f.r.i.e.n.d.s.h.i.p

She's like cold coffee in the morning / Она похожа на холодный кофе по утрам, I'm drunk off last nights Whisky and Coke / Последними ночами я напиваюсь виски с колой, She'll make me shiver without warning / Она заставит меня трепетать без предупреждения, And make me laugh as if I'm in on the joke / И смеяться, как будто я понял шутку. Ed Sheeran – Cold Coffee

***

Кристофер пьёт. Нет, он не алкоголик, у него нет зависимости, он не болен. Скорее всего, ему просто скучно. И, наверное, так ему проще пережить последствия того необдуманного поцелуя с лучшей, мать её, подругой. И он пьёт виски с колой. Потому что только так он не думает о мягких губах, запахе его геля для душа на коже Эвы и собственном блядском идиотизме. - Кри-и-и-с, - девушка, которая сидит рядом и потягивает мерзкий клубничный дайкири отвратительного розового цвета, надувает губы, - ты весь вечер о чём-то думаешь. Может, уделишь своей девушке внимание? Шистад растягивает губы в неправдоподобной улыбке и делает ещё глоток из своего стакана: - Конечно, Ребекка. Этого хватает, чтобы запустить нескончаемый словесный поток. Крис не слушает, потому что ему откровенно похуй. Он вообще смотрит на Ребекку и не понимает, почему уже неделю терпит это рядом с собой. В Ребекке нет ничего. У нёё длинные сожжённые белой краской волосы, накаченные губы и сиськи, ковёр из накладных ресниц, длинные ноги и полное отсутствие мозгов. Вильям, увидев её в первый раз, лишь хмыкнул, многозначительно покачав головой. Типа, «чувак, рядом с ней автоматически тупеешь, зачем оно тебе?» А Кристофер знает, что Ребекка неплохо трахается и этого ему хватает. Она не смотрит на него тёплым взглядом зелёных глаз (они у Ребекки водянисто-серые), не приносит ему аспирин после алконочи и не готовит ему идеальный чёрный кофе по утрам. Потому что она – не лучшая подруга, думает Шистад. И сам готов себе врезать, понимая, в каком дерьме он оказался. - Пупсик, - жаркий шёпот блондинки на ухо заставляет Криса обратить внимание на вечеринку вокруг, - не хочешь сбежать отсюда наверх? Я могу… Дальше Крис вынужден слушать что, как и в каких позах Ребекка хочет сделать. Почему-то его подташнивает. Наверное, это всё сладкие мерзкие духи девушки. Или слишком много виски. Или отсутствие у Ребекки мозгов. А, может, всё сразу. - Я сейчас приду, - сообщает Кристофер, поднимаясь и уходя к бару, у которого стоят Вильям с Нурой, Эва и незнакомый блондин, который по-хозяйски обнимает пьяную Мун за бёдра, периодически сползая на задницу. Крис недобро ухмыляется. – Как настроение? - Чудесно, - Сатре прижимается к Вильяму, влюбленно глядя на своего парня. – Как у тебя с… Розали? - Ребеккой, - поправляет Эва, делая глоток вина из своего стакана. - Чертовски обаятельная у тебя девушка, Шистад. - И умная, - добавляет Магнуссон. – А ещё очень… - Боже, заткнитесь, - Крис садится за барную стойку, чувствуя, что в висках стучит, а тошнота усугубляется. – И без вас хуёво. Я знаю, что она тупая, страшная и, откровенно говоря, секс у меня бывал и лучше. - А ещё она стоит за твоей спиной, - неожиданно тихо произносит Эва. – Крис… Шистад поворачивается, и в этот самый момент ему прилетает смачная пощёчина от Ребекки, которая становится похожа на ведьму. - Знаешь, что?! Пошёл ты! Пошёл ты! – блондинка уходит, виляя бёдрами, а Кристофер потирает щёку. – Мудак!!! - Даже не отрицаю! – кричит ей вдогонку Крис, одним махом допивая виски и поворачиваясь к друзьям. – Я снова холостяк. Ура? - Ура, но, - Мун вдруг выпутывается из рук своего кавалера, с беспокойством глядя на друга, - ты нормально себя чувствуешь? - Голова болит, - пожимает плечами Шистад, хотя вранья в этом девяносто процентов. Голова не просто болит, а раскалывается, желудок крутит, как на американских горках, а ещё почему-то становится прохладно. Ладонь Эвы кажется просто ледяной, когда она касается его лба и Крис непроизвольно морщится: - Мун, у тебя руки пиздец какие холодные. - Нет, - Эва отставляет стакан в сторону. – Это у тебя жар. Крис, ты заболеваешь. - Я не болею, - парень вдруг зябко вздрагивает и тут же жмурится – боль в висках адская. - Ты не Эдвард Каллен, Крис, - закатывает глаза Нура. – Конечно, ты можешь заболеть. - Тебя отвезти домой? – спрашивает Вильям.- Нам не сложно. - Брось, сам доеду, - Шистад покачиваясь, встаёт со стула. – Всем пока. Он бредёт сквозь толпу к выходу, пытаясь нащупать ключи от машины, но те почему-то никак не желают находиться. А тем временем перед глазами начинает плыть, громкая музыка пульсирует болью в затылке и Крису немного хочется сдохнуть. Поэтому когда Эва берёт его за руку и тянет на выход, парень даже не сопротивляется, потому что сил нет. - Где ключи от твоей машины? – голос Мун звучит, как через вату. - В кармане, - почему-то горло начинает першить, и Шистад пару раз кашляет. – Заднем. Эва старается делать всё спокойнее. Она достаёт ключи, сажает Криса на пассажирское сиденье, сама садится за руль той-самой-клёвой-тачки и плавно отъезжает от клуба. Она ни разу не водила эту машину, кажется, это была единственная территория, на которую Крис не позволял заходить никому. И лишь подъехав к дому парня, Эва вспоминает, что когда-то сказал ей Кристофер: - Если я однажды позволю сесть девушке за руль моего автомобиля, то знай, Мун, что эта девушка – мать моих будущих детей.

***

Три дня Крис почти не приходит в себя. Врач, которого Эва вызывает сразу же, как укладывает Шистада в кровать, закутывая в два одеяла, говорит, что это грипп и прописывает гору лекарств. А потом Эва со скоростью света несётся в аптеку, к себе домой за вещами и обратно к другу. Потому что страх за него подгоняет лучше любого топлива для спортивной машины. Второй день оказывается самым тяжёлым. Мун постоянно меняет прохладные компрессы на лбу Криса, каждые два часа будит его, чтобы напоить водой и слушает его бред. Он много говорит про неё, и Эва смущается особенно сильно, когда Кристофер шепчет: - Я так сильно тебя люблю, Мун. Они вообще часто говорят это друг другу (они же лучшие друзья). Но почему-то для Эвы это звучит так, как не звучало никогда. И она позволяет себе коротко прикоснуться губами к его горячему лбу. Просто чтобы проверить температуру, естественно. Зачем же ещё?.. Через два дня Крис уже сидит, облокотившись на подушки и внимательно смотрит на Эву. Она выглядит усталой, но счастливой. На ней опять его футболка, волосы рассыпались по плечам, а глазах светится такая нежность, что Шистад вдруг осознаёт, что до безумия хочет её поцеловать. Так, чтобы она перебирала его волосы, осторожно кусала его губы, чтобы трепетно выдыхала его имя и… - Ты как? – Эва касается губами его лба и тут же отстраняется. – Температуры, слава Богу, нет. - Спасибо за то, что заботишься, - вдруг хрипло благодарит Крис. - Я бы не смогла по-другому, - отвечает Эва, заправляя рыжую прядь за ухо. - В какой-то момент мне показалось, что всё, - тихо признаётся девушка. – Ты не приходил в себя и просто дико меня напугал. В её глазах столько беспокойства, что Шистад не выдерживает. Он легко хлопает по месту рядом с собой и произносит: - Иди ко мне. И Эва идёт. Потому что она уже не знает, где заканчивается их дружба. А Крис, утыкаясь носом в волосы Мун, вдруг думает, что заболел он давно и совсем не гриппом. И, кажется, болезнь и лекарство называются одинаково: Эва Квиг Мун.