Изгой

the GazettE - People Error – Даже скучно как-то. От безделья молодой человек разговаривал сам с собой, пристально смотря на своё опухшее лицо в зеркало. Вчера Ким Кибом снова нарвался на неприятности, стоило ему только выйти в магазин за пачкой пакетированного мятного чая. – Да уж... Вот тебе и чай, Кибомми. Он приложил холодный компресс к глазу, под которым гордо красовался тёмный уродливый синяк огромного размера. Всё тело ныло с самого утра, и поэтому Кибом позвонил преподавателю и вежливо отпросился с сегодняшних занятий, уделив всё своё внимание периодически открывающимся порезам. – Ладно хоть Тэхи не добавляет… Действительно, без вечно пьяной и возмущающейся матери было несколько легче. Никто не отвлекал от книг и задачек, никто не кричал и не издевался… Никто. Это слово больным эхом отдавалось в сознании парня, не позволяя сосредоточиться на одном из заданий повышенной сложности в старом потрёпанном сборнике, которому было ни много, ни мало – около сорока лет. Затхлый запах пожелтелых страниц обычно помогал Кибому начать работу над самыми сложными примерами, но сегодня… – Что-то сегодня не клеится с учёбой… «И читать не хочется… Без Тэхи как-то вообще всё не то». Тяжело вздохнув, блондин с глухим звуком захлопнул несчастную книжонку, которая была готова развалиться в любой момент, и аккуратно положил её возле тусклого светильника, тут же его погасив. «Скука. Тоска. Одиночество». В этих трёх словах Ким Кибом мог ясно описать свой вечер. Этот вечер действительно был таким. Одиночество чувствовалось особенно остро. Как будто все вокруг умерли, и Кибом остался совершенно один. «Один», – так и проносилось в светлой во всех смыслах голове. – «Совсем-совсем один». Но в мыслях был не только этот мрак. Чуть поразмыслив, парень вышел на крошечный балкончик, насквозь пропахший дымом тяжёлых сигарет. Крупные капли отпечатываются на запылённом, даже грязном, стекле, а пластик, плотно облегающий его, ничуть не спасает худощавого юношу от жестокого ветра, дующего прямо на него. – И как Тэхи может находиться здесь целыми днями? – сказал Кибом сам себе, дрожащими пальцами вытаскивая из стащенной у Джонхёна пачки немного смятую сигарету и розовенькую зажигалку. – Ну, что ж, попробуем… Щёлкнув зажигалкой, блондин боязливо зажёг первую в своей жизни сигарету. «Ментол…» – подумал он, закашлявшись. – «Странный он, этот Джонхён…» Несколько раз неудачно затянувшись, Кибом всё же потушил сигарету и выбросил её за окно, тут же получив мощными каплями по руке. – Блин, холодно, – парень улыбнулся сам себе и закрыл тяжело двигающуюся дверь. – Эх… видно, пора спать. Всё равно больше делать нечего… Оставив балкон открытым, чтобы хоть чуть-чуть избавиться от извечной духоты, юноша вернулся в свою комнату. «Завтра надо найти того, кто даст мне переписать конспект… Но кто же это будет?..» Промучив себя этим вопросом с полчаса, Кибом всё же уснул. – Эй, ребят, вы слышали?! – Что такое, Тэмин-а? – Да сёдня же по телику показывали! – Ну, говори уже, говори! Взволнованные голоса однокурсников заставили Кибома отвлечься от переписывания конспекта, который он всё же получил неимоверными усилиями. Чон Сонхва сжалилась над ним и, пару раз ударив его по голове словарём, отдала ему свой, пусть и неполный, конспект. Бледный после кошмарных снов юноша, не поднимая головы от толстой тетради, внимательнее прислушался к оживлённой болтовне. – Да ну, вы чё, ребят, реально не слышали, что самолёт, который позавчера вылетел из Кимпхо в Тэгу, разбился вдребезги?! Ну вы лошары… – Что ты сказал?.. Неуверенный, дрожащий голос обычно молчащего Кибома сразу же привлёк к себе внимание. Все насмешливые взгляды были устремлены на блондинистую макушку, склонённую над тетрадкой. – А ты чё, глухой что ли? – вслед за этой фразой послышался дикий гогот. – Я сказал, что самолёт, летевший из Кимпхо в Тэгу пару дней назад, разбился! – А… выжившие… есть?.. – почти шёпотом спросил парень. – Чё ты там мямлишь?! – начал выходить из себя пухлогубый юноша. – Скажи нормально! – Я спросил, – уже громче, – выжившие есть? – Да ты чё, совсем сбрендил, что ли?! Все сдохли, абсолютно все! Пожар почти сутки тушили, ты чё, блин! После этих слов Кибом резко встал с места и буквально выбежал из аудитории. – Чё эт с ним? – скептически спросил блондин Тэмин, потягивая банановое молоко. – Совсем из ума выжил… – Заткнись, Тэмин, – вдруг оборвал его Джонхён. – Здесь что-то не то. Джонхён вышел следом. – И этот туда же! Отлично, заебись просто! «Тэхи… умерла?» Кибом заперся в одной из кабинок печально известного туалета. Он не плакал. Не кричал. Он просто сидел и думал… «И что теперь?.. Я… один?» Парень печально усмехнулся, глядя на свои руки, испещрённые старыми шрамами. «Да уж… Надо же. Родная мать умерла, а я не знал…» – Эй, киса, ты тут? Услышав до боли знакомый голос, Кибом сильнее прижал к себе свои колени, сидя на крышке унитаза. Он вовсе не желал, чтобы его тут кто-нибудь нашёл. – Я знаю, что ты здесь. Выходи. Молчание. И лишь тяжёлое дыхание еле слышится в помещении. – Ну выходи ты уже! У меня время, знаешь ли, не резиновое! – шатен начал выходить из себя. – Обещаю, что не буду бить. Я не в настроении для этого. «А потом вдвойне на мне отыграешься? Нет уж, спасибо, Ким Джонхён…» – Блять… Не хочешь – не надо! – в сердцах Джонхён пнул ногой дверь, за которой сидел блондин, и резко вышел из туалета. «Да что это с ним такое?» – юноша помотал головой. – «Странный он, этот Джонхён…» Вернувшись домой около восьми вечера в совершенно невменяемом состоянии, Кибом сразу же пришёл к выводу, что не мешало бы похоронить хотя бы вещи Ким Тэхи. «Вот это… И это… И вот это тоже…» Парень, будучи под градусом, на автомате бросал вещи матери на грязный, давно не подметавшийся, пол. Он, как-то по-сумасшедшему ухмыляясь, чуть ли не смеялся, смотря на всё то, что в беспорядке валялось на полу. «Тэхи… мама… мамочка…» Кибом без сил упал на колени и, закрыв лицо ладонями, разрыдался, нарушая безмолвную тишину. В нём вдруг что-то резко сломалось. Сломалось и разрушило его хрупкий мир. Тот мир, в котором он, хоть и страдая, жил. Жил и даже иногда радовался тому, что он живёт. «Почему?..» Снова тот же вопрос. Только уже не о том. «Больно…» – Как же, чёрт возьми, больно! Блондин, рассердившись не понятно на кого, ударил кулаком по не очень большому зеркалу, висевшему на скрипучей дверце старого шкафа. Естественно, оно разбилось. «Блять…» – Здравствуйте. Вам нужны работники? – Извините, но Вы нам не подходите. – Но… почему?.. Короткие гудки. «Я обзвонил уже больше двух десятков предприятий, и везде мне говорят, что я не подхожу…» – Кибом вздохнул. – «Но в чём же причина?!» Действительно, казалось странным то, что его не брали абсолютно никуда, ведь он лишь созванивался с директорами всех этих булочных и кафе, где бы он мог совмещать работу с учёбой. «Неужели они судят мою работоспособность по голосу?» Вновь вздохнув, парень затянулся сигаретой, сильно закашлявшись. Ему было всё равно на то, что курить он не умел. Ему нужно было как-то снять нервное напряжение. – Здравствуйте, вам… – Извините, но мы более не нуждаемся в новых работниках. Короткие гудки. – За что мне это всё?! К вечеру блондин совсем выбился из сил. Он не переставал звонить во все места, где требовались рабочие руки. Но он так и не получил согласия. «Чёрт. Нет. Не могу так больше». – Убей меня. – Что, прости? – Я сказал, убей меня, Ким Джонхён. Ненормально рассмеявшись, Кибом захлопнул свой старенький телефон-раскладушку, откинув его куда подальше. «К чёрту. Не могу так больше». Вытащив все запасы таблеток из аптечки, юноша стал тщательно их перебирать, пытаясь найти нужные. «От головной боли… Слабительное… Обезболивающее… О, кажется, нашёл». Снотворное. Очень много снотворного. «Спасибо, Тэхи, за твою вечную бессонницу. Ты дала мне прекрасную возможность попрощаться с этим миром». Всё так же посмеиваясь, парень высыпал крупную горсть белых таблеток себе в ладонь. «Ну, что ж… Пришло время мне расстаться с жизнью». Напоследок улыбнувшись, Ким Кибом потихоньку избавился от этой горсти таблеток в своей руке, погружая их к себе в желудок.