой же тусклый больничный свет, видел строгое, но при этом кажущееся добродушным выражение лица молоденькой медсестры, которая пришла спросить о его состоянии. Он видел, что напротив него кто-то сидит. Этот «кто-то» скрестил руки на груди, полностью скрыв своё лицо чёрной маской и солнцезащитными очками, также надев на голову чёрный, как смоль, капюшон. – Ким Кибом, как Вы себя чувствуете? – чуть громче спросила молодая брюнетка. – Как заново родился, – довольно холодно отозвался пациент, пристально смотря на странного посетителя в чёрном. Брюнетка, фыркнув, вышла из палаты, слишком смело покачивая бёдрами. Но Кибому было не до этой фифы. Он всё ещё пытался понять, кто же к нему пришёл, и главное – зачем. «Кто это такой?.. Он меня немного напрягает». – Кто Вы? – дрожащим голосом спросил блондин, тщетно пытаясь всмотреться в лицо, скрытое за чёрной маской. Ответа не последовало. – Кто Вы? – повторил блондин. Но ответа вновь не последовало. После повторения вопроса гость встал и быстрым шагом вышел из палаты, негромко хлопнув дверью и этим заставив блондина немного подпрыгнуть на месте. «Блять… ну сюда-то я нахуя припёрся?!» Выйдя из здания больницы, Джонхён со злостью сорвал с себя очки и маску и снял капюшон, который скрывал его слишком узнаваемый ёжик на голове. Парень нервно распечатал новую пачку сигарет и, буквально выдернув одну оттуда, тут же закурил, обеспокоенно оглядываясь по сторонам. «Блять…» – он выпустил дым через нос. – «Зачем я туда пришёл? Ну вот зачем?» Тем временем блондин всё недоумевал. Во-первых… «Почему я всё ещё жив?» Во-вторых… «Кто этот парень?» Чуть приподнявшись на локтях, Кибом прошипел от боли во всём теле, а его желудок просто взвыл, и содержимое попросилось наружу. «Но я ведь ничего не ел… кроме тех таблеток…» – юноша еле сдерживал рвотные позывы. – «Но мне же прочистили желудок…» Без сил упав на твёрдую подушку, парень сморщился от боли, схватившись за живот. Он старался как можно меньше шуметь, ведь краем глаза он видел, с каким презрением на него смотрела та медсестричка. «Чёрт… Как же всё болит…» Снова мысли об этой нескончаемой боли. Боль, боль, и ничего, кроме боли. «Кто… кто?..» Кибом не мог правильно сформулировать то, что имел в виду в своих путающихся мыслях. То ли кто-то спас его, то ли кто-то просто лишил его прекрасной возможности проститься с этим грешным миром… В любом случае, блондину хотелось узнать, кто же это был. «И всё-таки… Кто же это был?.. Кому нужно, чтобы я жил?..» – Эй, ты, дерьма кусок! – блондин почувствовал, что в его чёлку снова ткнули противной жвачкой. – Чё тебя так долго не было? – Неважно… – почти шёпотом выдавил он, сразу залившись кашлем. – Чё ты там сказал? Давно по морде не получал? Брюнет по имени Джинки крепко и резко схватил блондина за плечо и толкнул того на парту, из-за чего он, хоть и несильно, но ударился об неё носом. Усмехнувшись, брюнет пинками выгнал Кибома из аудитории и прислонил его к стене, злобно оскалившись от вида спокойного лица младшего. – Нарываешься, пупсик? – сюсюкающим тоном начал Джинки. – Ну, так вот, ты добился желаемого! Сильный удар кулаком в щёку. В нос. В слегка пухлые розоватые губы, которые тут же стали красными от выступившей на них крови. Одинокая слеза боли прокатилась по впалой щёчке давно голодавшего блондина. Но брюнету было всё равно. Ведь он вновь нашёл себе занятие по душе. Резко наклонив свою «грушу» вниз, Джинки резко ударил парня кулаком в солнечное сплетение, заставив того достаточно громко кашлянуть. Брюнет схватился за светлые волосы и потянул голову Кибома вверх, в полной мере «любуясь» его нынешним видом. – Так ты выглядишь гораздо симпатичнее, – он усмехнулся, тут же посерьёзнев, – мразь тупая. Напоследок плюнув бледному блондину в лицо, брюнет громко рассмеялся и вернулся в аудиторию, в которую уже входил преподаватель. Профессора совершенно не волновала судьба бедного студента, который лежал на холодной плитке. Глаза парня были широко распахнуты, и из них медленно капали крупные прозрачные слёзы, смешиваясь с ярко-красной кровью на его лице. «Снова… снова меня бьют. Неужели профессор Нам ничего не сообщил о том, что со мной было?» – тихий всхлип. – «Хотя… Им будет всё равно, как ни крути». Кое-как встав с ледяного пола, Кибом утёр кровь рукавом чёрного мешковатого свитера и направился туда, где, собственно, находился в этом здании чаще всего. Шум воды смог немного отвлечь его мысли от боли. Юноша не спеша умывался, смотрясь в зеркало. «Снова эта кровь… Как же меня от неё тошнит…» – Ты как? Блондин подпрыгнул на месте, обрызгав себя тёплой водой из-под крана. Обернувшись, он увидел перед собой красивое лицо одного из однокурсников. – Ч-что, прости? – спросил он дрожащим от неожиданности голосом. – Ничего. Забудь. Шатен вышел из помещения, поспешив на очередное занятие. «Странный он, этот Джонхён», – подумал Кибом, продолжив умываться. – «Вот ей-богу, странный…» «Ну, а теперь-то зачем?!» Джонхён спрашивал у себя это вновь и вновь, выкуривая всё больше сигарет за день. «Блять, доигрался. Переросло в зависимость…» – он выдохнул дым, внимательно наблюдая за движением машин на дождливой улице. – «Хотя… Какая, в жопу, разница? Певцом мне всё равно уже никогда не быть». Выкурив шестую сигарету за вечер, парень выпил чашку кофе, планируя не спать всю ночь. «Я должен выяснить причину…» – юноша шумно выдохнул, пристально всматриваясь в рисунок на старых обоях. – «Почему я вдруг стал таким милосердным к нему? Ну, умерла у него мать, погибла в авиакатастрофе… Мне-то что?» Различного рода мысли переполняли головы обоих. Кибому казалось уже, что страннее Джонхёна нет никого на свете. Ненавидел – и тут вдруг стал проявлять некое подобие заботы… Джонхён же, в свою очередь, не мог понять самого себя. «Что со мной творится?» Этот вопрос они задали самим себе почти одновременно, понимая, что ответ вряд ли найдут. «Я должен это выяснить».